Дмитрий Гришанин 
Дети паутины

Стеклянный ветер – 2

Дмитрий ГРИШАНИН
ДЕТИ ПАУТИНЫ

Пролог

Рыцарь с магом не спеша шагали по безлюдной палубе. Оба задумчиво молчали. До каюты оставалось пройти считанные метры. Вокруг все было тихо и спокойно, ничто не предвещало беды.
Вдруг дверь каюты широко распахнулась и им навстречу вывалился растрепанный Студент, почему‑то сжимающий обеими руками всклокоченную голову.
«Эк тебя, братец», – усмехнулся Лилипут.
Но в следующее мгновенье улыбка сползла с его лица. Друг, ни слова не говоря, ничком рухнул на палубу, из‑под сомкнутых на затылке ладоней на свежевымытые сосновые доски закапала кровь.
«Корсар! Засада!» – не своим голосом заорал Лилипут, мгновенно обнажая меч.
К несчастью, тяжкая головная боль, вызванная расставанием с родным островом, свела на нет хваленую реакцию великана. Маг не успел отреагировать на предупреждение друга. Здоровенная дубина обрушилась на его неприкрытый затылок. Обливающийся кровью Корсар без единого звука рухнул на сверкающую чистотой палубу.
Через секунду Лилипут возвышался над телом поверженного товарища, и в его руках обоюдоострый клинок выделывал головокружительные па.
С глаз Лилипута как будто спала невидимая пелена, и он с ужасом обнаружил, что пустынная палуба теперь наводнена вооруженными людьми. Головорезов было с полсотни, не меньше, и все они неотвратимо надвигались на него. Он не испугался, не попятился, да и некуда было ему пятиться – враги были повсюду. Рыцаря атаковали одновременно со всех сторон.
Со злобным лязгом сталь ударилась о сталь. Меч Лилипута успешно отбил первую атаку сразу трех ближайших врагов и тут же обагрился кровью первой нерадивой жертвы. И понеслось…
В пылу сражения первоначальные оцепенение и растерянность улетучились, на смену им пришли привычная уверенность в собственных силах и холодная трезвая ярость. И еще – у него появилась цель: Лилипут возжелал крови и мщения.
Лилипут дрался долго и жестоко. Он совершенно потерял счет времени, превратившись в упивающегося жаждой крови зверя. Возможно прошло полчаса, может час… Усталость как будто решила сегодня обойти его стороной. Движения рыцаря по‑прежнему были так же легки, стремительны и смертоносны, как в первые секунды боя – меж тем шестеро врагов были уже мертвы, и еще с добрый десяток ранены. Лилипут начинал всерьез подумывать, что выйдет из этой заварушки победителем. Но…
Вдруг наседающие головорезы расступились, а из‑за их спин вынырнули люди с ведрами и дружно окатили Лилипута студеной водицей…
Вероятно в другое время, в другом месте, Лилипуту подобный сюрприз и пришелся бы по душе, но сейчас, распаленному боем, праздновать день Нептуна было как‑то не с руки. К несчастью, его никто не спрашивал и – что самое обидное! – не предупреждал.
Неожиданно оказавшись с трех сторон атакованным холодной океанской водицей, Лилипут на пару секунд застыл в недоумении: что это было?!
Именно этой паузой и воспользовались коварные прохиндеи.
«Боже мой, как это нечестно! Как не по‑рыцарски! Да что там – даже не по‑мужски! Но, чёрт подбери, как ловко шельмы придумали!..» – пронеслось в затухающем сознании Лилипута, когда он падал на палубу рядом с Корсаром и Студентом.
Что‑то горячее потекло его по затылку, сознание померкло, и он провалился в темноту.

Часть I
Кошки‑мышки

Глава 1

Этим утром Гимнаст был по‑настоящему счастлив. Лорда радовало все без исключения: и утренняя духота двухместной каюты, и мерзопакостная погода за окном – непрерывно моросящий дождь с холодным пронизывающим ветром…
Его спутник похоже решил сегодня отоспаться на две жизни вперед. Уже перевалило за полдень, а Кремп все еще безмятежно храпел, убаюканный приличной качкой.
Гимнаст весь извелся, дожидаясь пробуждения мага. Его распирало от переизбытка положительных эмоций, необходимо было срочно с кем‑нибудь пообщаться, так сказать, осчастливить ближнего толикой своего хорошего настроения. На палубе же, как на зло, не было ни одной живой души. Еще бы! Какой дурак в такую погоду нос из каюты высунет!.. В поисках собеседника лорд дважды покидал каюту, но, увы, оба раза был вынужден возвратиться несолоно хлебавши. Опасаясь заработать насморк, он решил поумерить пыл. И вот теперь сидел и с нетерпением ждал пробуждения мага…
– Ну наконец‑то! И года не прошло! Доброе утро! Вернее уже давно не утро, но кто обращает внимание на такие пустяки?.. Как спалось?
Не успел бедный старик толком протереть заспанные глаза, как на него обрушился яростный поток внимания со стороны соскучившегося по разговору спутника. Так долго сдерживаемые эмоции теперь выплескивались настолько стремительно, что Гимнаст порою и сам недоумевал: чего это такое он брякнул секунду назад?
– Кремп, дружище! Все произошло именно так, как ты обещал!..
– Доброе утро, ваше высочество, – приветствовал лорда слегка оторопевший от такого напора маг.
– Дай я тебя обниму, спаситель мой! О‑хо‑хо, старина! Охохошеньки‑хо‑хо!
Кремп и глазом не успел моргнуть, как оказался в крепких объятьях молодого спутника. Лорд в пылу восторга легко, как пушинку, подхватил сухонького старика на руки и закружился с ним по каюте, ежесекундно балансируя на грани столкновения со шкафом, столом, креслами и кроватями. Ох и натерпелся Кремп в следующую минуту, ну и натерпелся. А ведь еще толком и не проснулся.
– Спасибо, друг, спасибо! – продолжал неистовствовать Гимнаст. – Теперь, что пожелаешь! Проси! В любое время! Я по гроб жизни тебе обязан! До сих пор в себя прийти не могу! Надо же! Вот, смотри! НЕТ! ЕГО ТАМ НЕТ! Было колечко и тю‑тю!.. А эта мымра голубоглазая, помнишь: «На всю жизнь!.. Лишь смерть избавит!..» Ха‑ха‑ха!.. И ни царапинки на пальце не осталось! Все как ты и говорил! Спасибо, старина, спасибо! Говори, что…
– Честное слово, милорд, очень за вас рад, но не могли бы вы поставить меня на пол, а то, знаете ли, с детства высоты боюсь, – взмолился Кремп, прерывая восторженные словоизвержения Гимнаста.
– Ха! Ну ты даешь, старина! Высоты он боится, ха‑ха‑ха! – рассмеялся лорд. Но просьбу старика все же выполнил и аккуратно опустил его обратно на кровать.
– Благодарю вас, – прокряхтел Кремп, усаживаясь поудобнее.
Гимнаст плюхнулся в стоящее рядом кресло и, тяжело переводя дух, спросил:
– Как же так? Кремп, ты же маг и, если мне память не изменяет, лет сто прожил в Магическом замке Ордена. Мне довелось побывать в одном из них – в замке Люма. Вот уж где высотища! Помню, когда первый раз туда поднимался – кстати, этот первый раз для меня, к счастью, оказался единственным – такого страху натерпелся! А ведь был уверен, что не боюсь высоты! Но когда ты несешься вверх вдоль отвесной скалы, а у тебя под ногами бездна…
– Все правильно, милорд, – подтвердил Кремп. – Я более ста лет прожил в замках Ордена Алой Розы. И бесчисленное количество раз мне приходилось покидать замки и вновь туда возвращаться. Но это ничего не меняет, я правда панически боюсь высоты.
– Как же так?
– Милорд, дело в том, что способ перемещения магов Ордена в стены магической цитадели существенно отличается от возможности дарованной простым смертным. Я маг второй ступени, и чтобы попасть в замок мне достаточно прикоснуться к граниту в основании Красной скалы… Конечно, когда я был подмагом – а это было много‑много лет назад, – мне приходилось подниматься в замок описанным вами способом. Тогда во время подъема я каждый раз, каменея от страха, трусливо зажмуривался. Будете смеяться, но за сто лет я так ни разу и не решился глянуть вниз с вершины скалы.
– Ладно, ладно, верю! Извини, если заставил понервничать, я не нарочно, – покаялся лорд. – Кстати, Кремп, как твоя голова? Помнится, вчера она тебе весь день покоя не давала.
– Благодарю за заботу, головная боль меня больше не беспокоит, – заверил старый маг. – Вероятно, мы уже достаточно далеко от острова Розы. – И, тяжело вздохнув, он добавил: – Все же я уже слишком стар для таких авантюр. Брр! Даже вспомнить вчерашнюю боль не могу без содрогания. И как это только другие маги решаются путешествовать! Какое тут может быть удовольствие?..
От жалости к самому себе Кремп даже по‑стариковски прослезился.
– Полно плакаться, старина! Вчера было больно, но сегодня‑то все уже позади! – стал успокаивать спутника Гимнаст. – Давай‑ка, возьми себя в руки и не раскисай! Ну же, дружище, у меня сегодня праздник – не порти его!
Старик торопливо смахнул набежавшую на глаза нежданную слякоть и грустно улыбнулся:
– Все, все, я уже в порядке. Все. – Для пущей верности Кремп прошептал себе под нос коротенькое заклинание, и остатки слез высохли в один миг. И он продолжил бодрым голосом: – Ну‑с, милорд, и что же мы с вами имеем на данный момент?.. Судя по вашему опустевшему пальцу, Высший маг Люм все рассчитал верно – на достаточном удалении от острова Розы заклинание «Вялый камень» легко расправилось с высшей волшбой колец чар, избавив вас от супружеских уз. Прекрасно!.. Поздравляю вас, милорд Гимнс, вы невероятно везучий человек. Шансы на благополучный исход нашей затеи оценивались как один к трем, причем не в вашу пользу. Но победителей не судят. Итак, вы свободны от кольца, и чем же планируете теперь заняться?
– Да я… – начал было Гимнаст, но старик‑маг остановил его жестом:
– Извините, что перебиваю, ваше высочество, но имейте в виду, что на острове Розы вам категорически запрещено показываться, как минимум, месяца четыре, я бы даже посоветовал, для большей уверенности, повременить с возвращением на полгода!
Гимнаст радостно рассмеялся и успокоил собеседника:
– Честное слово, старина, я вовсе не горю желанием побыстрее вернуться под каблучок к своей ненаглядной. Напротив, я не прочь попутешествовать и с нетерпением жажду приключений и опасностей. Хватит! Я по горло сыт спокойной жизнью в неге и роскоши! За пять лет все настолько опостылело и обрыдло, что… Через сколько говоришь я могу вернуться? Через полгода?.. Так вот, должно произойти что‑то из ряда вон, чтобы я оказался на острове Даже в ближайший год! Раньше этого срока, уж будь спокоен, никакие обстоятельства и обязательства не заставят меня вернуться под теплое крылышко моей очаровательной женушки… Кстати, коль скоро я заговорил об этой стерве, то не сомневайся, Кремп, она без меня не пропадет… Ну да хватит уже обо мне, – оборвал он сам себя. – Что ты‑то сам собираешься теперь делать? Меня избавил от подарочка Люма и, будь уверен, за мной теперь не заржавеет… Но, тем не менее, каковы твои планы?
Старик вздохнул и грустно проговорил:
– Да какие могут быть планы у старого колдуна, который всю жизнь гнался за призрачной мечтой, в итоге оказавшейся обычной пустышкой; который годы напролет проводил в библиотеках замков, перечитал за столетие горы книг, и все для того только, чтобы в один ужасный миг осознать, что ворона никогда не сможет угнаться за соколом. Мне не хватило ни способностей, ни таланта, чтобы стать Высшим. Мой потолок – маг второй ступени, а его я уже давно достиг. Но зато теперь, когда меня выставили из Ордена, я впервые за много‑много лет свободен, как птица, и могу делать все, что мне заблагорассудится. Если вы не станете возражать, на ближайший месяц‑другой я хотел бы стать вашим компаньоном, а там видно будет…
– Ха! Так я и думал, – усмехнулся догадливый Гимнаст. – Ну‑ка, Кремп, скажи честно: это ведь Люм попросил тебя побыть мне нянькой?
– Да, милорд, ваш друг просил приглядеть за вами, – откровенно признался маг и тут же поспешил добавить: – Но даю вам честное слово, что это поручение Высшего мага Люма полностью совпадает с моим собственным желанием… Впрочем, если мое общество вас тяготит, только скажите и я…
– Да что ты, Кремп! Лучшего спутника я и пожелать себе не мог, – поспешил заверить лорд. – Уверен, мы с тобой славно повеселимся.
– Вот и отлично, – улыбнулся маг. – Значит решено: куда вы, туда и я… А сейчас, – продолжал он с некоторой хитрецой в голосе, – я предлагаю навестить ваших друзей – господ Лила, Стьюда, Шишу и, если не ошибаюсь, моего старинного приятеля Корсара. Благо они плывут на этом же корабле, только их каюта, в отличие от нашей, расположена в кормовой части судна.
Гимнаст несколько секунд хлопал глазами от удивления и не мог вымолвить ни слова. Зато потом его прорвало так, что старик Крем начал было снова опасаться за целостность каютной мебели и своей головы, но обошлось.
– Как?! Так они тоже плывут на этом корабле? – воскликнул Гимнаст, обретя дар речи. – Что ж ты молчал?! Ну конечно, как я мог забыть! Ведь мы же у Студента отмечали их отъезд! Да так, что очухался я только здесь, в каюте… Ай да Лом, ай да хитрюга! – Гимнаст вскочил, едва не зашибив старика‑мага. – Пойдем же! Пойдем быстрее! Мне не терпится увидеть друзей и похвалиться перед ними своим чудесным избавлением!.. Кстати, старина, – возликовал он, – вот и начинается наше первое приключение. Знаешь, ведь эти деятели не просто так решились пересечь океан, на Большой земле их ожидает одно весьма щекотливое дельце. Я, к сожалению, не в курсе подробностей, потому как из‑за кольца не имел ни малейшего шанса составить им компанию. Но теперь!.. Собрался? Тогда двинули!
Добраться до каюты друзей оказалось вовсе не так легко, как это представлял себе переполненный энтузиазмом Гимнаст. Снаружи бушевала самая настоящая буря: огромные волны одна за другой накатывались на суденышко и с треском разбивались о его борта, обдавая вышедших на палубу самоубийц фонтанами ледяной воды.
Пронизывающему до костей ветру хватило всего нескольких секунд, чтобы выветрить каютное тепло из одежды лорда и мага, всё без остатка. А ведь еще шел дождь. Точнее вроде бы шел дождь, ибо на ветру капли жалили так, что действо скорее напоминало обстрел средних размеров градинами. В общем, настоящий праздник для любителя позакаляться и проявить себя в экстремальной ситуации.
Гимнаст с Кремпом такими любителями не являлись. Но, с другой стороны, кого это волновало?
– Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!! – в очередной раз разорался Гимнаст, когда невесть какой по счету гигантский вал обрушился на корабль, обдав его, и без того уже с ног до головы насквозь промокшего, новой порцией леденящего тело «сюрприза». – Кремп! Ну когда же это кончится! Где эта проклятая каюта? Почему этот чёртов корабль такой длинный?! И, наконец, скажи на милость, почему ты меня не скрутил, когда я – идиот, кретин, болван пустоголовый – изъявил желание повидать ребят?.. И чего мне дураку в каюте‑то не сиделось? Тепло! Хорошо! А главное СУХО!.. Тьфу ты, опять всякая чушь из рекламы в башку лезет!
– Откуда? – не понял во многом согласный с лордом старый маг.
– Да не слушай ты меня, – опомнился Гимнаст. – Это я так, мысли вслух… Вот ведь влип. Чёрт, ну когда же это безобразие кончится!
– Вот она, милорд! Вон, смотрите, вот эта! – Кремп указал пальцем на одну из дверей в корме корабля.
До цели осталось пройти не больше десяти шагов.
Их снова накрыла волна. Гимнаст снова стал чертыхаться, грязно браниться и обвинять всех, всё и вся в очередной порции смертных грехов. Праздник под жизнеутверждающим названием «в здоровом теле – здоровый дух» продолжался, и это очень бодрило одиноко «прогуливающуюся» парочку. Но теперь, когда они оба ясно видели цель, им было куда спешить и к чему стремиться.
Расстояние неумолимо сокращалось. Надежда на скорую возможность согреться и высохнуть вдохновляла их истерзанные холодом тела.
Шаг, еще шаг – и вот они у цели!
– Чёрт! – в очередной раз вынужден был констатировать Гимнаст, сосредоточенно избивая дверь не желающую уступать его яростному натиску. – Она заперта, Кремп!.. Да что они там поумирали что ли?!
Он был прав. Вот уже минуту он пытался достучаться и доораться до того, кто находился в каюте. На его крики реагировали из соседних кают, его призывы, перекрывающие рев стихии, вполне могли разбудить мертвеца. Однако друзья не отзывались.
Костяшки на кулаках Гимнаста уже были сбиты в кровь, но плотно закупоренной, добротной, дубовой двери все его удары были, как слону дробина.
– Старина, – обратился он к еле держащемуся на ногах магу, – что будем делать? Необходимо как‑то забраться внутрь и желательно побыстрее, а то я, того и гляди, коньки откину от холода… И понесла же нелегкая в такую погоду!.. Кремп, ты ничего не перепутал? Похоже, там вообще никого нет. Ну давай, дед, делай уже что‑то, этот ветер сейчас меня доконает!
Не обращая внимания на крики, Кремп закрыл глаза и что‑то бормотал себе под нос.
– Эй, ты чего это? Только не вздумай в обморок грохнуться! – испугался за товарища лорд. – Кремп, давай же, очнись! Нашел время спать!.. Боже, как холодно! Завтра я точно заболею!.. – Он снова забарабанил в дверь и заорал: – Эй, есть там кто живой?! Откройте же, наконец, эту долбанную дверь!
– Дергайте! Быстрее дергайте, милорд! – ни с того ни с сего во все горло заорал неожиданно вышедший из транса маг. – Ну же, пошевеливайтесь!
Гимнаст в сотый раз рванул на себя дверь, и к его огромному удивлению, она послушно распахнулась.
Но, увы, за дверью друзей поджидало очередное разочарование.
Ввалившись наконец в сухое теплое помещение и захлопнув за собой дверь, взломщики огляделись.
Четырехместная каюта друзей, в отличие от их двухместной, состояла из трех комнат: небольшой уютной гостиной и, выходящих из нее, двух спален, отделенных друг от дружки тонкой перегородкой. Большую часть гостиной занимал красивый круглый стол – он возвышался в центре комнаты, вдоль стен стояло с полдюжины мягких кресел и все. Вот так – просто и со вкусом. Спальни были похожи одна на другую, как две капли воды. Их обстановка также не грешила излишеством. В каждой было по огромному одежному шкафу и по две кровати, которые при желании легко сдвигались, превращаясь в широкие двуспальные ложа.
Но ни в одной из трех комнат ни намека на багаж, ни следов пребывания тут друзей Гимнаст не обнаружил, хотя все тщательно осмотрел. Похоже было, что здесь вообще никто не жил. Он обернулся к старому магу и высказал ему свое недоумение в весьма резкой форме.
Кремп же, несмотря на очевидность фактов, продолжал упорствовать, что Корсар и компания должны были находиться именно в этой каюте.
Гимнаст предложил, на всякий случай, проверить и соседние – мол, мало ли, и на старуху бывает проруха.
Оскорбленный недоверием со стороны молодого спутника маг обиделся, надулся, как мышь на крупу, и демонстративно уселся в кресло, предоставив лорду свободу действий.
Конечно, ни о каком поиске, пока не утихнет буря, не могло идти и речи. Возвращаться в свою каюту тем более не хотелось. Справедливо рассудив, что никуда друзья с одиноко барахтающегося посреди океана корабля не денутся, Гимнаст разумно решил дождаться завтрашнего утра во взломанной каюте.
В то, что друзья могли свалиться, к примеру, за борт или с ними могло приключиться нечто непредвиденное, помешавшее им сесть на корабль, еще на острове Розы, Гимнаст не верил. Не такие они были люди! Скорее уж он мог предположить, что они ушли пьянствовать к каким‑нибудь новообретенным друзьям‑попутчикам – а пожитки свои прихватили из опасения быть ограбленными.
«Вдруг да и впрямь заявятся без вести пропавшие через час, другой? – обнадеживал он себя. – Подождем».
Но ни через час, ни через два друзья так и не появились.
Кремп по‑прежнему был твердо уверен, что не ошибся в каюте. Из‑за этого его твердолобого упрямства лорд с магом вконец разругались и разошлись по разным спальням.
«Лом ему, видите ли, несколько раз повторил месторасположение каюты, и ошибки быть не может! – мысленно возмущался Гимнаст, кутаясь в свой еще полусырой плащ и слушая за стеной недовольное бормотание оскорбленного недоверием мага. – Нет, нет! – передразнивал он старика. – Парней вот до сих пор нет, это точно! А если слепо верить всему, что может наплести Лом!.. Ну да ладно, подождем до утра. Утро вечера мудренее!»
С этими мыслями он и заснул.
Утро не принесло ясности в определении места обитания или нахождения пропавших друзей.
Но, зато, оно, наконец, вывело на очистившееся от хмурых туч небо долгожданное солнышко. За ночь море более‑менее успокоилось, ветер стих – не то чтобы совсем пропал, но уже не пронизывал до костного мозга, – колючий дождь тоже прекратился. На палубе приятно пахло подсыхающим деревом.
За ночь Гимнасту все‑таки удалось убедить упрямого старика, что если они действительно хотят отыскать «затаившихся» друзей, нужно походить, посмотреть, позадавать вопросы – короче, нечего сидеть в тесной каюте и ждать явления Корсара и компании, а надо действовать. Причем – незамедлительно!
Начать Гимнаст предложил прямо с капитана.
Отыскать каюту капитана не составило труда. Выйдя на палубу, Гимнаст достал из кошелька серебренную пластинку, сунул ее в руки первому встречному матросу и попросил проводить к капитану. Обрадованный паренек довел их до самой двери каюты. Гимнаст без стука распахнул дверь и вошел. Следом за ним перешагнул порог Кремп.
Представшая взорам лорда и мага каюта состояла из одной большой комнаты, но из‑за двух массивных шкафов, стоящих напротив друг друга у противоположенных стен, и огромного стола в центре, она казалась ужасно тесной. Оба шкафа были доверху забиты книжками, от разноцветных корешков которых у Гимнаста зарябило в глазах. Стол же был буквально погребен под кипами бумаг и ворохом разложенных карт. Из‑за обилия макулатуры в помещении было пыльно и душно. Из мебели в каюте, кроме вышеперечисленных, имелись еще небольшой жесткий топчанчик в углу и одинокое кресло‑качалка у стола.
Капитан оказался небольшого роста – даже невысокому Гимнасту он едва доставал макушкой до плеча. Но зато был он невероятно широкоплеч, кряжист, с очень сильными руками и грубого покроя лицом. Возможно он и не был чистокровным гномом, но какая‑то доля гномьей крови совершенно очевидно текла в его толстых жилах, не без этого.
Гимнаст был готов к недоверию со стороны капитана, ведь он отправился в плаванье инкогнито, и уже нащупывал в кармане свой фамильный амулет – символ власти лорда Красного города – намереваясь, если капитан заартачится, предъявить его и потребовать безоговорочного подчинения. Но… не понадобилось. Стоило Гимнасту ступить за порог каюты, капитан его сразу узнал и склонился в глубоком поклоне.
– Чем обязан великой чести быть удостоенным внимания самого лорда Гимнса? – Коротышка‑капитан изо всех сил старался быть вежливым и говорить достаточно учтиво, усиленно подбирая слова приветствия – аж покраснел с натуги.
«Неужели сам узнал? – удивился Гимнаст. – Или все‑таки Лом позаботился упредить о влиятельном пассажире?»
Выдавив из себя приветствие, капитан с трудом подавил вздох облегчения и попытался изобразить некое подобие улыбки. Лучше бы не пытался! Гримаса, появившаяся на его суровом лице при этом, могла стать украшением любого голливудского ужастика, куда там знаменитому Франкенштейну!
«Н‑да, – подумал Гимнаст, наблюдая это жутковатое зрелище и привычно сохраняя на своем лице дежурную улыбочку, – рожденный ползать, даже подпрыгнуть‑то толком не сумеет!»
– К чему эти расшаркивания, уважаемый, – сказал он вслух и весьма любезно. – Мы не в Красном городе, а у вас на корабле. Здесь вы хозяин… Ну же, милейший, я же сказал ХВАТИТ!.. Я тоже весьма рад нашему знакомству. Кстати, раз уж заговорили о знакомствах, то позвольте, мой друг, полюбопытствовать, как ваше имя? А то, право слово, как‑то нехорошо получается – вы меня знаете и, судя по столь теплой встрече, знаете хорошо, а я вас до сих пор нет. Просто безобразие!
– Капитан Чат, к вашим услугам, – не осмеливаясь поднять глаза на знаменитого лорда, отрекомендовался капитан.
– Ну вот и отлично. Очень рад, капитан Чат… А это мой друг, сопровождающий меня в путешествии, господин Кремп, – отрекомендовал Гимнаст своего спутника. Маг чуть заметно кивнул. Лорд продолжил: – Вообще‑то, на вашем корабле, уважаемый Чат, должны находиться еще четверо моих друзей. Но, вот незадача! Представляете, забыл, в какой каюте они поселились. Правда забавно?.. Собственно говоря, поэтому я и вынужден обратиться к вам, капитан, за помощью. Не сочтите за труд, помогите мне отыскать моих друзей. И уж будьте уверены, лорд Гимнс в долгу не останется и сумеет вас достойно отблагодарить. – Как бы невзначай он коснулся рукой висящего на поясе кошелька. Содержимое многообещающе звякнуло.
– Конечно, конечно, милорд. Нет ничего проще! – Маленькие глазки гномоподобного капитана засверкали в предвкушении легкой наживы. – Будьте любезны назвать имена ваших друзей. Если они на моем корабле, то мы сию минуту обнаружим вашу пропажу. Наверняка, каюта записана на имя одного из них. Итак?
– Итак, – повторил за ним Гимнаст и перечислил: – Господа Корсар, Лил, Стьюд и Шиша.
Капитан извлек из‑под лежащей на столе карты внушительную пачку бумаг и стал быстро их просматривать.
– Ага… ага… Вот она! – воскликнул он, вынимая из пачки листок и показывая его лорду. – Это договор аренды каюты, записанной на имя Корсара. Искомая вами каюта находится на корме, третья дверь с правой стороны.
Чат вновь рискнул улыбнуться – получилось ничуть не лучше чем в первый раз.
Лица же его собеседников, напротив, вытянулись. Услышанное их просто убило. Оба, и Гимнаст, и Кремп, уже смирились с мыслью, что о расположении каюты друзей то ли Высший ради смеха соврал, то ли старый маг что‑то напутал, поэтому вполне понятно было их потрясение, когда выяснилось, что никто никому не врал, и никто ничего не путал.
Третья дверь от кормы с правой стороны вела именно в ту каюту, из которой они отправились на встречу с капитаном, и их друзей там не было СОВЕРШЕННО ТОЧНО!
– Чат, ты ничего не перепутал? – От волнения голос Гимнаста предательски задрожал. Пришлось прокашляться, прежде чем продолжать: – Я был в этой каюте и не обнаружил там никаких следов их проживания! Посмотри‑ка повнимательнее в своих бумагах, журналах или еще где‑нибудь… Может их куда‑нибудь переселили? – Голос лорда окреп и приобрел металлические нотки. – И не шути со мной! Я такие шутки плохо понимаю. Ведь ты же не хочешь поссориться с лордом Гимнсом?.. Нет их в указанной каюте! Нет, понимаешь?! Мы только что сами оттуда! И мне все это очень и очень не нравится!
Стоит ли описывать, как насупился севший в лужу перед высоким гостем капитан. От робко‑жутковатой улыбки, в кои то веки посетившей его кирпичапросящую физиономию, не осталось и следа. Он схватил со стола здоровенный колоколец и принялся махать им так яростно, что язык колокольца, выбивающий из него душераздирающие трели, казалось сейчас оторвется и врежется в книжные полки какого‑нибудь из шкафов. Гимнаст на всякий случай потянулся к висящему на поясе верному кинжалу, а Кремп попятился за спину своего покровителя.
Однако ничего страшного не произошло. Очень скоро в каюту ворвался здоровенный детина – на голову выше мага, не говоря уж о лорде, и поперек себя шире – и замер на пороге по стойке смирно.
– Шилп! – тут же заорал на него капитан. – В чем дело?! Я тебя спрашиваю, болван, в чем дело?!
Вот теперь кроха‑капитан предстал во всей красе! Что значит – человек занятый своим делом. Это вам не перед лордами расшаркиваться!.. Украшавшая сейчас его лицо ухмылка также могла блистать в Голливуде, но на сей раз в каком‑нибудь полицейском боевике, в сцене распекания начальником полиции своего подчиненного сдуру арестовавшего не того деятеля мафии. И это у капитана получилось выше всяких похвал! Бесспорно, в умении ползать тоже есть своя прелесть.
Орал он замечательно. Грохнув кулаком по столу так, что в нем что‑то хрустнуло, а колоколец на нем подпрыгнул и жалобно звякнул, капитан взревел:
– Ко мне приходят достойные господа, уважаемые люди, и открывают мне глаза на творящийся на моем корабле бардак!
– Я не понимаю вас, сэр… – растерянно пробасил детина, не меняя стойки. Он попытался было вставить пару слов, выразив в них свое отношение к происходящему, но не тут‑то было!
– Молчать! – рявкнул капитан так, что у Гимнаста заложило уши. – Совсем распустились! Он не понимает, видите ли! Зачем тогда ты мне вообще здесь нужен? Еще раз услышу подобное – рассчитаю и выброшу на берег в первом же порту! А на твое место найму способного хватать все на лету!.. Значит так, меня интересует третья справа, считая от кормы, каюта. Что там происходит? Куда подевались пассажиры?
Переход от оруще‑кричащего тона к спокойному был настолько стремителен, что Гимнаст, ожидающий очередной гневной тирады из уст, как оказалось, очень даже красноречивого коротышки, был приятно шокирован. Совершенно спокойный, слегка покровительственный тон. Эдакий добропорядочный дядюшка‑хозяин беседует со слугой. Идиллия! Как будто и не было криков, стука кулаком по столу, угроз.
Шилп тоже был слегка выбит из колеи столь резкой сменой настроения капитана. Но, надо отдать ему должное, быстро оправился и принялся отвечать на вопросы:
– Прошу прощения, господин капитан. Моя ошибка. Я обязан был вас поставить в известность. Но поскольку за билеты все равно было заплачено, я и… А потом забыл…
– Что ты там бормочешь? – брюзгливо поморщился Чат. – Разве так докладывают своему капитану?! Ты сам‑то понял, что пробубнил? Давай все четко, подробно и, главное, по порядку. Выяснять кто прав, кто виноват потом будем… Ну же! Мы ждем!..
Детина Шилп чуть расслабился и заговорил «четко, подробно и, главное, по порядку»:
– Дело было так, сэр. Перед самым отплытием ко мне подошел человек, представившийся слугой господина Корсара, арендовавшего на время поездки интересующую вас каюту. Он сообщил, что у его хозяина изменились планы, и возможно он сегодня не поплывет. Но каюту просил, на всякий случай, оставить за своим хозяином, мол, мало ли что. Деньги он заплатил все, как положено, после чего раскланялся и ушел… При отплытии мне показалось, что какие‑то господа все же заняли интересующую вас каюту. Хотя возможно я и ошибаюсь – особенно я не вглядывался, был занят погрузкой. Убытка от этого для нас никакого: деньги заплачены, а поплывет ли пассажир или передумает – это дело его. Затем меня отвлекли обыденные заботы, хлопоты, да и шторм еще вчерашний… Одним словом, прошу прощения, господин капитан, моя вина.
Мрачно выслушавший его капитан выдержал полагающуюся по законам жанра паузу, во время которой верзила под его строгим взглядом казалось стремительно уменьшается в размерах, и наконец произнес:
– Ладно, Шилп, мне все понятно. Сделай для себя на будущее соответствующие выводы. А то на бумаге одно, а на деле выходит совсем по‑другому. Безобразие! Имей в виду, повторения подобного я не потерплю!.. Все, свободен.
Усохший на глазах и раскрасневшийся, как вареный рак, детина учтиво раскланялся с Гимнастом и Кремпом и отправился восвояси.
Лишь только дверь за помощником захлопнулась, капитан обратился к лорду:
– Прошу прощения, но вы сами все слышали. Мне очень жаль. Оказывается ваши друзья, милорд, передумали плыть на моем корабле. Могу я быть вам еще чем‑то полезен?
Никак не ожидавший подобного исхода Гимнаст растерялся.
– Но как же?.. – начал он, смешался и замолчал. На помощь пришел друг‑маг.
– Нет, нет, спасибо, капитан! Нам все понятно, – заверил Кремп и, подхватив под руку лорда, потащил его к двери, на ходу прощаясь с Чатом: – Большое спасибо! Вы нам очень помогли. Честь имею откланяться.
– Всегда рад помочь! – Чат даже не пытался скрыть облегчения в связи с избавлением от докучливого высочества и его спутника.
Совершенно сбитый с толку внезапной торопливостью всегда такого спокойного мага, Гимнаст кивнул капитану и, настойчиво влекомый Кремпом, покинул каюту.
Лорд жаждал объяснений и, едва оказавшись за дверью, он засыпал мага вопросами:
– Кремп, в чем дело? Что происходит? Почему мы ушли, так толком ни в чем не разобравшись? Маг, ты же знаешь, что у Корсара нет никаких слуг, а раз так, то, скажи на милость, с кем разговаривал этот долговязый помощник Шилп? Почему ты не позволил мне уточнить этот момент? А что это за странный слуга, заявляющий от имени Корсара, что наши друзья возможно никуда не поплывут? Да быть такого не может! Этот хмырь нам же лапшу на уши навешал!.. Ну?! И что ты на это скажешь?!
– Лорд, вы не глупый и очень наблюдательный человек, – спокойно ответил маг.
– Спасибо, что заметил. Я так тронут, слов нет! – осклабился Гимнаст.
– А раз нет, то молчите! – вдруг резко осадил маг.
– Но, но, полегче, не забывай, что перед тобой лорд! – возмутился Гимнаст.
– Посудите сами, как я могу ответить на ваши вопросы, если вы мне слова не даете сказать, – развел руками маг.
– Ладно, говори, клянусь, я не буду перебивать, – пообещал лорд.
– Вернемся сначала в каюту, не объясняться же прямо здесь, – предложил Кремп.
Гимнаст нахмурился, но последний довод старого мага был вполне убедителен.
– Пошли, – кивнул он.
Не сговариваясь, они направились к трехкомнатной каюте друзей и, едва переступили порог каюты, Гимнаст напомнил:
– Ну, я весь внимание.
Старик с комфортом устроился в мягком кресле и начал обещанные объяснения:
– Вы уже наверняка слышали, друг мой, что при желании маг без труда может прочитать мысли человека… Не перебивайте! Вы же обещали! Дайте закончить, все вопросы потом… Так вот, во время разговора капитана с помощником, я проник в мысли того и другого, а посему, уверяю вас, милорд, что и тот, и другой говорили чистую правду. Они не врали и не пытались изворачиваться. Другое дело эти господа сами могут быть введены в заблуждение. Но кем и с какой целью? Вы можете ответить на эти вопросы? Лично я затрудняюсь… Теперь по поводу слуги Корсара. Милорд, а вы не допускаете мысли, что в роли пресловутого слуги мог выступить тот же Шиша или, к примеру, кто‑то из наших доблестных рыцарей?
Гимнаст возмутился:
– Чтобы Стьюд представился слугой?! Да что ты такое говоришь!.. Ха!.. А ты веселый человек, Кремп! Очень веселый!
Мага его подначка не задела.
– С чего вы взяли, что он отрекомендовался слугой? – хладнокровно парировал Кремп. – Какой‑то человек пришел и сказал: так мол и так, я от Корсара… Дубине типа Шилпа этого вполне достаточно, чтобы обозначить подобного порученца слугой человека, от имени которого тот разговаривает.
– Да? И как это ты все вот так вот сразу взял да и понял? И сомнений у тебя никаких не возникло? – пробурчал пристыженный Гимнаст. До такого варианта он не додумался.
– Я же сказал: я анализировал их мысли.
– Ну ладно, допустим, что ты прав, – кивнул Гимнаст. – Допустим, наши парни действительно передумали плыть в последний момент. Допустим… Но нам‑то с тобой что теперь прикажешь делать?
– Да ничего не делать, – улыбнулся Кремп. – Наслаждаться прелестями океанской прогулки, дышать полной грудью и ни в чем себе не отказывать. Милорд, вы же собирались путешествовать, так в чем дело? Вот доплывем до Большой земли – там и будем решать. А пока постарайтесь максимально расслабиться и получить удовольствие от плавания… Посудите сами, если наши друзья по какой‑то причине задержались на острове на пару‑другую дней, то это не означает, что они не поплывут на материк вовсе. Вы же сами говорили, что не знаете точно их планов. В конце концов, что‑то могло измениться в самый последний момент. Мы же спокойно можем дождаться их прибытия на месте, а дальше разделить их компанию. Все равно корабли, курсирующие между Большой землей и островом Розы, швартуются в одних и тех же портах. Я считаю, сейчас нет никаких причин для беспокойства. Мой вам совет, милорд, наслаждайтесь плаванием.
– Что ж, может ты и прав, – задумчиво ответил Гимнаст. А что еще ему оставалось делать? Старик побил все его аргументы.
– Ваше высочество, побольше жизни в голосе, – подбодрил его Кремп. – Побольше жизни!
И потянулись удручающе однообразные будни океанского путешествия.
Еще пару раз корабль попадал в шторм; к счастью, всякий раз пассажиры отделывались лишь испугом, временами не легким, но знающие люди утверждают, что в этом‑то как раз и заключается прелесть океанской прогулки. Наши герои, понятное дело, имели на этот счет свое, особое, мнение. Но их мнение никого не волновало. Бал правила стихия!.. А вообще‑то, так, знаете ли, театрально положа руку на сердце, океан для сентября был на удивление спокоен. Много горячего солнца, много свежего воздуха и очень, очень, очень много воды. Идиллия! Но скукотища страшная!..
Через пару недель «увлекательной» океанской прогулки Гимнаст с Кремпом были безмерно счастливы вновь ощутить твердую землю под ногами. Еще хорошо, что они оба оказались совершенно равнодушны к прелестям морской болезни. На корабле им на глаза попалась пара «счастливчиков». Ужасное зрелище! Просто ужасное! Пытка длинною в две недели. Брр! И хотя их ни разу не укачало, лорд с магом так были «очарованы» красотами безбрежного океана, что при виде долгожданной земли, как малые дети, заулюлюкали и захлопали в ладоши.

* * *

Открывшаяся их взорам картина не особо отличалась от привычных глазу красот столицы острова Розы. Та же здоровенная городская стена, двух‑трехэтажные домишки, извозчики на улицах… Разве что нелюдей здесь было как будто бы больше, и чувствовали они себя здесь значительно увереннее – ведь Большая земля была свободной территорией, и люди здесь не имели вовсе никаких привилегий.
Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что столь уважаемому человеку, как лорд Гимнс, все эти расовые предрассудки были до одного места. Он и здесь мог себя чувствовать не менее вольготно, нежели в родном Красном городе. Влияние столицы магического острова распространялось далеко за ее пределы.
На взгляд все было практически без изменений, а вот на нюх…
Да‑а! Запашек в Солёном – городок назывался именно так – взбадривал аж до рези в носу. А после прелестей чистейшего океанского воздуха подобная газовая атака была особенно невыносима. Если в Красном городе проблема уничтожения мусора и отходов жизнедеятельности многотысячного населения решалась с помощью магии, то тут колдунов явно не хватало, и проблему решали не просто, а очень просто – никак. Грязь, отбросы и прочие отходы жизнедеятельности города и человека сливались в огромные выгребные ямы, располагающиеся прямо на улицах Солёного. Из‑за этих ям зловонье в городе стояло ужасное.
Кремп пытку запахом переносил стоически, ни один мускул на его старческом лице не дрогнул. На Гимнаста же было жалко смотреть. Бедолага лорд весь сморщился, скривился, прижал к носу надушенный платок и старался дышать исключительно ртом, так что являл собой в первые минуты знакомства с новым городом идеальное сходство с чудом‑юдом из океанских глубин.
Хорошо еще извозчик им попался сообразительный. Когда ему приказали гнать в лучшую гостиницу города – он даже слова не сказал поперек. Просто сделал вид, что понятия не имеет, чего это от него хотят эти два чудака? Мол, все гостиницы в Солёном исключительно экстракласса и их так много… Но объяснять вознице, слава богу, ничего не пришлось – запах, знаете ли, лишний раз рот открывать – дыхание сбивается. Он все понял сам, сделал соответствующие выводы и принялся настегивать лошадок. Правда Гимнаст перед этим слегка пощекотал его горло своим кинжалом, а Кремп напялил на лицо маску три дня не кушавшего вурдалака. Но ведь ни тот, ни другой при этом не произнесли ни слова. Дядя обо всем догадался сам. Эх! Кабы все на белом свете были такими сообразительными!
Минут через двадцать карета остановилась у крыльца трехэтажного здания, несколько мрачноватого вида, никак не походившего на лучшую гостиницу.
Гимнаст хотел было тут же прирезать возницу посмевшего издеваться над самим лордом Гимнсом, но маг вовремя удержал вспыльчивого друга.
Вместо проклятий Кремп вежливо поблагодарил извозчика и даже заплатил ему пару серебренных пластинок. После чего, отпустил на все четыре стороны. Тот не замедлил воспользоваться великодушием старика и улепетывал так, что искры из‑под подков его жеребцов летели.
Пока маг разбирался с водилой, Гимнаст стоял чуть в стороне и едва сдерживал бурлившее внутри возмущение.
«Совсем старый с ума спятил! – мысленно негодовал лорд. – Этот прохвост завез чёрт‑те куда, а он за это чуть ли не задницу ему целовать собирается! Аж две пластинки ему отвалил! Спрашивается, за что?!»
– … Да что происходит? Что это за дыра? И что мы тут вообще делаем? – Гимнаст так разошелся, что не заметил, как начал мыслить вслух, причем очень громко «мыслить».
За что и был тут же наказан. Еще бы секунда и…
Но старина Кремп оказался на высоте. Вдруг он подскочил к орущему Гимнасту и что было сил толкнул его в спину – и огромная булава с треском расколола мостовую в том месте, где мгновение назад искренне возмущался лорд.
Приземление было крайне неудачным – Гимнаст вломился головой в фонарный столб, отчего очень разобиделся на мага. Но ненависти этой на роду было предначертано задохнуться в самом зародыше, потому что, обернувшись и увидев рассерженного монстра за своей спиной, лорд буквально ошалел от страха.
Огромный тролль с шипастой дубиной в лапах не спеша приближался к парализованной страхом жертве.
От ужаса Гимнаст напрочь позабыл, где он находится, и кто он вообще такой. Единственное в чем он твердо был уверен, так это в том, что сейчас умрет, и смерть его будет воистину ужасной. У него перед глазами уже замелькали кадры его короткой и не такой уж и интересной – если, конечно, не считать последних пяти лет, да и то… – жизни, но неожиданно сквозь звон в ушах до него донесся знакомый голос, обращавшийся, впрочем, вовсе не к нему:
– Казул, сейчас же прекрати буянить! – донеслось до прощающегося с жизнью лорда. – Ты что это, а?! Ты, вообще, в своем уме?! Разве так встречают столь высокопоставленных и уважаемых гостей?
Гимнаст повел глазами. Невероятно, но на пути задыхающегося от бешенства тролля стоял совершенной спокойный Кремп и продолжал выговаривать монстру:
– Неужели тебе и твоему заведению нужны проблемы? А я тебя уверяю, они не заставят себя долго ждать, если ты сейчас ушибешь своей колотушкой самого лорда Гимнса. Ты же знаешь – хуже нет, чем попасть в немилость к лордам острова Розы.
– Отойди старик! – Голос тролля был не менее ужасен, чем его вид. – У меня нет на тебя зла, но вот этот, – страшное оружие дернулось в направлении Гимнаста, – назвал мою гостиницу дырой. Я не привык сносить подобные оскорбления!
Угрожающие интонации в рычании тролля не произвели на старого мага ни малейшего впечатления. В ответ он лишь презрительно поморщился и, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Казул, ты видимо не понял меня. Этот господин не кто иной, как сам лорд Гимнс из Красного города, столицы острова Розы. И, я думаю, тебе следует его простить. К тому же, он очень раскаивается. – Старик обернулся а Гимнасту. – Милорд, вы ведь раскаиваетесь?
Возможно наблюдай Гимнаст за этой довольно комичной сценой со стороны, он бы уже давно корчился от смеха. Но сейчас ощущение неотвратимости расправы было столь велико, что лорд и не думал иронизировать над происходящим. Напротив, зацепившись за слова Кремпа, как утопающий за соломинку, он торопливо закивал.
– Вот видишь, лорд раскаивается, – по‑прежнему невозмутимо продолжил старик. – Понимаешь, так получилось, что мы только что с корабля. В новом городе еще не привыкли, не освоились… Ну ты же знаешь, как это бывает. Приказали извозчику вести в лучшую гостиницу, он, разумеется, привез к тебе. После роскоши дворцов Красного города местные дома, сам понимаешь, выглядят немного непривычно, вот у лорда Гимнса и сорвалось с языка. Казул, ты уж зла на него не держи…
– Гимнс… Гимнс… – раздраженно перебил речь мага тролль. – Да, я на самом деле многое слышал о знаменитом лорде. Но откуда мне знать, что ты, старик, не врешь, пытаясь выгородит своего наглого молодого дружка? А?.. Не на того напали! Если верить всяким проходимцам!..
– Полностью с тобой согласен, Казул, – покладисто согласился старик‑маг. – Как говорится: доверяй, но проверяй. Но в данном случае ты можешь не сомневаться, перед тобой самый что ни на есть настоящий лорд Гимнс. И сейчас ты сам в этом убедишься… Ваше высочество, – обратился он уже к Гимнасту, – будьте так любезны, во избежание кровопускания, покажите, пожалуйста, уважаемому Казулу свой амулет лорда.
Окрыленный надеждой выжить Гимнаст кинулся обшаривать карманы в поисках крохотного кусочка золота с кучей вправленных в него бриллиантов. На пару ужасных минут ему показалось, что он оставил амулет на корабле или вовсе потерял – ни в одном из многочисленных карманов его плаща злосчастного символа власти не было. Отступивший было страх вновь леденящей душу волной обрушился на его беззащитные плечи.
«Какая здоровенная дубина в руках у этого урода. Под ее весом мой череп лопнет, как переспелый арбуз. Ну и чёрт е ним, зато не надо будет больше мучиться, переживать, трястись от страха…» – в сотый раз перегоняя через скованный ужасом мозг одни и те же страхи, он продолжал машинально обшаривать карманы плаща. Но там было пусто! Казул же, с каждой секундой все больше проникавшийся мыслью, что его самым наглым образом пытаются дурачить, постепенно терял терпение, зверея прямо на глазах.
– Да что вы копаетесь, милорд! – вдруг заорал на молодого друга Кремп. – Это же тролль, самое нетерпеливое существо на свете! Сейчас же доставайте из‑за пазухи амулет, не‑то он нас в отбивные превратит!
«Да! Да! Да! Конечно! Как же я мог забыть! Ведь эта чёртова безделушка преспокойно висит на цепочке, на груди!..» – Гимнаст чуть не разрыдался от счастья, нащупав золотую брошь‑амулет – символ власти лорда Красного города.
Смена настроения у тролля произошла мгновенно: только что у него дым из ушей валил от ярости – а посмотрел на брошку и вытянулся по стойке смирно. Даже улыбнуться попытался – ну и оскал, куда там капитану Чату! – и в полупоклоне пригласил многоуважаемых гостей оказать ему честь быть его гостями и постояльцами.
Гимнаст с Кремпом согласились и двинулись следом за «гостеприимным» хозяином.
Внутреннее убранство гостиницы приятно удивило даже привыкшего к роскоши Гимнаста.
Нет, это была далеко не дыра. Даже на острове Розы, местечек подобных этому днем с огнем поискать. Так что погорячился лорд, ой погорячился! И самое главное – тут совершенно не чувствовалось невыносимого запаха помойки. Лишь легкое благоухание ароматов каких‑то экзотических цветов. Прямо, как на острове!
Тролль поселил их в одном из лучших своих номеров, занимавшем добрую половину третьего этажа и состоящим из пяти комнат: столовой, гостиной, рабочего кабинета и двух спален. От уютной обстановки комнат веяло покоем и домашним уютом. Гимнасту даже слегка взгрустнулось по своему особнячку в центре Красного города: «Как там старина Тарп, небось, тоскует старик…»
Не успели друзья распаковать дорожные сундуки, как дверь их номера распахнулась, и угрюмого вида слуги занесли три больших подноса, полностью заставленных разнообразной снедью. Не произнеся ни слова, они быстро и аккуратно расставили кушанья на столе в столовой и так же молча удалились.
– Вот это, я понимаю, выучка! – похвалил лорд.
– А ты думал, – живо откликнулся маг. – Каков хозяин – таковы и слуги. У тролля не побалуешь!
– Ну что, перекусим? – предложил Гимнаст и, не дожидаясь ответа, решительно уселся за стол.
Маг не заставил долго себя упрашивать и занял место по другую сторону стола.
– Послушай, Кремп, – промямлил лорд, погружая острые, молодые зубы в мягкую, истекающую жирным соком ножку какой‑то крупной птицы, – а откуда ты знаешь этого Казула? Вроде бы говорил, что впервые покидаешь остров Розы, – а у тебя тут, в Солёном городе, оказывается, знакомых немерено. Что‑то ты, старче, темнишь! Тебе так не кажется?
– С чего это вы, милорд, вдруг решили, что я был знаком с нашим хозяином? – Маг говорил с набитым ртом, и голос его тоже был невнятен, однако собеседники друг друга понимали – а это главное. (Может кто‑то во время трапезы и превращается в глухонемого, но это проблемы этого кого‑то. Наши герои и не на такие подвиги способны!) – Честное слово, сегодня я впервые его увидел. Ну что вы на меня так смотрите, правду я вам говорю, чистую правду.
– Но если ты его впервые видишь, откуда знаешь: как зовут, кто он такой? Яснее же ясного, что вы до этого были знакомы, – продолжал настаивать Гимнаст. – Расстраиваешь ты меня, Кремп, не ожидал от тебя.
– А что же, по‑вашему, чтобы знать, кто перед тобой, необходимо непременно быть с ним лично знакомым? – усмехнулся маг. – Господин лорд, неужели вы на самом деле так думаете? Вот чудак‑человек!
Гимнаст с досады даже бросил обгладывать крылышко.
– Кремп, прекрати ломать комедию и объясни все толком! Я действительно ничего не понимаю!
– Милорд, я вам уже неоднократно говорил, что умею читать мысли неискушенных в магии собеседников? – спокойно продолжал жевать Кремп.
– Ну да, разумеется, я помню, говорил, – кивнул Гимнаст. – Но ведь подобные фокусы ты проделывал с людьми. А Казул – тролль.
– Какая разница? – пожал плечами маг. – Копаться в мыслях человека даже сложнее, чем в мыслях тролля. Ведь у тролля голова здоровенная, а мозгов в ней с наперсток. Кстати, именно по этой причине многие колдуны заводят себе в качестве телохранителей не очень умных, но очень страшных и свирепых троллей. Эти страшилища очень легко поддаются дрессировке, потому что невероятно глупы. Наш Казул, между прочим, тоже находится в услужении у какого‑то местного колдуна – исследуя его мысли, я пару раз натыкался на чужие магические барьеры. Мне‑то справиться с подобным препятствием, раз плюнуть, но менее опытному чародею столкновение с такой ловушкой может стоить жизни. Без сомнения за Казулом стоит некто в десятки раз опаснее тролля… Впрочем, я увлекся. Нам с вами до этого нет дела. Уверен, лорду Гимнсу никто досаждать не рискнет.
Гимнаст подвинул к себе блюдо с фруктами и налил вина.
– Почему я не люблю иметь дело с магами, так это из‑за их дурной привычки корчить из себя умников, – изрек он. – Нет бы все толком объяснить. Куда там! Сейчас, разбежались. Так ведь не интересно! Сперва надо вдоволь поиздеваться над бедным, несчастным, обратившимся за советом человеком и лишь потом… Да и то, если бедолаге повезет, и у господина колдуна будет соответствующее настроение.
– Полно, милорд, успокойтесь, – старик тоже подлил себе вина и взял с блюда ломтик засахаренной дыни. – Впредь я постараюсь быть более внимательным к вашим требованиям.
– Да уж, будь так добр! – язвительно сказал Гимнаст. – ПОЖАЛУЙСТА!..
Остаток дня друзья провели в номере, оттачивая искусство словесной перепалки. Не по‑осеннему яркое солнце призывно светило в их окна, но ни у лорда, ни у мага не возникало ни малейшего желания выйти из гостиницы на улицу и вновь «насладиться» затхлостью огромной помойки под названием Солёный город.
Безмолвные слуги еще несколько раз возникали у них в номере – убирали остатки обеда, приносили ужин, прибирались. Скоро постояльцы к ним привыкли и перестали обращать внимание на их появление.
Под вечер, утомившись, наконец, от споров, маг с лордом справедливо рассудили, что утро вечера мудренее, и дружно отправились на боковую, каждый в свою спальную комнату.

«Старик, зачем ты ввязался в это дело? Не дури! Убирайся обратно на свой остров! Пойми это не твоя игра, а ставки в ней ОЧЕНЬ высоки!..»
Он стоит голыми ногами на черном, мрачном, без единой травинки поле. Вокруг, куда не кинь взгляд, лишь голая, растрескавшаяся, старая земля. Здесь нет солнца. Луна светит, а солнца нет. Тут никогда не бывает солнца. Это очень, очень, очень мрачное место. Где вечно правит бал полная луна – и ни намека на день. Только: ночь, ночь, ночь…
Из одежды на нем только алый орденский плащ. И больше ничего. Под тонкой тряпкой он дрожит, то ли от ночного холода, то ли от страха.
Голос доносится из‑за его спины. Говорящий стоит всего в шаге. Но повернуться невозможно. Все его тело будто оцепенело.
«Старик, не молчи! Ответь мне, старик! Я знаю, ты меня слышишь. И еще – тебе до одури страшно!.. Ха‑ха‑ха!.. Ты ведь трус! Всего лишь жалкий трус, уверовавший под старость лет, что способен быть героем! Ничтожный жалкий трус!.. Ха‑ха‑х…»
Внезапно смех обрывается.
Весёлость в ужасном голосе исчезает без следа.
И – крик, пронзительный, как взгляд, врывается в сердце мага мириадами вспышек боли:
«УБИРАЙСЯ! ЭТО НЕ ТВОЯ ИГРАААААААААААН!»
Тяжелое, угольно‑черное, без единой звезды небо обрушивается на его незащищенную голову, грозя раздавить, расплющить, стереть в порошок. Единственная возможность спастись из этой ловушки‑кошмара – немедленно обернуться.
НЕМЕДЛЕННО!
И он делает это, а душа кричит и рвется на части.
Вдруг все исчезает – и тяжесть, и усталость, и чудовищный крик‑взгляд. В последнее мгновение затухающее сознание мага натыкается на растворяющийся в воздухе образ…
Кремп открыл глаза.
Липкие струйки холодного пота стекали на худую старческую грудь. «Что это было?» – терзался вопросом старик. Кремп был магом сто лет, но весь его опыт оказался бессилен помочь сейчас. Он был совершенно сбит с толку, растерян и до смерти перепуган.
Любой маг второй ступени обязан знать элементарные заклинания, прерывающие кошмары и прочую, мешающую здоровому сну дребедень, но только что, впервые в его жизни, эти простые и надежные заклинания не сработали.
Более того, он, был уверен, что ещё чуть‑чуть и…
Липкие струйки холодного пота не давали возможности расслабиться и забыть пережитый кошмар.
Лишь огромным усилием воли, вкупе с десятком усыпляющих заклинаний старому магу удалось справиться с бессонницей. Он, наконец, провалился в глубокий, здоровый сон, без сновидений.
А в соседней спальне мирно посапывал Гимнаст. Молодой лорд улыбался во сне. Ему снилось что‑то очень приятное.

Глава 2

– Решайтесь, милорд. Клянусь, не прогадаете! В моем загородном доме вам будет гораздо спокойнее, чем в гостинице Казула. Ну же, скажите «да»! А какой там воздух!..
Кремп проснулся под уговоры незнакомого голоса, доносящегося из гостиной. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому адресовались эти уговоры.
– Не зря Люм предупреждал, что за Гимнсом нужен глаз да глаз, как за малышом несмышленым, ох, не зря, – проворчал себе под нос старый маг. – Ни на минуту без присмотра оставить нельзя, тут же кто‑то прицепится. Ну что за наказание.
Стараясь не шуметь, Кремп поднялся с кровати, на цыпочках прокрался к двери, на ходу одевая халат, и, чуть ее приоткрыв, из щели быстренько оглядел гостиную в поисках говорящего.
Между тем Гимнаст ответил:
– Ваше предложение, любезный барон, весьма лестно для меня. Но дело в том, что я не один и…
– Так, вы путешествуете с супругой? – радостно перебил барон.
Кремп, наконец, увидел собеседника Гимнаста. Им оказался щуплого вида человечек лет пятидесяти, роста примерно такого же, как и Гимнаст, но из‑за невероятной худобы выглядевший гораздо мельче лорда.
– Да нет, вы меня не так поняли. Просто меня сопровождает некто…
– Еж, дворецкий их высочества, – отрекомендовался Кремп, выходя из‑за двери и кланяясь гостю. – К вашим услугам господин барон.
Гимнаст вперся в старого мага полными недоумения глазами.
– Ха‑ха‑ха! – по‑птичьи тонко засмеялся тот, кого лорд Гимнс назвал бароном. – А вы шутник, господин Гимнс. Это надо же столько чести для простого дворецкого! Припоминаю вашего покойного батюшку, он, помнится, тоже своего Тарпа чуть ли не вровень с собой ставил… Кстати, а что случилось со стариком?
– Умер. Уже пару лет, тому как… – поспешил ответить Кремп, но был грубо перебит гостем:
– Послушай, любезнейший! Что за манеры? Я разговариваю с твоим достойнейшим господином, а не с тобой. Будешь говорить, когда прикажут – заруби себе это на носу! – и, обращаясь к лорду, попенял: – Распустили вы слуг, милорд, у меня такие по одной половице ходят.
От подобного обращения с человеком, которого лорд считал своим другом, горячая молодая кровь ударила в голову. Гимнаст решительно встал с кресла, намереваясь с дозором выставить из комнаты наглеца‑барона. Но его опередил хитрец Кремп. С криками раскаяния он повис на шее лорда – мол, не велите казнить, ваше милордство! – окончательно запутав очередной выходкой компаньона.
В общем, инцидент был забыт, Кремп великодушно прощен, а Гимнаст дал согласие Вальзу, так звали барона, быть у него сегодня в три пополудни.
Когда дверь за Вальзом закрылась, Гимнаст молча уставился на мага в ожидании объяснений.
– Милорд, не делайте таких суровых бровей, – улыбнулся Кремп. – А как, собственно, вы собирались меня представить барону?.. Кстати, как он здесь очутился?
– Ну как очутился. Обыкновенно, – развел руками Гимнаст. – Постучал в дверь, вошел и представился. Аккурат я только закончил умываться, и он, тут как тут, нарисовался. Отрекомендовался бароном Вальзом, старым другом моего покойного батюшки, сообщил, что о моем вчерашнем прибытии в их занюханый городишко – так и сказал: «занюханый»! – узнал из сегодняшней утренней газеты. Ну и стал упрашивать съехать с гостиницы в его роскошный загородный особняк. Мол, там у него тихо, спокойно, не воняет, опять же – жена его будет очень рада. И так далее, и тому подобное… Однако ты мне тут зубы не заговаривай. Почему не дал тебя представить, как положено, магом второй ступени Ордена Алой Розы, а?
– Что же вы хотите, чтобы весь Солёный город надсмехался над выставленным из Ордена неудачником? – искренне возмутился маг. – Нет уж, увольте! Не надо мне такого счастья. Вон, вчера только приплыли, а уже весь город на ушах – лорд Гимнс здесь.
– А что слугой‑то лучше что ли быть? – недоумевающе пожал плечами Гимнаст. – Вон как он на тебя окрысился. И все благородные имеют полное право. Кремп, дружище, неужели тебе нравится такое обращение?
– Да что стряслось‑то? – пожал плечами Кремп. – Ну накричал на меня барон и что с того? Мало ли дураков на свете, так что же из‑за каждого нервы себе портить?
– Ну тебе может быть и наплевать, – решительно возразил Гимнаст, – а мне вот неприятно выслушивать подобное о своем друге? Нет, я решительно отказываюсь!..
– Да ладно, милорд, не горячитесь, – примирительно улыбнулся старый маг. – Обещаю, меня никто больше не унизит в вашем присутствии. Сегодня я сам свалял дурака – и вот результат. Впредь буду осторожнее. Подобные Вальзу прислугу за людей не считают и, если я буду всюду тупо следовать за вами, то никто на меня и внимания‑то не обратит. Точно вам говорю. Не берите в голову, уверен, все будет нормально!
Гимнаст в задумчивости потер подбородок.
– Не знаю, не знаю. Хотя, с другой стороны, если ты по‑другому не хочешь…
– Не хочу, – подтвердил маг.
– Ладно, будь по‑твоему, – смирился лорд с экстравагантной причудой старика и, озорно ему подмигнув, тут же отдал приказ: – Итак, Еж, подай мне шляпу и распорядись насчет кареты. Мы отправляемся в гости к барону Вальзу.
– Быть может, я погорячился? – покачал головой Кремп.
– Теперь уже поздно, взявшись за гуж, не говори, что не дюж! – добил старика Гимнаст. – Ну же, Еж, я жду! Где шляпа? Где карета?.. Теперь ты мой слуга, так что ноги в руки и – бодрей, веселей, жизнерадостней!..
– Как? Вы уже уезжаете?
На сей раз Казул был сама любезность.
– Да, дружище, – развел руками лорд Гимнс. – Старинный друг семьи в гости приглашает, обижать не хочется.
Сегодня Гимнаст уже совсем не боялся грозного тролля со страшной колотушкой. Разве что слегка опасался – все‑таки здоровенный гад, ну очень здоровенный!
– Сколько мы тебе должны, Казул?
– Что вы, какие деньги? – замахал ручищами гигант. – Это я вам еще должен – такая реклама! Сам лорд Гимнс останавливался в моей скромной гостинице. Да теперь от клиентов отбоя не будет!.. И потом, я вчера на вас… Вы уж меня простите, милорд.
Гимнаст любезно улыбнулся страшилищу.
– Договорились. Считай, что мы в расчете… Казул, у тебя действительно классная гостиница! Даже в Красном городе подобных раз‑два и обчелся. Я себя почувствовал здесь, как дома… Ну, не поминай лихом!
– Счастливого пути! Удачи вам! – прорычал довольный тролль и оскалился леденящей кровь улыбкой.

Дом барона располагался в доброй дюжине километров за городом. Добирались до него наши герои в карете часа полтора.
Вальз не обманул. Возница остановил карету у ворот очень красивого двухэтажного особняка, буквально утопающего в зелени роскошного сада, некоторые деревья которого были гораздо выше крыши баронского дома.
Стоит ли говорить о том, что воздух здесь был чистейший. Зловонье выгребных ям Солёного города растаяло, как страшный сон.
Барон лично встречал дорогого гостя.
– Ну, что я вам говорил? Судя по вашей довольной улыбке, милорд, вы не разочарованы.
– Да, признаться, действительность превзошла все мои самые радужные ожидания, – кивнул Гимнаст. – Какой дивный сад!
– Отлично! Я рад, что вам понравилось, – обрадовался барон и, подхватив Гимнаста под локоть, предложил: – Вы знаете, у меня в саду есть потрясающий фонтан. Пойдемте, я вам его покажу. Это…
– Господин Вальз, давайте немного повременим с фонтаном, – перебил лорд, отстраняясь от барона. – Я больше часа провел в духоте и пыли. Сейчас мне необходимо срочно принять ванну и переодеться. Это можно устроить?
– Конечно, конечно, какой же я недотепа, я сам должен был сообразить, – всплеснул руками барон. – Сейчас я распоряжусь, и вас тотчас проводят в ваши апартаменты. Надеюсь, вы не будете разочарованы. Отдыхайте сколько сочтете нужным. Об обеде не беспокойтесь, он будет часа через два, я пришлю за вами слугу, и он проводит вас в столовую. И, помните, дорогой Гимнс, мой дом – ваш дом! – Вальз отвернулся от Гимнаста и крикнул, обращаясь к группе топчущихся в отдалении слуг: – Эй, человек! Проводи господина лорда!
К Гимнасту тут же подбежал молодой парнишка лет восемнадцати, взвалил на плечо большой сундук с вещами лорда и мага и проворно заковылял впереди дорогого гостя.
У Кремпа с первой минуты пребывания под сводами дома гостеприимного барона возникло тревожное предчувствие грядущей беды. Он едва ли не кожей чувствовал смертельную опасность, исходящую от этих стен. Будь его воля, он бы, ни секунды не раздумывая, со всех ног кинулся вон, подальше от этого неприятного места. Но он обещал Высшему магу Люму оберегать Гимнаста, лорд же, когда Кремп осторожно высказал ему свои подозрения, пока они шли за слугой по коридорам дворца, лишь рассмеялся в ответ.
Нет, что‑то здесь было не так. Но что?..
Нехорошие предчувствия порождали невеселые думы:
«Быть может, причина страхов во мне самом, в моем вчерашнем ночном кошмаре. Я ведь и впрямь уже слишком стар для такого рода приключений. И что дернуло согласиться? Люм же не настаивал – так предложил: мол, если больше нечем заняться. Нет бы промолчать. Поблагодарить Высшего и отправиться восвояси. Ну что ты – разве так можно! Конечно, мне нечем больше заняться, как всюду таскаться за молодым лордом. Это же так почетно! Старый дуралей! Вот, теперь парня извожу своими глупыми предчувствиями… А почему, собственно говоря, глупыми? Стоп! Нет, не может быть! Да это же…»
Гимнаст беззаботно вышагивал за сгибающимся под тяжестью дорожного сундука слугой барона; следом за ним брел мрачный Кремп. Лорд беззаботно напевал себе под нос какой‑то незатейливый мотивчик, и жизнь ему представлялась исключительно в розовых тонах.
«Да, сдает старик, – думал он легкомысленно. – Уже всюду ему привидения мерещатся. Очередной фортель выкинул: мол, предчувствия у него плохие относительно дома Вальза. Тоже мне, предсказатель выискался!.. Классный домик, чистый воздух. Барон отличный парень! Опять же, охоту обещал устроить. Да это же просто рай!.. Ну что еще там стряслось?»
От беззаботных мыслей Гимнаста отвлек его новоиспеченный дворецкий.
Кремп вдруг охнул и осел на одно колено. Не на шутку встревожившись за здоровье пожилого друга, Студент поспешно подбежал к как‑то вдруг сразу побледневшему магу.
– Еж, дружище, что стряслось?
– О, мой лорд, кажется я подвернул ногу!
– Час от часу не легче! – в сердцах воскликнул Гимнаст. – Как тебя угораздило, здесь же ровно?!
– Оступился.
– Оступился, – передразнил лорд. – Ладно, не двигайся, сейчас попробую тебе помочь… Эй, любезнейший! Как тебя там!.. – крикнул он провожатому. – Эй, тпру! Стой! У моего дворецкого проблемы. Он ногу подвернул, так что перекур.
Гимнаст присел на корточки перед цепляющимся за стену Кремпом и, с видом знатока, принялся осторожно ощупывать пострадавшую ногу мага. Но, как ни старался лорд быть аккуратным, каждое его прикосновение отражалось гримасой дикой боли на лице старика.
«М‑да, похоже, дело дрянь, – рассуждал про себя Гимнаст. – Уж не сломал ли дед ногу? Только этого еще не хватало. Недаром у него всю дорогу были какие‑то там дурные предчувствия. Докаркался старый дурак!..»
Вдруг за спиной Гимнаста раздался треск ломающихся камней. Он обернулся и расширившимися от ужаса глазами уставился на следующую картину: от монолита потолка откололись две здоровенные каменные плиты – причем, как раз под тем местом, где, если бы не неожиданная травма мага, должен был сейчас проходить лорд. Выходит, если бы не нога мага, быть бы ему прихлопнутым этими плитами, как мухе…
Слуга барона, не подчинившийся приказу лорда, остановился только сейчас и тупо уставился на груду битых камней у себя за спиной.
Без сомнения, парень пребывал в шоке.

Серба любовался деянием рук своих.
Да, он только что отправил в мир иной двух ни в чем не повинных людей. Но приказ есть приказ. Это было его испытание, которое он с честью прошел. Ни дрогнул, ни побежал, ничем не выдал своего страха перед смертельным риском – а ведь не было никаких гарантий, что камни его не заденут. Он преодолел себя и в нужный момент нажал на рычаг‑булыжник. Слава богу, все уже позади.
И вот перед ним два изуродованных, бездыханных тела.
«Простите, господа, если можете, – прошептал себе под нос Серба. – Я просто выполнял приказ своего итана».
Но что это? Почему тела только что убиенных им растворяются? Куда подевалась кровь? Где раздробленные кости? Что за несуразицааа?..
«ААА?!»
– Парень, с тобой все в порядке? Не ушибся?
Гимнаст тряс за плечи ужасно бледного слугу.
Рядом, как ни в чем не бывало, переминался с ноги на ногу Кремп. Удивительное дело, но после камнепада боли у него в ноге вдруг исчезли, и сердобольный маг тут же поспешил на помощь парализованному шоком молодому человеку.
– Ну наконец‑то! Еж, гляди, он, кажется, начинает приходить в себя… Эй, эй, спокойнее! Да что с тобой?
Парень вдруг задергался в крепких руках Гимнаста. В глазах у него появился безумный блеск, а зубы обнажились в злобном оскале.
– Успокойся, все уже позади, больше нечего бояться, – продолжал увещевать несчастного Гимнаст. – Эй, эй, прекрати немедленно!.. Кремп, ну что ты стоишь? Сделай же что‑нибудь!
Маг будто бы только этого и дожидался. Стоило лорду попросить, Кремп тут же что‑то быстренько пробормотал, и взбунтовавшийся слуга рухнул без сил, погруженный в колдовской сон.
– Кремп, ты что же издеваешься надо мной? Неужели не мог раньше нейтрализовать этого придурка! Еще кусается, сволочь… У‑у, я тебя! – Растопыренная пятерня разъяренного Гимнаста застыла в сантиметре от расслабленного лица слуги. – И что на него нашло? Я, можно сказать, парнишке первую помощь оказываю, к жизни его возвращаю, а он, паршивец эдакий, вместо того, что бы спасибо сказать, кусаться вздумал. Да еще царапаться пытался.,. Ну, так в чем дело, Кремп? Я не слышу ответа!
– Милорд, а вам не кажется подозрительным тот факт, что в таком с виду добротном здании, как дом вашего гостеприимного друга‑барона, каменные плиты с потолка срываются? – вместо ответа сам задал вопрос маг.
– Ты мне зубы не заговаривай, – неприязненно поморщился Гимнаст. – Знаю, знаю, сейчас начнешь: мол, все предвидел, хотел уберечь… А я уверен, что это всего лишь случайность и досадное недоразумение. У меня в доме тоже, между прочим, пару раз камни с потолка срывались. Подобное безобразие говорит лишь о том, что барон очень давно не ремонтировал потолок. Или ты станешь доказывать, что это была попытка убийства?.. Молчишь? Вот именно! Это же полный бред! Зачем старинному другу отца покушаться на мою жизнь, причем делать это в собственном доме?.. Ладно, проехали. Будем считать, что нам обоим только что крупно повезло. Продолжаем дальше отдыхать, расслабляться и радоваться жизни. – Лорд довольный своими выводами улыбнулся и заметил самодовольно: – А знаешь, Кремп, мне многие говорили, что я везучий парень. Так что держись меня и ничего не бойся!
«Ну что тут можно возразить? – тяжело вздохнул маг. – Как доказать человеку, что вода мокрая, когда он изо всех сил пытается поставить этот факт под сомнение? Дернула нелегкая на старости лет записаться в няньки к твердолобому лорду!»
Маг привел слугу барона в чувство, и парнишка был вынужден проводить гостя своего хозяина до отведенных им апартаментов, как оказалось, включающих в себя: большую гостиную, просторный светлый кабинет, спальню лорда, и крохотную коморку для прислуги, – после чего был великодушно отпущен восвояси.
Гимнаст с Кремпом не спеша разложили содержимое дорожного сундука по ящикам и полкам шкафов в спальне и коморке. Вымылись… Приятной неожиданностью для лорда оказалось то, что их хозяин не испытывал недостатка в магической энергии, так что и с душем и другими благами цивилизации здесь было все в порядке. Правда без излишеств, типа вымывалыциков, но на безрыбье – и рак рыба!
Два часа пролетели незаметно. В дверь постучали, и на пороге появился новый незнакомый слуга с предложением проводить господина милорда в Большую столовую.
Столовая, оправдывая свое название, оказалась очень большой, просторной комнатой с высоченными потолками. Гигантское окно во всю стену наполняло светом помещение, и делало его, и без того немаленькое, совсем уж безразмерным. Из окна открывался изумительный вид на садовые цветы и деревья, эта живая картина приятно радовала глаз.
На натертом до зеркального блеска паркете стояли длиннющий стол и два десятка стульев вокруг него, никакой другой мебели в столовой не было.
Когда появился Гимнаст, барон с супругой уже сидели за столом, в самом дальнем его конце – у окна.
Заметив лорда, Бальз проворно выскочил из‑за стола навстречу дорогому гостю. И, подведя к столу, представил ему свою жену.
Баронессу звали Совари. На вид ей было около сорока. В молодости, без сомнения, она была чертовски хороша; она и сейчас выглядела вполне привлекательно, но безжалостное время уже затеяло с ней жестокую игру, результат которой заранее известен.
– Вальз, пару часов назад, когда я шел за вашим слугой по коридору, нас едва не завалило сорвавшимися с потолка камнями, – с ходу пожаловался барону Гимнаст. – Разве можно доводить столь великолепный особняк до такого плачевного состояния. Мне кажется, вам немедленно следует распорядиться насчет ремонта, а то в другой раз камни с потолка могут запросто кого‑нибудь прихлопнуть.
– Да что вы такое говорите, милорд? В коридоре моего дома? Камни?? С потолка??? – изумленно переспросил барон, возвращаясь на свое место.
– И здоровенные такие, – кивнул Гимнаст, усаживаясь на выдвинутый слугой стул.
– Милорд, это не шутка? – Вальз никак не мог поверить в услышанное.
– Я, что, похож на шутника! – оскорбился лорд.
– Это просто немыслимо! – схватился за голову барон.
– Надеюсь, вы, любезный друг, не пострадали? – взволнованно спросила баронесса.
– К счастью, как видите, нет, – улыбнулся Совари Гимнаст.
– Слава богу! – улыбнулась в ответ баронесса.
– Милорд, приношу вам свои глубочайшие извинения! Поверьте, подобное в моем доме происходит впервые и, ручаюсь, больше не повторятся! – горячо заверил Вальз.
– Не сомневаюсь, – кивнул Гимнаст.
– Извините, милорд, я вынужден вас покинуть, – разволновавшийся барон выскочил из‑за стола, – мне необходимо срочно переговорить с управляющим. – Он чуть не бегом бросился к двери, продолжая громко возмущаться: – Нет, я не могу это так оставить! Приезжает старинный друг семьи, сам многоуважаемый лорд Гимнс, и потолки сыпаться начинают! Куда смотрят эти дармоеды?! Ну я им сейчас!..
Вальз был явно ошарашен новостью Гимнаста.
Даже если и были у лорда какие‑то сомнения по поводу случайности камнепада, то искренность поведения барона их полностью развеяла.
Гимнаст остался один на один с баронессой.
Кремп тоже присутствовал в столовой, но он был не в счет. В высшем обществе как‑то не принято, чтобы слуги сидели за одним столом с господами, поэтому маг, потупив глаза, безмолвной статуей стоял у стены за стулом своего лорда.
– Ваше высочество, расскажите мне о Красном городе, – попросила Совари и, мечтательно полузакрыв глаза, она промурлыкала: – О, сказочная столица! Как давно я там не была! Кусочек рая в мире боли и ужаса… Ну же, милорд, не молчите, рассказывайте.
– Даже не знаю, что вам рассказать, – пожал плечами Гимнаст. – Там все, как всегда. Это вечный город – годы не властны над ним… Не поверите, но за две недели океанского путешествия я и сам уже успел соскучиться. Знаете, как это бывает: живешь дома – мечтаешь о путешествиях, странствиях, а стоит покинуть родные чертоги… Ищешь способ убежать от скуки, садишься на корабль, а проходит день‑другой и уже начинает мучить ностальгия.
– Да, милорд, я вас прекрасно понимаю: в гостях хорошо, а дома лучше, – подхватила баронесса. – Но, поверьте, мы с мужем сделаем все, чтобы грустные мысли не посещали вас в нашем доме.
– Благодарю, баронесса, ваш дом великолепен, – кивнул Гимнаст. – Я нисколько не жалею, что принял приглашение барона и переехал из города.
– Милорд, а почему вы путешествуете один? Я слышала, вы женились. Где же ваша очаровательная супруга? Не боитесь оставлять дома молодую красавицу‑жену? – баронесса лукаво улыбнулась.
– Ха‑ха‑ха! – рассмеялся лорд. – Нет, не боюсь! Возможно это прозвучит чересчур самонадеянно, но я вполне доверяю здравомыслию Ольги. Уверен, эта непродолжительная разлука нам обоим пойдет на пользу. После пяти лет совместной жизни, просто необходимо немного отдохнуть друг от друга. Вы не согласны?
– Однако доверяй, но проверяй, – погрозила пальчиком Совари.
– Обязательно учту ваш совет, – пообещал Гимнаст.
– Признаюсь, милорд, я очень заинтригована, – баронесса вдруг перешла на заговорщицкий шепот. – Это довольно щекотливый вопрос, даже не знаю с чего начать…
– Не стесняйтесь, говорите, – ободрил ее гость.
– Прошу прощения, милорд, но…
– Ну же, смелее.
– Пять лет назад по городу ходили упорные слухи, что вас с Ольгой оженили кольцами чар, это правда? – Эту фразу баронесса выпалила на одном дыхании. И, выдерживая паузу, впилась глазами в собеседника. Но ни один мускул на лице лорда не дрогнул, и она была вынуждена продолжить: – Так каким же образом вам удалось выбраться из этого капкана? Я вижу, сейчас у вас на пальце нет кольца!
Гимнаст улыбался. А что еще ему оставалось делать? Необходимо было очень быстро что‑то придумать. Вот тут‑то и была загвоздка! Как на зло, ничего умного ему в голову не приходило, хоть ты тресни!
Его улыбка становилась все шире и шире… Неуклюжая пауза затягивалась. Уже давно пора было что‑то говорить. Но! Если он расскажет всё как было на самом деле – он выдаст друга. А Кремп сегодня утром ясно дал понять, что не хочет, чтобы здесь знали о его магическом прошлом. Что же делать?
Шире улыбнуться уже не получалось, Гимнаст растянул лицевые мышцы до максимума. Видимо, сегодня не его день – обычно люди не выдерживают его «улыбчивости» и первые начинают говорить. Но с Совари этот фокус у него не прошёл.
Скулы начало сводить, возникла реальная опасность так навсегда и остаться «человеком, который смеется». Еще немного и уже никакой врач‑косметолог ему не поможет.
«Прости, дружище Кремп», – сдался Гимнаст.
Знаменитая улыбка лопнула, и он заговорил:
– Дело в том…
– Извините, что заставил так долго ждать, – перебил Гимнаста, как ураган возвратившийся в столовую Вальз. – Ей‑богу, давно уже пора рассчитать этого кретина‑управляющего. Не понимаю, дорогая, зачем нам нужен остолоп, который не может проследить даже за качеством потолков в доме… Ещё раз прошу прошения, милорд. Уверяю вас, виновные обязательно будут наказаны!.. – И, усаживаясь за стол, он рявкнул на прислугу, срывая на невиновных накопившееся раздражение: – Эй, чего застыли, как истуканы?! Вы еще тут будете меня перед гостем позорить! Налейте господину вина! Несите горячее! Ну же, пошевеливайтесь, Дармоеды!
– Полноте, барон, стол замечательно сервирован, ваши слуги умелые и расторопные, зря вы на них так, – покачал головой Гимнаст.
– Ничего, хорошая взбучка им не повредит, в другой раз будут еще расторопнее, – ответил барон.
Появление Вальза смешало чересчур любопытной хозяйке все карты, а у Гимнаста отлегло от сердца. Все‑таки умение улыбаться – это великая наука! Не зря он часами напролет тренировался перед зеркалом, постигая ее. Правда, почти всегда, во время таких «тренировок» он был слегка пьян и как будто бы даже разговаривал со своим отражением, но, тем не менее, результат налицо – отмазался! Ей‑богу – отмазался!
Отдав должное искусству местных поваров, кстати, мало уступающих в мастерстве его собственным, Гимнаст удовлетворенно откинулся на спинку своего стула.
Затаившийся у стены Кремп только делал вид, что ему все вокруг безразлично, а происходящее за столом, так вообще до одного места. На самом деле он очень внимательно следил за скучной светской беседой.
Поневоле будешь начеку, когда ни с того ни с сего, камни с потолка срываются! Хорошо еще Вальз и его люди не в курсе с кем имеют дело, с его‑то магическими способностями «в рукаве» можно играть и по их правилам. А ведь всего полчаса назад инкогнито мага висело на волоске. Еще бы чуть‑чуть, – и простак Гимнс заложил бы Кремпа со всеми потрохами. Выходит, лорд действительно везунчик. Ведь не появись так вовремя барон…
«Ага, вот оно… Опять что‑то появилось и приближается», – пробормотал себе под нос насторожившийся Кремп и мысленно добавил: «Да что же это такое! И как объяснить Гимнасту, что необходимо срочно делать отсюда ноги? Это только с виду все здесь мило и уютно. А на самом деле этот домик – настоящее логово ядовитых скорпионов. Тут все пропитано ненавистью и ядом, и все жала скорпионьих хвостов направлены на несчастного простака Гимнса. И, соответственно, на меня. Пока удается отводить удары, но если они меня вычислят – Гимнасту не спастись… Ага, вот и непрошеный гость! Явился не запылился. Ишь, вышагивает, – и как уверенно! У‑у, душегуб! Посмотрим, как тебе вот это понравится…»

* * *

Холб действительно шагал уверенно. Ну еще бы! Ведь он выполнял приказ своего итана. Приказ, получить который он мечтал долгих семь лет. И вот, теперь, наконец, решается его судьба. У него все должно получиться – сейчас или никогда! Другого шанса не будет!
Задание до банальности простое. У него на подносе три бокала с вином. Один из них имеет чуть заметную царапину на ножке, и именно его Холб должен поставить перед гостем барона. Главное – не перепутать!
Да тут захочешь не ошибешься – вот она, царапина, значит это нужный бокал.
Легче легкого – и он прошёл посвящение!
Внимание!
Итак, вот бокал, а вот лорд. Ставим бокал перед лордом… Отлично! Ха‑ха‑ха, проще не бывает.
Задание выполнено!
Теперь поставить бокалы перед бароном и баронессой, и свободен…
Но что это? Не может быть! Я же его поставил перед гостем! Там же была проклятая трещина! БЫЛА! Почему же он у меня на подносе?.. Надо срочно поменять! Да чёрт с ними, с этими приличиями и правилами! Решается быть мне лангом или нет!!!
Но, но, но… БОЖЕ МОЙ! Проклятущие трещины на всех трех бокалах! Как это может быть? Почему? В ЧЕМ ДЕЛО!!!
«АаааААААА!..»

– Это просто возмутительно! – неистовствовал лорд Гимнс. – И даже оскорбительно!.. Вальз, я требую объяснений!.. То ваши потолки рушатся прямо перед моим носом, то ваш слуга, которого вы, якобы, держите в строгости и повиновении, выдергивает у меня из рук бокал и обливает с ног до головы вином! Все, мой лучший костюм безвозвратно испорчен! А он мне, между прочим, обошелся в целое состояние! Что за бардак творится в вашем доме, барон?!
Гимнаст порывисто вскочил на ноги, при этом массивный, дубовый стул на котором он важно восседал во время ужина, как игрушечный, отлетел метра на два в сторону и с гулким стуком приземлился ножками к верху.
Лорд сорвал с шеи залитую вином салфетку, раздраженно швырнул ее на стол и, не обращая внимания на бурные уверения хозяев, что произошло, якобы, очередное досадное недоразумение, с видом оскорбленного достоинства зашагал к выходу из столовой.
Отчаявшись хоть как‑то удержать не на шутку разозлившегося гостя, барон с кулаками накинулся на нерасторопного слугу.
Последний же, сам был настолько потрясен случившимся, что даже не пытался оправдываться.
– Господин Гимнс, пожалейте старика, не бегите так быстро, – раздался за спиной лорда приближающийся голос мага. – Уф, я аж запыхался… Ну куда вы так разогнались?
Кремп выскользнул из столовой следом за своим «хозяином». Никто и внимания не обратил на пожилого дворецкого.
– Кремп, только не надо твоих дурацких наставлений! – зло предупредил Гимнаст. Он не обернулся к старику, но шаг немного замедлил. – Мы сейчас же пакуем вещи и убираемся к чёртовой матери из этой гостеприимной дыры.
– Ну зачем же так далеко? – отозвался маг. – И на ночь глядя?
– Не цепляйся к словам, старик! – рассердился лорд. – Я сейчас не в духе и мне совсем не до смеха… И не надо делать такой довольной рожи. Имей в виду, твои дурацкие страхи здесь совершенно ни при чем, просто я сыт по горло! Здесь слишком часто происходят нелепые случайности!
– А я чего, я ничего. – Кремп едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Видок у лорда был еще тот: горящие безумной яростью глаза на фоне залитого с ног до головы вином, великолепного, расшитого золотом костюма – вурдалак разбушевался! Ну не презабавно ли!
– Но, Гимнс, может не стоит вот так резко пороть горячку? Давайте дождемся утра, и на рассвете двинемся в путь‑дорогу. Ну посудите сами, куда мы сорвемся на ночь глядя?
– До какого утра?! – наконец окончательно взорвался Гимнаст. – О каком рассвете ты говоришь?! Ноги моей здесь больше не будет!.. До утра! Ха!.. Хотя, пожалуй, ты прав, – вдруг резко передумал он. – Куда мы на ночь‑то глядя. Ладно! Ждем утра и…
– Вот это правильно, вот слова не мальчика, но мужа! – с выражением продекламировал Кремп, а про себя добавил: «Что за идиот! Когда потолок над головой рушился – лишь рукой махнул, а пара капелек вина на любимый костюмчик попала – ну может чуть побольше, чем капелька, на чуть‑чуть больше – и он уже: „Ноги моей здесь больше не будет!“ М‑да, до мужа тебе, милорд, пожалуй, еще ой как далеко!»
Кремп с Гимнастом уже собирались ложиться спать, когда в их дверь кто‑то робко постучал и, не дождавшись ответа, вошел.
Ночным визитером оказался барон Вальз. Маг с лордом едва узнали хозяина дома. Еще днем такой бодрый и подтянутый, барон за один сегодняшний вечер, казалось, постарел лет на десять. Его и без того худое лицо еще больше осунулось, под глазами появились стариковские мешки, уголки губ нервно подрагивали.
– С чем пожаловали, милейший? – В голосе Гимнаста звучала плохо скрываемая неприязнь.
– Извините милорд, что врываюсь к вам так поздно, – пролепетал, с жалким видом, барон. – Я пришел еще раз попросить прощения за приключившиеся сегодня в моем доме ужасные недоразумения.
– Можете считать, что я вас простил, – холодно отчеканил Гимнаст.
– О, спасибо, дорогой друг Гимнс! Вы так великодушны! Вы возвращаете меня к жизни! – всплеснул руками барон. – Милорд, завтра я устраиваю охоту на кабана. И, быть может, в знак нашего примирения…
– Нет! – оборвал барона Гимнаст. – Никаких охот! Хватит, сыт по горло! Завтра, чуть свет я покидаю ваш гостеприимный дом!.. Какая неслыханная наглость! Сначала обливают вином с ног до головы, а затем: «Не желаете ли завтра поохотиться вместе со мной?» Все, до свидания! Разговор окончен… Ну, в чем дело? Я же, по‑моему, все вам ясно растолковал!
Барон повернулся к двери, но на первом же шаге ноги у старика подкосились, он безвольно рухнул на ближайший стул, схватился за голову и разрыдался.
Вот те на! Такого поворота Гимнаст никак не ожидал. В первые несколько секунд он даже растерялся, не зная, что делать, – определенно, нет более отвратительного зрелища, чем плачущий навзрыд мужчина. Пусть жалкий и старый – но мужчина. Да и не такой уж он и старый, барону всего пятьдесят.
На помощь лорду пришел его верный «дворецкий». Кремп сунул ему в руку носовой платок и легонько подтолкнул к рыдающему Вальзу.
– Вот, возьмите платок, – предложил Гимнаст. После этой первой фразы растерянность улетучилась, и слова утешения полились сами собой: – Ну, что вы, Вальз, нельзя же так, полноте. Завтра поедете на охоту, развеетесь… Ей‑богу не стоит так убиваться, все будет хорошо.
– Ну, поч… поч… почему мне так не везет? – заговорил барон, вытирая слезы лордовым платком. – Жена вечно всем недовольна, и чуть что не по ее – сразу скандал! Знали бы вы, милорд, как я вам завидую! Вот так вот взяли и оставили свою Ольгу одну дома, а сами отправились путешествовать. А я так не могу. Как Совари заплачет, тут же делаю все, что она пожелает. Так изо дня в день… И, вот, в кои‑то веки у нас гость, высокородный лорд, сын моего друга. Я так долго мечтал с вами познакомиться, поговорить – не важно о чем, просто так. Ведь вы же…
– Вынужден разочаровать вас, барон, – перебил Гимнаст. – Моя жизнь до недавнего времени мало чем отличалась от описанной вами. И ничего такого особенного во мне нет. Я – простой лорд Красного города, а вы – владетельный барон Солёного.
– Но как же! Ведь вы же!.. Вы же!.. – растерянно залепетал барон. – Вы просто не понимаете! Я так ждал! Очень вас прошу: задержитесь еще хотя бы на пару дней! – взмолился он.
Гимнаст тяжело вздохнул и безнадежно спросил:
– На кабана, говорите?
– Да, да, – торопливо закивал барон. – Великолепная охота на замечательного, жирного кабана.
– Ну хорошо, я подумаю, – сдался лорд окончательно. – Может и составлю вам завтра компанию. Только, прошу вас, больше не плачьте, барон. Вы же мужчина!.. Все, до завтра!
– Вы обещаете?
– Я ничего не гарантирую. – Гимнаст посмотрел на нахмурившегося Кремпа. – Повторяю: я НИЧЕГО не гарантирую!
– О, милорд! – разочарованно выдохнул барон.
– Но уже не говорю категоричное «нет», – торопливо добавил лорд. – Так что, до завтра, барон, до завтра!
Обнадеженный Вальз поспешно раскланялся с Гимнастом и отправился восвояси.
Как только дверь за спиной барона захлопнулась, Гимнаст обернулся к удрученному Кремпу.
– Ну не могу я бросить его в такую минуту! Сам понимаешь – мужская солидарность и все такое прочее…
– Ага, – притворно согласился маг.
– Ну что ты агакаешь? Сам же недавно меня уговаривал остаться! – моментально закипел лорд. – Я серьезно! Завтра вот только на охоту съездим, кабанчика завалим – и сразу же умотаем.
– Ага, – повторил маг.
– Кремп, старина, прекрати!.. Скажи, ты на моем месте, как бы поступил?
– Ага.
Гимнаст в раздражении хлопнул кулаком по столу.
– Ну все, хватит с меня этих «ага»! Слышишь? Надоело! Похоже, с тобой сегодня разговаривать уже бесполезно, давай спать. Понял?.. Стоп! Можешь не отвечать!
– Ха‑ха‑ха!.. Старик, а тебе, похоже, здесь понравилось. Действительно, потрясающее местечко!

В этот раз Кремп находился на краю обрыва. Под ним бесновался разбушевавшийся океан. Грязные клочья серой пены в свете полной луны, и черные ужасные волны. Таких огромных волн он еще не видел никогда в жизни. Гигантские водяные валы, высотой в добрых десять Кремпов, монотонно разбивались об одинокую скалу, на вершине которой стоял маг.
– Ну же, старик, поговори со мной. Расскажи как тебе сейчас страшно. Ведь тебе же страшно! Я люблю страх, живу им… Поведай мне, маг Кремп, что тебя так пугает?!.. Ха‑ха‑ха!
Опять, как и в предыдущем сне, говорящий притаился за его спиной. Старый маг чувствовал, что в этот раз ничто его не сдерживает и он может в любую секунду развернуться лицом к притаившемуся за плечами страху. Ничего, кроме ужасной высоты. Ведь едва он начнёт поворачиваться – обязательно оступится и полетит в шипяще‑бурлящую бездну.
– Мне нравится говорить с тобой. Что может быть приятнее общения с трусом?.. Ха‑ха‑ха!.. Жалко, конечно, что ты не орешь, но… Пожалуй, так даже лучше. К чему эти бездарные выплески эмоций и энергии – энергии всепоглощающего страха?.. Уже скоро ты будешь моим! Ты уже почти готов! Я подожду… Не надо было тебе ввязываться в эту игру! Упрямец, я ведь тебя предупреждал!
Чудище за спиной продолжало измываться над несчастным, но Кремп его уже не слушал.
Что‑то здесь было не так. Но что?
Скала чудовищной высоты… бурлящий океан… яростный, сбивающий с ног, ураганный ветер… Стоп! Вот оно!
– Нет! ЕГО нет! НЕТ ВЕТРА! – закричал старый маг. – Значит НЕТ и ничего другого!.. Я не боюсь ветра! И его здесь нет! А без ветра не может быть шторма! Это иллюзия! Наваждение!.. Ха‑ха‑ха!.. Ты слышишь? Ты… – Все страхи на какое‑то мгновение оказались заблокированы явившимся вдруг Кремпу откровением.
И он сделал это! Он развернулся на сто восемьдесят градусов, повернувшись лицом к затаившемуся врагу, оставив бездну за спиной.
В этот раз ему удалось получше рассмотреть расплывающуюся в воздухе тень. Что‑то в ней показалось удивительно знакомым, но что именно – он не успел сообразить.
Потому что в следующую секунду нога таки сорвалась с узкого карниза, и страхи с утроенной силой тут же нахлынули вновь.
Он полетел в бурлящую бездну и истошно закричал…
Но наваждение уже исчезало.
Пробуждение Кремпа было ужасно.
Его нательная сорочка насквозь промокла от ледяного пота; местами, на влажной материи проступали кровавые пятна… И еще, сильно болела нога, после того как он якобы оступился во сне.
«А сон ли это был на самом деле?» – поневоле задался вопросом маг.
Прихрамывая, Кремп отправился в душ…
Этой ночью он больше не рискнул сомкнуть глаз.

* * *

Утром Гимнаст дал согласие на участие в устраиваемой бароном охоте.
Вальз был просто на седьмом небе от счастья и даже не пытался скрывать переполнявшей его радости.
Кроме Гимнаста, Кремпа и Вальза в охоте приняли участие с десяток слуг и полсотни собак. В десять часов пополудни все расселись по коням и двинулись в сторону ближайшей рощицы…
Ох, и намял же в тот день Гимнаст себе одно место!
Главной и единственной задачей лорда было, во что бы то ни стало удержаться в седле. Наездник из него был, увы, никакой. Нет, сидеть верхом на коне и ездить по улицам любимого города он мог. Но не скакать по лесным тропам!
«И какой дурак столько бревен по дорогам раскидал, – негодовал про себя Гимнаст, перелетая через очередное препятствие. – Ведь конь не человек, он ведь глупый. Нет бы подбежать к бревнышку и аккуратненько его перешагнуть. Как же! Ему надо на всем скаку, чтобы с ветерком в ушах у наездника…»
В общем, не до охоты ему было, и как он жив в тот день остался – одному Богу известно.
Но воспоминаний, впечатлений осталось…
Преследование кабана затянулось до глубокого вечера.
Опасаясь переломать в ночном лесу лошадям ноги, барон предложил дорогому гостю разбить лагерь и переночевать здесь же на поляне, а уже завтра с утречка отправиться обратно.
Измученный долгой скачкой лорд с радостью согласился. Он кое‑как самостоятельно слез с лошади и, не сделав и шага, тут же безвольно рухнул на руки заботливого «дворецкого».
Охотники разбили палатки, натаскали воды из ближайшего ручья, умылись, почистились, развели костры и принялись разделывать кабана. Только тут, на привале, Гимнаст понял, что охота окончилась успешно, и бедолагу‑кабана таки завалили.
Как он гордился этим фактом! Вот так – брал факт и гордился!
– Ну как, милорд, вам понравилась охота? – От жизнерадостного тона барона Гимнасту стало совсем хреново.
Но нужно было что‑то отвечать. Барон Вальз ждал восторгов, надеялся услышать слова благодарности и верил в окончательное примирение с лордом Гимнсом – наивный!
«Промолчишь – обидится, а сказать все как есть – расстроится, – мысленно рассудил Гимнаст. – Еще разрыдается снова. Ну уж нет, только не это!»
– Бодрит! – гордо вскинув голову, ляпнул находчивый Гимнаст. – Но немного укачивает!
– А‑а! – Это все, на что был способен Вальз после столь глубокомудрых реплик лорда.
«Умны‑ы‑ый! Аж страшно рядом с ним находиться! Пойду‑ка, пожалуй, прогуляюсь, с кем‑нибудь еще парой фраз перекинусь, а то засиделся на одном месте…» – видимо рассудив как‑то так, или приблизительно так, барон предпочел побыстрее распрощаться и ретировался в одному ему известном направлении.
Гимнаст вновь остался наедине со своим верным Ежом.
В этот вечер их больше никто не доставал разговорами.
Они покушали жареной свинки – и на боковую.
А вот ночью…
Практически бессонная предыдущая ночь, вкупе с накопившейся за день усталостью – тоже весь день верхом, а ведь уже давно не мальчик, годы берут свое, – притупили бдительность Кремпа.
В этот раз маг оплошал и не заметил, как в бокал лорда подсыпали сонного порошка – хорошо, что не яду! И теперь от мощного храпа Гимнаста тонюсенькие стенки их палатки буквально ходили ходуном. Исправляя свою оплошность, Кремп решил этой ночью совсем не смыкать глаз. Да и спать после двух леденящих кровь «сновидений» ему совсем не хотелось. Маг его уровня мог свободно обходиться без сна две‑три недели – правда потом придется отсыпаться днями напролет.
Но это потом. Сейчас же Кремп твердо решил не смыкать глаз и даже произнес специальное заклинание «Бессонница».
И вот, молча уставившись в ночь и поневоле «наслаждаясь» трелями друга, маг в очередной раз мысленно прокручивал бурные события двух последних дней:
«Итак, что мы имеем? Уже дважды лорда пытались убить по приказу какого‑то итана. Кто же этот загадочный итан? Барон Вальз?.. Не похоже – Вальз всегда такой приветливый, обходительный. Хотя, оно конечно – в тихом омуте… Но нет, вряд ли это он. Только полнейший кретин станет убивать такую важную персону, как лорд Гимнс, в собственном доме. Ведь барона непременно обвинят в убийстве лорда Красного города! А за Гимнса найдется кому отомстить! Возмездие магов Ордена Алой Розы не заставит себя ждать, и тогда барону ой как не поздоровится. Нет, это точно не Вальз. Но если не он, то кто же?.. Потом, эти ужасные кошмары. Вернее – наваждения на грани сна и реальности. Ни с чем подобным я до сих пор не сталкивался. Ощущение такое, как будто меня сглазили. Но с другой стороны – ведь там, в иллюзорных „снах“, нет никакой магии, даже самой простенькой. НИКАКОЙ!.. Если завтра Гимнс вновь не пожелает убраться отсюда подобру‑поздорову, надо будет наложить на него чары и увезти силой. Хватит приключений, стар я уже для всяких тайн. Решено! Нечего с ним цацкаться! Раз обещал Люму сохранить лорду его бестолковую голову на плечах, значит пора брать инициативу в свои руки. Все, наложу на лорда утром парализующие заклинание, и только нас и видели, – принял решение Кремп и, глянув из палатки на спящий лагерь, продолжил мысленный монолог: – Что‑то сегодня слишком спокойно. Может зря я волнуюсь насчет сонного зелья, и его лорду подсыпали исключительно, чтобы восстановить подорванные утомительной скачкой силы? Хотя… Ох, не верю я в такую заботу!.. Ага, вот, кажется, и начинается. Явился, не запылился! Да он не один! Какое внимание, какая предусмотрительность – два головореза на одного спящего лорда! Господа, а вам не кажется, что это уже перебор?.. Так, знакомая песня. Им сейчас вообще ничего не кажется, у них, видите ли, приказ итана. Что ж – желаю удачи! А я вам подыграю, в меру сил и возможностей мага второй ступени. Это будет забавно, друзья мои. Поехали!..»

Две недели назад Щепка прошел посвящение в зуланы. Он больше не был рядовым лангом и итан не имел больше власти над ним. Со дня на день за Щепкой должен был прийти корабль и навсегда увезти его из Солёного. Пока же он был предоставлен самому себе.
В эту ночь впервые за шесть лет его пребывания в банде итан не приказал ему, а попросил о помощи. Решать же, стоит марать свои топоры или нет, Щепка должен был сам.
«Почему бы и нет? – рассудил зулан. – Благородное дело – подстраховать молодого в столь ответственном деле. Говорят, этот Веселый – способный парень и подает большие надежды. Что ж, посмотрим, посмотрим, так ли уж он в действительности хорош, как нахваливают. Ведь уже дважды люди итана в лужу с лордом сели, а Организации подобные промахи не позволительны».
Посвященный согласился помочь.
Но в назначенный итаном час, Веселый почему‑то у палатки лорда не объявился.
«Где его носит? Ох уж мне эти желторотики! – раздраженно ворчал Щепка мысленно. – Небось, забыл обо всем на свете и дрыхнет без задних ног. Эх, молодежь, молодежь! Ничего‑то вам поручить нельзя, все кое‑как, без подготовки, впопыхах – потому и выходит у вас все шиворот на выворот… Ладно, облегчу парню жизнь, сделаю за него работу. А с ним пусть итан потом сам разбирается…»
Неслышной кошачьей поступью убийца подкрался ко входу в палатку. Он уже протянул руку, намереваясь резко откинуть полог, но доносящийся оттуда мощный храп вдруг оборвался. Щепку пробил холодный пот. Неужели лорд почувствовал его приближение? Зулан торопливо попятился с освещенной лунным светом полянки обратно в спасительную тень деревьев и замер там в напряженном ожидании.
Секунды таяли, но ничего не происходило. Вдруг полог откинулся, из палатки выбрался заспанный лорд и торопливо засеменил к ближайшим кустам.
«Ага, до ветру отправился, – облегченно осклабился Щепка. – Давай, давай, голубчик, ни в чем себе не отказывай. А я тем временем встречу тебе подготовлю – долгожданную, но без цветов. Представляю, как ты удивишься, когда, вернувшись, получишь топором между глаз. Хотя нет – не успеешь!..»
Веселый никогда не промахивался. Его удары были всегда своевременны и точны. Трезвый, холодный расчет – вот его отличительная черта. Поэтому он и получил сегодня приказ из уст самого итана. У жертвы нет ни малейшего шанса, когда на охоту за ее душой выходит Веселый. Тем более у спящей жертвы. Правда итан намекал, что возможны неожиданности, но Веселый по жизни смеется над неожиданностями. Его второе имя – Неожиданность. Нет такого дела, с которым бы он не справился. Стальная цепочка и три верных ножа у него под рукой – значит все будет в лучшем виде.
«Что‑то здесь подозрительно тихо, – забеспокоился Веселый, приближаясь к палатке. – После сонного сарга обычно у человека громкий храп – а тут ни звука. Впрочем, кто их этих лордов благородных разберет, может они вообще никогда не храпят, не имеют этой славной привычки простолюдинов? Сейчас проверим… Вот так вот, осторожненько, откинем краешек в сторону…»
Но, как оказалось, жертва и не думала спать. Более того, похоже, лорд его здесь давно и с нетерпением поджидал.
– Красивые у тебя топоры! – осклабился Веселый. – Только сегодня они тебя не спасут. Ха! Неожиданность – мое второе имя! И я атакую – трепещи несчастный!..
«Ничего себе, сюрприз! – изумился Щепка, отражая яростную атаку лорда, ворвавшегося в родную палатку, как в змеиное логово. – Это ж надо, с таким арсеналом по нужде ходить! Выходит он и впрямь меня почувствовал?! Нет, ие может быть, что‑то здесь не так! Ладно, потом разберемся… Ого! Неплохо ты ножички бросаешь! Ай да лорд! Но я парень ловкий. Ты одного ножа лишился, а топорики‑то вот они, все три при мне… Ну, гад, держись!..»
«А жертва, оказывается, парень не промах, – отдал должное проворству противника Веселый. – Вон как шустро от первого ножа увернулся. И от второго успел дернуться в сторону. Но третий – ххха! – по рукоять вошел в его правое бедро. Ха‑ха! Ну что, теперь потанцуем. Ты еще не видел мою стальную цепочку в действии, по сравнению с ней, твои грязные топоры… Впрочем, сейчас сам увидишь!»
Щепка выжидал. Выжидал момента для своего молниеносного, коронного удара. Он уже знал, что проиграл этот бой – последний бой его сумасшедшей, удалой жизни. Лорд оказался слишком сильным противником. Сначала быстрые, как молнии ножи, а теперь эта чудовищная опальная змейка, превращающаяся в живую гадюку в опытных руках лорда. Защититься от стального смерча было практически невозможно.
И сбежать Щепка уже не мог – треклятый третий нож лорда обездвижил его правую ногу. Он тяжело с надрывом дышал, кожа грязными рваными клочьями сползала по его истерзанному телу, под ногами растекалась лужа крови. Его крови! Жизнь покидала его, Щепка знал это, но ничего не мог изменить. Ожидание скорой смерти было мучительно.
Но в правой его руке все еще был зажат последний топор – два других он уже послал в лорда, но тот увернулся. Этот его последняя надежда!
Старый мастер Щепка смирился с неминуемой гибелью. Но до последней капли крови, до последнего мига жизни он будет бороться и, быть может, отнимет у лорда вожделенную победу.
Веселого забавляли бестолковые попытки израненной жертвы противостоять его стальному бичу и он добрые четверть часа оттягивал решающий удар, играя с лордом, как кошка с мышкой. Но дальше мешкать было уже нельзя – с минуты на минуты действие сонного сарга закончится, и все в лагере начнут просыпаться.
«Молись, несчастный, твой час пробил, – торжественно провозгласил Веселый. – Сейчас я тебя убью приемом под названием „Голодная крыса“. Это очень красивый удушающий прием, состоящий из трех движений. Вот они, запоминай, быть может пригодится. Ха‑ха‑ха!.. Раз!.. Два‑а‑а‑А‑А‑АИ!»
Стальной капкан, наконец‑то, нашел покой на шее Щепки. Именно этого момента и ожидал израненный боец. Чтобы нанести ответный удар ему нужно было лишь мгновение, а чтобы умереть – как минимум, секунды две. У мальчишки лорда чуть‑чуть не хватило терпения, сказалось отсутствие опыта…
На застывающем лице Щепки навечно запечатлелась леденящая улыбка – улыбка торжества.
Он проиграл, но и его молодой противник не выиграл!
А рядом, с рассеченной головой, в луже собственной крови, наслаждался вечным покоем гениальный убийца – Веселый, второе имя которого было сама Неожиданность…
Вскоре действие пресловутого сонного сарга, действительно, прекратилось.
Барон и его люди стали потихоньку приходить в себя, вырываясь из крепких лап беспробудного сна. Первым делом Вальз пожелал знать, как попевалось его дорогому гостю, и направился к палатке лорда.
Открывшаяся взору барона картина навеки запечатлелась в его памяти.
Палатка лорда Гимнса была изодрана в клочья, а в самом ее центре лежало два страшно изуродованных остывающих тела. Оба трупа были одеты в одинаковые черные балахоны наемных убийц, зловещего вида черные маски полностью скрывали их лица. Похоже, ребята очень не любили друг друга – вокруг шеи одного была затянута тонкая стальная цепь, кончик которой скрывался в крепко сжатой ладони другого, голова которого была аккуратно развалена на две половинки мастерским ударом первого.
Многое на своем веку повидал барон, но такого…
Больше в палатке никого не было – ни живого, ни мертвого.
По приказу Вальза слуги с собаками, угробив полдня, тщательно обыскали все кусты в радиусе трех километров вокруг стоянки, но лорда со слугой‑дворецким им обнаружить так и не удалось. Также пропали и лошади лорда Гимнса и его слуги, но, несмотря на все старания егерей, собаки упорно отказывались брать их след.
– Милорд со слугой сели на своих лошадей и как сквозь землю провалились! Вероятно здесь не обошлось без магии, – оправдывались перед бароном несчастные егеря.
Доставленный по приказу барона колдун тоже бессильно развел руками. С момента исчезновения лорда уже прошло слишком много времени. Если здесь и была использована магия – она была наложена очень искусным чародеем, настоящим мастером своего дела, и за полдня бесполезных поисков от нее не осталось и следа.
Барону ничего не оставалось, как смириться с «отъездом» дорогого друга и отдать своим людям приказ возвращаться домой.

Глава 3

Кремп решил больше не полагаться на благоразумие своего молодого друга и, воспользовавшись временной беспомощностью лорда, увезти его подальше от смертельно опасного «гостеприимства» Вальза.
«Гимнса сейчас все одно не растолкать. После сонного сарга ему хоть кол на голове теши, пока не рассветет – не очухается. А поутру посмотрит на двух изувечивших друг друга бандитов и заявит, что, мол, ребятки перепились и сцепились, что дело, мол, житейское, – так что, старина, не стоит брать в голову, – накручивал себя маг, седлая лошадей. – А ведь с этими двумя ночью я еле справился. Тот, что постарше, почти ускользнул из‑под моих чар. Еще бы пять‑шесть минут… Хорошо, что молодой так вовремя появился… Да! Знатно убийцы калечили друг друга. Лорд, конечно, неплохо владеет кинжалом, но даже будь он в идеальной боевой форме, очень сомнительно, что выстоял бы против этой славной парочки. А где гарантия, что следующей ночью убийц не будет трое, четверо, пятеро?.. Все, хватит испытывать судьбу, надо уводить Гимнса и точка, а когда проснется, я ему все подробно растолкую. Для побега лучшего времени, чем сейчас, не придумаешь – все спят, как убитые. Вон как эти душегубы колошматили друг друга, а никто и ухом не повел. Не иначе Вальзу и его людям тоже в вино сарга подсыпали для страховки. Выходит, зря я на барона думал. Впрочем, для отвода глаз, может быть? Мол, лорда убили, а он здесь совершенно ни при чем – самого опоили… Ладно. Нечего гадать, надо убираться отсюда подобру‑поздорову! Сейчас главное – парня на коня закинуть. Староват я уже для подобных фокусов… И‑и‑и р‑р‑раз… И‑и‑и д‑д‑два… И‑и‑и т‑р‑р‑ри… Уффф!.. Ну все. Сейчас наложу на лошадок заклинание „Плутающий след“ и можно отправляться».
– Нно! – крикнул Кремп лошадям. – Поехали родимые… А вы, – он обернулся к палатке барона, – господин гостеприимный друг отца милорда, не поминайте лихом! Надеюсь, больше не свидимся.

– Старик, где это мы? – поморщился Гимнаст, щурясь от яркого дневного света, бьющего в широко распахнутое окно. – Что мы тут, вообще, делаем?! И почему здесь ТАК воняет?!
Кремп мгновенно отреагировал на пробуждение лорда: подбежал к его кровати, склонился над ним и заговорил:
– Слава богу, очнулись наконец! Доброе утро, ваше высочество. Отвечаю в порядке заданных вами вопросов. Итак… В данный момент мы с вами находимся в гостиничном номере. Теперь мы здесь будем жить некоторое время. А. запах… Милорд, но это же Солёный город. Гостиница же далеко не самая лучшая, хотя, уж поверьте мне на слово, в этом городе есть и гораздо хуже.
– Что! Как? Почему?! Да в чем дело!!! – неистовствовал Гимнаст, обводя ошалевшим взглядом обшарпанный номер, вся меблировка которого состояла из двух жестких топчанов без матрасов и подушек, с ворохом облезлых шкур вместо одеял. На одном из них сейчас лежал он сам. – Что за бред ты тут несешь! Какая гостиница? Где барон Вальз?! Я помню: мы были на охоте, потом заночевали в лесу!.. Ага, понял – это какие‑то очередные магические примочки в твоем исполнении?
– Поразительная догадливость, – съязвил Кремп, присаживаясь на край его топчана.
– Ах, ты еще и издеваешься? – не на шутку разобиделся Гимнаст. – Ну погоди, сейчас я тебя!.. – Он сделал попытку встать с кровати, но не смог даже пошевелиться.
– Жду с нетерпением, – маг, пропустив мимо ушей угрозы, продолжил глумиться над бессильно ярящимся лордом. – Ой, неужели что‑то случилось? Милорд, вы вдруг так побледнели. Не пугайте меня. Говорите, в чем дело?
– Кремп! Что это?! Я не могу двигаться! Руки и ноги меня не слушаются! Что со мной, КРЕМП? – запаниковал несчастный пленник.
– А, вот вы о чем. – Креп ласково погладил своей мягкой ладонью по взъерошенной макушке Гимнаста. – Я уже начал беспокоиться – а тут такой пустяк.
– Пустяк???
– Не волнуйтесь, милорд Гимнс, просто я временно наложил на вас парализующее заклинание, – «успокоил» старик.
– Что! Что ты сделал? Ах, ты гад, подлец, лицемер, предатель, змей подколодный!.. – Гимнаст еще целую минуту продолжал перечисление, в котором маг сравнивался им не только с самыми мерзкими и отвратительными тварями, но также и с некоторыми частями человеческого тела.
На обидные оскорбления Кремп и бровью не повел, даже не ухмыльнулся. Продолжая очень искренне и по‑доброму улыбаться, он дождался, пока запас ругательств у лорда иссякнет, и заговорил вновь:
– Я и не предполагал, что такой известный и высокочтимый господин, как милорд Гимнс, знает так много низких слов. Друг мой, вы не перестаете меня удивлять…
– Кремп, немедленно сними с меня свое заклинание! – приказал Гимнаст.
– И не подумаю, – твердо возразил старый маг. И тут же, предотвращая очередной поток грязной брани в свой адрес, он поторопился добавить: – Вы можете сколь угодно долго возмущаться, но сейчас вы в моих руках. И пока вы меня не выслушаете, я своих чар не сниму.
– Я ничего не желаю слушать, пока ты меня не освободишь, – замотал головой лорд.
– Нет, сперва вам придется выслушать мои объяснения, – стоял на своем Кремп.
Гимнаст плакал, смеялся, обзывал и умолял, но маг был непоколебим. В конце концов, лорду ничего не осталось, как смириться и предоставить командовать парадом старому прохиндею, которого он совсем недавно считал своим другом.
– Ладно, твоя взяла. Говори, чего ты от меня хочешь?
– Вот так бы давно, – улыбнулся маг. – Учитесь достойно проигрывать, ваше высочество, ведь вы еще так молоды, у вас вся жизнь впереди, а жизнь состоит не из одних только успехов. Уж вы мне поверьте.
– Не томи, – досадливо поморщился Гимнаст.
– Как вам будет угодно, – покорно склонил голову старый маг и продолжил: – Я непростительно затянул с этим объяснением, мне следовало раскрыть вам глаза гораздо раньше, но вы ничего не желали слушать, а я, надеясь на ваше благоразумие, не решался давить на вас. Я ошибался, у вас, похоже, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, и, дабы вразумить вас, я был вынужден прибегнуть к вот такой жесткой мере. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Итак… Помните, то происшествие в коридоре дома Вальза? Перед тем, как с потолка обрушились плиты, я неуклюже подвернул ногу, вы остановились и любезно предложили мне свою помочь, и тем самым спасли себе жизнь.
– А я все ждал, когда же ты зацепишься за эту случайность, – фыркнул Гимнаст.
– Случайность? – поднял бровь старик. – Вы называете случайностью тот факт, что у мага второй ступени ни с того ни с сего, на ровном месте, вдруг подворачивается нога, да так, что он беспомощно прижимается к стене, не в состоянии сделать дальше ни шагу? А как только с потолка срываются камни, он моментально исцеляется?.. Ха! Хороша случайность! Друг мой, да мне потребуются доли секунды, чтобы срастить любой перелом у себя на теле! Вам это может подтвердить любой мало‑мальски разбирающийся в магии колдун. Думаете, почему был так шокирован наш проводник? Все очень просто: он находился под воздействием наложенной мною иллюзии и был абсолютно уверен, что мы с вами не остановились, а продолжали неотступно следовали за ним, и оказались погребены под каменными плитами. Теперь представьте, каково ему стало, когда вдруг подскакиваете вы, живой и невредимый. Да у парнишки от ужаса чуть ум за разум не зашел! Ведь он самолично эту вашу случайность подстроил!.. По глазам вижу, что вы мне не верите. Впрочем, хорошо, пусть будет по‑вашему – случайность. Отлично, тогда скажите на милость, с какой радости вышколенному слуге барона вдруг пришла в голову совершенно безумная идея вырывать у вас из рук бокал с вином? Что – тоже случайность? Ага, временное помешательство – как бы не так. На самом же деле все объясняется очень просто – этот слуга получил приказ отравить вас, и у него на подносе один из бокалов имел крохотную царапину. В этом бокале был яд, и именно этот бокал он должен был поставить перед вами. Теперь представьте себе: в самый последний момент слуга с удивлением обнаруживает, что злосчастная царапина присутствует на всех трех бокалах. Вот у парнишки нервишки‑то и не выдержали… Что‑то вы, милорд, уже не больно‑то пытаетесь мне возражать… Перехожу к последней случайности. Прошлым вечером в кувшины с вином какой‑то чудак подсыпал лошадиную дозу очень сильнодействующего снотворного. Мне‑то удалось справиться с сонливостью, все‑таки какой‑никакой, а я маг. Вы же, как впрочем и все остальные участники охоты, провалились в глубокий, крепчайший сон. И что вы думаете? Хотите верьте, хотите нет, но среди ночи по вашу душу наведались два вооруженных до зубов головореза. Мне удалось стравить их друг с другом, но мои возможности не беспредельны, и в этот раз иллюзия наложилась с большим трудом. Скажу вам больше – если бы убийц было не двое, а, к примеру, трое, то вы, милорд, были бы уже полночи как покойник… Что ж, вот, пожалуй, и все, – подвел итог сказанному Кремп. – Я вас предупредил и что хотел рассказать – рассказал. Теперь вам решать. Сейчас я сниму с вас парализующее заклинание, и мне останется лишь надеяться, что вы наконец‑то прислушаетесь к голосу разума. Знайте, милорд Гимнс, я обещал вашему другу Высшему магу Люму, что буду оберегать вас до последнего дыхания и я намерен сдержать слово. И сдержу, чего бы это мне ни стоило! Вы же поступайте, как сочтете нужным. – Старый маг пробормотал себе под нос короткую скороговорку и, улыбнувшись насупившемуся слушателю, объявил: – Все, милорд, вы уже свободны.
После откровений Кремпа у Гимнаста язык не повернулся осуждать старика за его жесткие меры.
«Похоже, дед последние пару дней только тем и занимался, что оберегал мою жизнь. А я, скотина неблагодарная, вместо „спасибо“ его и так, и рас‑так, и рас‑вот‑эдак, и рас‑вот‑перетак, и по маме, и по папе…» – строго отчитал себя лорд и вслух повинился перед магом:
– Кремп, дружище, ты меня, дурака, извини. Мне ведь на самом деле казалось, что вся эта несуразица в доме барона лишь нелепая цепь несчастных случаев.
– Рад, что наконец открыл вам глаза, – удовлетворенно кивнул маг.
– И что же нам теперь делать? – спросил Гимнаст, поднимаясь с топчана и усаживаясь рядом с Кремпом. – Ты узнал, кто за мной охотится? Неужели барон Вальз? Вот ведь гад! А еще отцовским другом прикидывался!
Старик‑маг покачал головой и возразил:
– Нет, милорд, интуиция подсказывает мне, что барон Вальз к покушениям на вашу жизнь не имеет никакого отношения.
– Но если не он, то кто?
– Единственное, что мне известно – покушавшиеся на вашу жизнь слуги барона и наемные убийцы выполняли приказ некоего таинственного итана, – поведал Кремп.
– Это еще кто такой? – удивился Гимнаст.
– Я надеялся получить от вас ответ на этот вопрос.
– От меня???
– Ну да. Ведь его люди охотятся за вами. Видать, вы чем‑то очень сильно ему насолили.
– Но я сам сегодня впервые от тебя об этом итане услышал, – пожал плечами лорд.
– Что ж, раз так, то будем надеяться, что больше вы о нем никогда и не услышите, – Кремп ободряюще похлопал молодого товарища по плечу.
– А что мы теперь будем делать? – спросил Гимнаст.
– Ждать, – без колебания ответил маг.
– Ждать? Но чего – пока меня прирежут или отравят? – возмутился лорд. – Сам же говоришь, за мной идет настоящая охота!
– Вот именно – за вами охота, – спокойно кивнул Кремп. – Поэтому сейчас, милорд, вам надо на время затаиться и дождаться прибытия в город друзей. А уж потом… Рядом с двумя такими великолепными рыцарями, как сэр Стыод и сэр Лил, и парой таких сильных магов, как Корсар и ваш покорный слуга, вам некого будет опасаться. Мы вернемся в дом барона и распутаем этот жуткий змеиный клубок.
– Да, пожалуй ты прав, – вынужден был согласиться лорд. – Так мы и поступим! Но как мы узнаем, что друзья в городе? Ведь ежедневно в порт приходят десятки, а то и сотни кораблей – они могут прибыть на любом из них. Может они вообще уже давно в городе, а мы понятия об этом не имеем.
– Не беспокойтесь, милорд, я уже обо всем позаботился, – заверил маг. – В порту я установил небольшую, но весьма действенную магическую ловушку, и… Как бы это поточнее… В общем, не важно. Одним словом, как только наши друзья попадут в город, я сразу же буду это знать. Так что, как видите, у меня все под контролем.
– Отлично! Хоть бы уж поскорее они появились, а то мы тут с тобой, не ровен час, с тоски загнемся.
– Ничего, пообвыкнемся, – улыбнулся старик. И вдруг посерьезнев спросил: – Да, вот еще что. Ваше высочество, я могу вас кое о чем попросить? Это очень для меня важно.
Гимнаст картинно развел руками и произнес:
– Дружище, к чему столько церемоний? Валяй, выкладывай! Что там у тебя?
– Милорд, – попросил Кремп, – если вы вдруг заметите, что я во сне веду себя как‑то странно, немедленно меня разбудите. Хорошо?
– Как это странно! – удивился нелепой просьбе Гимнаст.
– Ну, там, начну громко стонать, разговаривать, с боку на бок ворочаться… Да вы сами увидите. Меня, понимаете, последнее время кошмары замучили, не дают проклятущие выспаться, – соврал маг. – Так я могу на вас рассчитывать?
– Конечно, Кремп, о чем речь. Да для меня человека сна лишить, можно сказать, мечта всей жизни!
– Вот и хорошо, – кивнул маг.

Следующие две недели тянулись мучительно медленно.
Гимнаст просто с ума сходил от безделья, у него снова появилась проклятущая хандра. Стоило ли уплывать с острова и с риском для жизни избавляться от треклятого кольца, если теперь ему еще тоскливее, чем в Красном городе. Друзей все нет и нет, а без них строгий Кремп своему подопечному даже носа из гостиничного номера высунуть не позволяет. Да ладно бы нормальный номер был, а то однокомнатная конура дюжина шагов в длину и семь в ширину, вместо ванной – бочка с водой в углу. Счастье что хоть туалет‑то в номере есть – правда очень маленький, сто лет не чищенный и со сломанным сливным бочком, но пусть уж хотя бы такой, чем никакого. Но бытовые неудобства, вдруг обрушившиеся на голову изнеженного дворцовой роскошью лорда, не шли ни в какое сравнение с возобновившимися приступами хандры. Днями и ночами напролет одно и то же: только спишь, ешь и снова спишь. И никаких тебе развлечений. Скукотища, хоть волком вой!
Кстати о еде, ее три раза в день им в номер исправно приносил хмурый неразговорчивый тип – хозяин этого вонючего клоповника. Дневной рацион добровольных узников не отличался разнообразием: на завтрак пшённая каша с горячим молоком; в обед жареное мясо с гарниром из вареных овощей и дешевое, сильно разбавленное водой вино; на ужин пиво с жареной рыбой. И так каждый день. На просьбу Гимнаста малость разнообразить меню сердитый хмырь ответил грубой бранью: мол, не нравится – катитесь отсюда к такой‑то матери… Пришлось смириться и есть, что приносят.
После двухнедельного безвылазного пребывания в вонючем номере одуревший от безделья лорд теперь пожалуй с радостью согласился бы даже на скандал со своей стервозной женой, какое‑никакое, а все же развлечение. Болтать с Кремпом ему уже давно надоело – ну сколько можно повторять одни и те же набившие оскомину фразы! А чтобы освежить разговор, нужно выбраться за пределы четырех ненавистных стен. Что совершенно невозможно пока не приплывут друзья. А их все нет и нет. Вот такой замкнутый круг получается.
Гимнаст уже давно перестал бояться таинственного итана и его коварных убийц. Будь его воля, он бы давно сбежал из ненавистного номера. Но старик‑маг в течение этих двух недель ни на минуту не смыкал глаз. О побеге из‑под такого неусыпного контроля не могло быть и речи. Стоило лорду как бы невзначай приблизиться к двери – Кремп тут же грозил ему парализующим заклинанием. Гимнаст испуганно отступал, возвращался на свой топчан, ложился и закрывал глаза, ища во сне спасения от вновь нахлынувшего приступа безнадежной хандры…
Это двухнедельное бодрствование далось магу тяжелой ценой. Ежедневная борьба с сонливостью забирала всю его магическую энергию без остатка. И хотя внешне Кремп выглядел бодрым и даже улыбался – на самом деле он держался из последних сил. Он уже давно не чувствовал себя таким старым и беспомощным. Пока силы оставались, старик держался… Но чудовищная усталость в итоге взяла свое, и в один отвратительный миг глаза мага закрылись, и открыть их, увы, не хватило сил.
Услыхав храп старика, Гимнаст поначалу не поверил своим ушам, но вот храп повторился, и ещё раз, и ещё…
Стараясь не шуметь, лорд поднялся со своего жесткого ложа, на цыпочках подкрался к топчану Кремпа, склонился над ним и замер, прислушиваясь и приглядываясь.
Глаза мага были крепко закрыты, грудь равномерно вздымалась и опускалась, из приоткрытого рта вырывался негромкий храп.
Выждав несколько минут и удостоверившись, что старик не притворяется, лорд выпрямился, отвернулся от спящего мага и все так же на цыпочках направился к выходу из номера.
«Не обижайся, Кремп, я всего на пару часиков, – мысленно оправдывал свое вороватое бегство Гимнаст. – Чуток прогуляюсь: к океану съезжу, на город посмотрю и обратно вернусь. Мне просто жизненно необходима эта прогулка. Все, хватит с меня, я сыт по горло нашим долбаным номером! Уж лучше умереть от меча врага, по крайней мере, есть в этом что‑то героическое, нежели сдохнуть тут от хандры. Но ты не переживай, старина, я быстро. Ты и одного сна досмотреть не успеешь, а я уж тут как тут».
Лорд запер дверь их комнаты на два оборота ключа и, насвистывая себе под нос веселый незатейливый мотивчик, вышел из гостиницы.
Ему пришлось изрядно попетлять в лабиринте безлюдных трущоб, прежде чем он выбрался на нормальную широкую улицу. Здесь он быстро поймал извозчика и помчался разгонять тоску.
Он не вернулся ни через два, ни через три, ни даже через четыре часа…
А Кремп спал. И видел очередную серию зловещего кошмара.
Он стоял на пустынном безлюдном пляже. Голову и плечи сквозь тонкую ткань алого плаща ласково согревало солнышко, у самых его ног лениво накатывали на берег маленькие волны, перед глазами блестела зеркальная гладь спокойного океана, мягкий песок услужливо прогибался под босыми ступнями мага. Как же здесь было хорошо! Он уже начал забывать, каким прекрасным может вдруг сделаться сон.
Но навеянное прекрасным пляжем спокойное умиротворение продлилось недолго. Старый маг вдруг почувствовал за своей спиной чье‑то молчаливое присутствие. Тяжелый, пронизывающий взгляд мучителя ожог его убеленный сединой затылок.
«Ну уж нет! Дудки! Здесь, на этом спокойном, тихом пляже, я уж точно ничего не боюсь!» – разозлился маг.
И действительно, сейчас развернуться оказалось удивительно легко.
Он сразу узнал своего бывшего друга, ничуть не изменившегося за более чем сто лет их знакомства. Перед ним стоял Высший маг Наз.
– Не ожидал меня встретить, а, Кремп, дружище? – приветливо улыбнулся ему Высший. – Да полно, не пугайся. Мы ведь старые друзья, а я не держу зла на своих друзей.
Теперь старик понял, почему голос из первых двух кошмаров казался ему таким знакомым. Конечно, ведь он принадлежал его бывшему другу Назу. Как же он раньше‑то не догадался? Ведь все было яснее ясного! А теперь слишком поздно, он вновь угодил в сети Высшего – никакой это не сон, а искусный магический капкан, вырваться из которого собственными силами у него вряд ли получится. Старому магу оставалось лишь уповать на расторопность и сообразительность милорда Гимнса и надеяться, что тот вовремя спохватится и сумеет его разбудить…
– Кремп, не делай такого несчастного лица! – снова заговорил Высший. – Ну проиграл, с кем не бывает? Я же говорю: не держу зла на своих, друзей, пусть даже бывших… Вспомни, ведь я тебя с самого начала честно предупредил, что это не твоя игра! До сих пор ты выказывал прямо‑таки чудеса упрямства. Признаюсь, не ожидал от тебя такой силы духа! Тебя прощает лишь твое неведение. Но теперь‑то ты, надеюсь, понимаешь, кому наивно пытаешься противостоять?
– Наз, но почему? – пробормотал старый маг, ежась под пронизывающим взглядом могущественного собеседника.
– Вопросы, вопросы, – покачал головой Высший. – Как легко их задавать – и как порой тяжело бывает найти достойный ответ. Я, конечно, могу соврать или отшутиться, но мне не хочется этого делать. Ты задал вопрос, на который нет ответа. Просто его не существует, и смирись с этой мыслью. Я не собираюсь пересказывать тебе всю свою жизнь – это будет чересчур скучно и очень долго. А без этого пересказа ты все равно ничего не поймешь. Повторяю, это не твоя игра. Все, что тебе надо сделать – это купить билет на ближайший корабль и плыть обратно на остров Розы. А я сдержу свое слово и открою тебе секреты дюжины высших заклинаний, зная которые, ты сможешь стать очень сильным магом. Подумай!
– А если я не соглашусь? – спросил старый маг.
– Тогда смерть твоя будет ужасна, – осклабился Высший.
От Наза повеяло зловещим холодом. Спокойная интонация его голоса нисколько не изменилась, но взгляд превратился в тот самый, из предыдущих кошмаров.
– Жалкий упрямец! Ответь мне: тебе ведь нравится вся эта красота? – широким жестом обеих рук Высший указал на солнечное небо, спокойный океан и теплый песок. – Ты любишь день и не доверяешь тьме? Ты – пораждение мерзкого света! Но, если ты не сойдешь с моей дороги, твоим домом, старик, станет вечная ночь! Со всеми ее ужасами и кошмарами, которые тебя так пугают… Ты хочешь этого? Ну же, ответь мне?
– Не‑не‑нет, На‑наз, – заикаясь от страха, пробормотал старик.
– Чего ты там бормочешь? – поморщился Высший. – Отвечай громче.
– Тебе меня не запугать! – зажмурившись, крикнул маг.
Ему ужасно трудно дались эти слова, он весь покрылся липким холодным потом, голос противно задрожал, но недоумевающее выражение как‑то вдруг вытянувшегося лица Наза воодушевило старого мага. Неожиданно он отчетливо осознал, что стоящий перед ним грозный Высший очень даже уязвим. На смену страху пришло любопытство: а с чего вдруг такой интерес у Высшего мага к его скромной персоне?
Продолжил Кремп уже гораздо более уверенным голосом:
– Я слишком долго хоронил себя за неприступными стенами Магических замков Ордена Алой Розы, в надежде постичь Настоящее, Истинное, Высшее искусство. А жизнь стремительно проносилась где‑то за моей спиной. До сих пор я понятия не имел, как же она прекрасна! Ведь это так здорово уметь смеяться и плакать, любить и ненавидеть. Здорово иметь верных и смелых друзей, на которых можешь положиться в трудную минуту. Ты прав, Наз, я уже старик, и мне надо торопиться жить, ведь годы очень скоро возьмут свое. Судьба сжалилась надо мной, подарив мне этот удивительный шанс, и ты думаешь, я променяю его на дюжину мертвых заклятий? Нет, Наз! Старина Кремп изменился с момента последней твоей с ним беседы, теперь он готов драться за свою мечту. И плевать я хотел на тебя, Высший, со всеми твоими кошмарами! Пошёл вон! Убирайся!.. Ну, что уставился? Не ожидал подобного от трусливого старика Кремпа? Я все сказал!
Да, Наз был шокирован откровением бывшего друга, посмевшего воспротивиться воле Высшего!
«Похоже, старик действительно под старость лет окончательно выжил из ума и разговаривать с ним теперь совершенно бесполезно, – вынес Высший свой молчаливый приговор. – Кретин! А ведь все могло так хорошо устроиться. Что ж, это твой выбор. Прощай, трусишка!» Наз молчал и смотрел на жалкое порождение магического Ордена Алой Розы – последнего форпоста света в этом мире. И поневоле ухмылка злого сочувствия расплывалась на его суровом лице. Пауза затягивалась. Наз чувствовал, как стоящий напротив старик внутренне напрягается, и видел, как первоначальная бесшабашная удаль в его глазах постепенно уступает место холодному трезвому расчёту, вслед за которым приходит страх.
– Ха‑ха‑ха‑ха‑ха!..
Дикий смех Наза сотряс молчаливое великолепие райского уголка. И вместе с этим леденящим душу смехом началось так долго ожидаемое Кремпом светопреставление.
Окружающая старика действительность стала невыносимо медленно изменяться. Происходящее напоминало наложение одной картинки на другую – этакая плавная замена дня ночью, и все так чинно, благородно, спокойно. НЕОТВРАТИМО спокойно.
Не было ни сбивающего с ног ветра, ни пригибающего к земле ливня, ни ослепительно ярких вспышек молний, ни пугающих своей неожиданностью раскатов грома.
Лишь леденящая душу НЕОТВРАТИМОСТЬ и жуткий, нечеловеческий смех Наза.
Хотя постойте!
Все же что‑то было. Какой‑то очень знакомый с детства звук – то ли треск, то ли шипение. С каждым мгновением он нарастал. НЕОТВРАТИМО.
Над головой место солнца вероломно захватила лупа. Яркий дневной свет сменился мрачным полумраком. Но, что удивительно, море и прибрежный песок местами приобрели оранжевый оттенок.
Почему‑то становилось трудно дышать – все труднее и труднее. Морская свежесть исчезла без следа, а на смену ей пришла удушливая жара. Алый плащ старика буквально за считанные секунды насквозь промок от его собственного пота.
– Ха‑ха‑ха‑ха‑ха!..
Наз, по‑прежнему, находился в десяти шагах от старика и продолжал свое зловещее веселье, но в его фигуре что‑то изменялось.
Неуловимо, но НЕОТВРАТИМО. Что именно – этого Кремп никак не мог понять. Количество оранжевых пятен вокруг Кремпа постоянно увеличивалось – и вместе с ними нарастала жара.
Старый маг запоздало догадался, какую страшную участь приготовил для него Наз. Распространяющийся в воздухе запах гари, подтвердил его самые худшие опасения. Теперь ему стало понятно, откуда доносится этот зловещий треск.
Неожиданно в двух местах под оранжевыми пятнами в море вздулись огромные пузыри и с треском лопнули, выпустив на волю бушующее пламя. Зрелище было поистине фантастическое. Вода горела, как хорошо просушенное дерево – от нее не поднималось даже крохотного облачка пара.
В трех местах одновременно треснул пляж и запылал песок.
«Как же так, ведь вода и песок не могут гореть! – изумился про себя Кремп. – Выходит, это лишь иллюзия, искусный магический мираж Высшего. Надо лишь сосредоточиться и поставить барьер. И все тут же прекратиться. Но, бог мой, как трудно становится дышать…»
Злобный хохот Высшего раздавался уже отовсюду. Этакое жуткое издевательство над бестолковыми попытками паникующего старика сохранить свою плоть неуязвимой.
«Проклятье! Абсолютно ничего не получается! – бесновался старый маг. – Но ведь должен же быть какой‑то выход…»
Земля трескалась уже в двадцати шагах от Кремпа. Гудящее пламя стремительно приближалось к нему со всех сторон. Страшный смех Наза не умолкал ни на секунду.
Кремпу стало ясно, что не так с фигурой Высшего. Она была полупрозрачна, и огонь не причинял ей никакого вреда. Это был всего лишь жалкий призрак Наза. Сам же чародей, наверняка, уже давным‑давно покинул это гиблое место.
– Что же делать? – бормотал себе под нос испуганный старик. – Ну‑ка заклинание «Водяной смерч»! – Он скороговоркой выкрикнул формулу заклинания. – На, получи! – И тут же в отчаянье схватился за голову. – Нет! О, ужас! Вода для этого пламени – лучшее топливо! Бред, несуразица…
Земля треснула еще в одном месте, и дистанция между магом и огнем сократилась до семи шагов.
Волосы на голове Кремпа начали потрескивать от жара, запахло горящей плотью, – теперь старик очень четко и во всех деталях представлял, что чувствует рак, заживо брошенный в кипящую воду.
Пламя уже в пяти метрах от него. Кровь в жилах начала закипать в буквальном смысле слова. Утомленный поиском спасительного выхода мозг был уже не в силах здраво рассуждать. Мысли в голове стали путаться, перед глазами в безумном хороводе замелькали отрывки его длинной скучной жизни.
Три метра до огня…
Паника!
Все!
Это конец!
Он уже перестал чувствовать боль, одежда его истлела, волосы сгорели, тело покрыто волдырями…
Капкан захлопнулся. Выхода нет.
«Назу удалось расправиться с моей несчастной плотью, но Высший так не смог сломить упрямый дух строптивого мага!» – сгорающий заживо старик улыбнулся этой своей последней здравой мысли. Ноги его подкосились, он рухнул на раскаленный, плавящийся песок.
Хищное пламя приблизилось к жертве еще на метр…

Гимнаст наслаждался долгожданными мгновениями свободы. Он пообещал извозчику заплатить по двойному тарифу, если парень прокатит его с ветерком, и теперь несся в изящной коляске по незнакомым улицам Солёного города.
За две недели, безвылазно проведенные в третьеразрядном клоповнике, он свыкся с неприятным запахом – просто принюхался, привык, адаптировался – и теперь ничто не мешало ему получать от жизни нехитрые удовольствия. Утолив накопившуюся за недели вынужденного заточения потребность в быстром передвижении из точки А в точки В, С, D и так далее, он ужасно захотел есть.
Разумеется, он приказал вести себя в лучший ресторан города, и через полчаса уже восседал за роскошно сервированным столом и уплетал за обе щеки великолепно приготовленные телячьи отбивные, заливая их ароматным вином. Правда счет в этом заведении оказался весьма впечатляющим – но что такое, судари мои, для лорда Гимнса пять‑шесть золотых колец! Пустяк, не сравнимый с полученным удовольствием! Впервые за две недели он воистину наслаждался обедом – да одно это ощущение долгожданной удовлетворенности своей драгоценной персоны стоило целого состояния!
Из ресторана лорд вышел сытый и довольный. Возивший его все утро извозчик и не думал уезжать – когда еще попадется такой клиент! (Таксисты в привычном Гимнасту мире назвали бы его «пиджаком». Здесь таких называли похоже – «золотой плащ».)
Не успели за лордом закрыться двери, придерживаемые согнувшимся буквой «Г» местным аналогом швейцара, а возница уже услужливо распахнул перед ним дверцу своей коляски.
Отсыпав ему очередную горсть серебра, Гимнаст приказал везти себя в порт. После сытного обеда нет ничего лучше, как подышать чистым свежим океанским воздухом и полюбоваться на неторопливый плеск волн. Столь потрясающее открытие лорд сделал еще во время недавнего морского путешествия и теперь возжелал вновь насладиться этим незабываемым ощущением.
Океан сегодня был на удивление спокоен. Ласковое солнце радовало глаз мириадами рассеивающихся по бескрайней водной шири бликов.
Солёный, надо заметить, был одним из крупнейших портов этого мира. Ежедневно его посещало и покидало до сотни кораблей. Вон на горизонте показался очередной океанской красавец. Молочно‑белый борт и высокие паруса, необычного лимонного цвета. С какой легкостью он скользит – летит! – над волнами! Просто глаз отвесть невозможно!
«Вот так бы все и бросил! Сел бы на подобное быстрокрылое созданье… – размечтался Гимнаст. И тут же сам себя вернул с небес на землю: – Хотя… Все это мы уже проходили, и романтики хватает максимум дня на два. К тому же еще в океане случаются и шторма. – Он поежился от неприятных воспоминаний недавнего путешествия. – А вот покататься часиков пять на подобном великолепии, а затем восвояси – совсем другое дело. Надо будет как‑нибудь попробовать… И все же как чертовски хорош этот корабль! Глядел бы и глядел…»
Гимнаст с по‑детски счастливой улыбкой на устах прислушивался к мерному плеску прибоя. В его глазах отражалось очередное, летящее к нему на всех парусах желание.
Жизнь была прекрасна.
И вдруг его сердце пронзила волна нестерпимой боли. Гимнаст ощутил острую потребность немедленно вернуться в гостиницу.
Возница, уснувший на козлах в ожидании пассажира, был разбужен самым немилосердным образом – лорд Гимнс попросту отвесил ему оплеуху. Получив приказ не жалея лошадей везти лорда обратно к гостинице, перепуганный парень принялся нахлестывать коней…
Еще с улицы Гимнаст заметил струйки серого дыма, вылетающие из окон их с Кремпом комнаты.
– Боже мой! Да там никак пожар! А старик‑то ведь спит! – воскликнул Гимнаст.
Не успела коляска полностью остановиться, как он выскочил из нее и бросился со всех ног в свой номер, оставив изумленному извозчику кошель с остатками серебра.
Зрелище, открывшееся взору Гимнаста в номере, незамедлительно подвигнуло его извергнуть из себя остатки недавно поглощенного обеда. Он едва добежал до туалета.
Оказалось, что в комнате не было и намека на пожар, а дым и ужасная гарь распространялись от самого мага, на глазах Гимнаста превращающегося в обуглившуюся головешку.
Выскочив из уборной, Гимнаст подхватил с пола пустой кувшин из‑под пива и, зачерпнув из кадки холодной воды, выплеснул ее на обгоревшего Кремпа.
Раздалось раздраженное шипение, заклубился зловонный пар…
Прежде чем старик потух окончательно, Гимнасту пришлось еще раз пять повторять процедуру. Он действовал, как робот, чисто механически и совершенно не отдавая себе отчета в том, что в данную секунду делает. Закончив поливать обгоревшие останки друга, Гимнаст плюхнулся на свой топчан и, схватившись руками за голову, затрясся в беззвучных рыданиях. Нервы у молодого человека не выдержали потрясения, и следствием только что пережитого шока стала бурная истерика. Срывающимся от рыданий голосом лорд каялся перед безмолвными стенами убогой коморки:
– О Господи! Он же меня предупреждал!.. А я… Что если заснет, необходимо немедленно его разбудить!.. А я?.. Как же подобное возможно? Что же это… У‑у‑у!.. Это я во всем виноват, скотина неблагодарная! Отдохнуть, видишь ли, захотелось, поразвлечься!.. Ну и что мне теперь делать одному, без старика?.. У‑у‑у!.. Мне нет прощения!.. У‑у‑а!..
Неизвестно сколько бы времени Гимнаст занимался самобичеванием, призывая на свою неблагодарную голову все напасти этого мира, но вдруг его очередную витиеватую тираду, целью которой было доказать, что он, лорд то есть, является самой сволочной сволочью из всех сволочей всех времен и народов, неожиданно на полуслове оборвал до боли знакомый, чуть хрипловатый голос:
– Да полно вам, милорд, такое о себе выдумывать. Оно, конечно, сам себя не похвалишь – никто не осмелится… Понимаю. Но, с другой стороны, так уничтожаться в присутствии своего… гм… дворецкого!
Гимнаст так и застыл с разинутым на полувсхлипе ртом.
Перед ним на чуть подгоревшем топчане сидел живой и невредимый Кремп.
Так кого же это он так старательно отливал водой? Кого он пытался реанимировать? Кого??? Что это за дурацкие шуточки?!
– Ну, ну, успокойтесь, дорогой милорд Гимнс, – продолжал как ни в чем ни бывало старик. – Вам вредно так волноваться. Ведь вы же не маг, и ваши нервные клетки, к сожалению, не восстанавливаются… Огромное вам спасибо, милорд! Если бы вы не появились столь своевременно… Мне даже страшно подумать, что бы со мною сталось.
– Но как же так! – растерянно пробормотал Гимнаст. – Ведь от тебя остался, считай, один обгоревший скелет…
Старый маг бодро вскочил с кровати, подошел к лорду и, протянув ему обе свои руки, попросил:
– Вот, пощупай и убедись, что я живой. А то ты так смотришь, как будто призрака увидел.
Прежде чем дотронуться Гимнаст тщательно оглядел обе руки мага. На них, так же, как и на лице, он не обнаружил ни единого даже самого маленького ожога.
– Неужели все выглядело настолько плохо? – покачал головой Кремп, наблюдая колебания лорда.
– Послушай, Кремп, будь другом, объясни, что происходит, – взмолился Гимнаст. – Врываюсь, на твоей постели валяется какой‑то обуглившийся труп. Я, грешным делом, подумал, что это ты. Но, похоже, с тобой, слава богу, все в порядке. И вдруг… Ну же, – вскипел он наконец. – Я жду объяснений!
– Не хотелось бы лишний раз вас расстраивать, милорд, – старый маг озорно улыбнулся, – но сдается мне, что тем самым обуглившимся в постели, скорее всего, был именно я.
– Как это? – опешил Гимнаст. – Ведь на том трупе места живого не было? И вот, полчаса не прошло – снова здоровый, улыбающийся… Ты чего, вроде как шутить со мной пытаешься, что ли?
– Милорд, не забывайте, я ведь маг. Благодаря нескольким очень сложным целительным заклинаниям мое тело способно быстро восстанавливаться после самых суровых ран. Разумеется, при условии, что раны не смертельны, – улыбаясь пояснил Кремп. – Это вам может подтвердить любой мало‑мальски разбирающийся в магии колдун. Увиденные вами ожоги лишь выглядели ужасно, но на самом деле от огня пострадали только волосы и кожа. Жизненно важные органы, к счастью, остались невредимы. Получаса для моего полного восстановления оказалось более чем достаточно.
– Ну хорошо. Допустим я тебе верю, – не очень убеждено кивнул Гимнаст. – Но что же произошло? Зачем тебе понадобилось устраивать этот жуткий спектакль с самосожжением? Или ты подобным, извращенным способом пытался выяснить крепость моей нервной системы?
– Что ж, видимо объяснений не избежать, – сдался маг, присаживаясь на кровать рядом с Гимнастом. – Помните, милорд, я просил вас: моментально меня разбудить, если вы вдруг заметите, что я во сне веду себя как‑то странно? Вы ещё пожелали тогда узнать, с чего бы это вдруг мне спокойно не спится, а я сослался на одолевшие меня кошмары. Так вот, я тогда сказал вам не всю правду. Я не акцентировал вашего внимания на серьёзности проблемы, поэтому вы не придали моей просьбе должного значения. Эта оплошность, мне чуть было не стоила жизни, посему сейчас я хочу рассказать вам все, как есть… Дело в том, милорд, что в последнее время мне стали сниться жуткие сны. Даже не сны, а нечто иное – какие‑то непонятные магические наваждения…
Больше Кремп молодому другу ничего не успел рассказать – в дверь их комнаты вдруг громко постучали.
Маг с лордом дружно переглянулись, но ни тот, ни другой не успели даже слова вымолвить. Потому что в следующую секунду сорванная с петель дверь с грохотом обрушилась на пол их комнаты.

Злобный хохот Наза оборвался так же неожиданно, как и начался, и вместе со зловещим «ха‑ха‑ха» исчез и гигантский костер. Снова ласковое солнце пыталось согреть холодное сердце Высшего мага Наза своим теплом, легкий океанской бриз игриво взъерошивал его колючие волосы, ноги по щиколотку утопали в мягком песке…
Кремп сбежал от него в третий раз.
Жалкий маг второй ступени посмел открыто бросить вызов ему, Высшему!
И снова остался жив. И в этот раз ему повезло.
Но игра еще только‑только началась. Еще будет предостаточно возможностей отомстить, и удача рано или поздно оставит предателя Кремпа!
Он уже боится спать – а это только цветочки!
Кремп обречен!
Хищная улыбка пробежала по лицу сорокалетнего мужчины. В его глазах появилась жуть.
И Наз снова захохотал…

Глава 4

– Ну же, Слеза, я жду, докладывай, что за срочное дело у тебя ко мне? Надеюсь не пустяк?
Разговор происходил на тенистой веранде, совершенно скрытой от посторонних глаз разросшимися деревьями дикого, запущенного сада. Оба собеседника были одеты в неприметные серые балахоны, на лице у каждого была черная, маскарадная маска.
– Итан, мы напали на след лорда, – отрапортовал Слеза.
– Так что же ты молчал, дубина! – раздраженно всплеснул руками таинственный господин. – О таких новостях необходимо докладывать в первую очередь, а не дожидаться пока я из тебя все, как клещами, вытягивать стану! Откуда только берутся такие олухи на мою голову! Ну же, рассказывай, как вы его нашли!
– Извините, итан, виноват, исправлюсь, – скороговоркой выпалил нерадивый слуга и стал докладывать: – Нам повезло. Сегодня днем Гудз, прогуливаясь по Вишневой улице, вдруг увидел лорда Гимнса, выходящего из дверей шикарного заведения Альба. Старина Гудз не растерялся и незаметно сел лорду на хвост. От ресторана Альба Гимнс поехал на извозчике в порт, там погулял часок и отправился в гостиницу. Разумеется, молодчина Гудз проследил его до самого номера. И, благодаря его расторопности, теперь лорд наверняка будет в наших руках.
– Что за гостиница?
– В Раскатных Трущобах, называется «Приют у хмурого Барша».
– Где, где – в Раскатных? Но там же сплошь одни клоповники! – фыркнул итан. – Надо же, кто бы мог подумать – не мудрено, что мы его так долго не могли отыскать. Ай да лорд.
– Жду ваших распоряжений, – напомнил о себе слуга.
– Отличная работа, Слеза, – похвалил итан. – Если дело выгорит, рекомендую тебя и Гудза в зуланы… Собирай отряд. Я думаю, пяти опытных лангов будет более чем достаточно. Хотя, нашему лорду невероятно везет, он уже трижды уходил от верной смерти – в этот раз промашки быть не должно. Так что бери с собой всех кого найдешь. Поторопись, через полчаса ланги должны ждать меня у дверей клоповника Барша. И еще, Слеза, немедленно пришли ко мне Святого с Клещом. Все, выполняй.
Слуга низко поклонился грозному господину и поспешно удалился.
Не прошло и пяти минут, как место ушедшего в беседке заняли две другие загадочные фигуры, также закутанные в серые плащи и с масками на лицах.
– Господа! Мне только, что доложили, что лорд Гимнс снова у нас на крючке, – обратился к вошедшим итан. – Вы помните наш предыдущий разговор?
Две фигуры в сером молча склонили головы в знак согласия и повиновения.
– Смотрите не подведите меня, – продолжил итан. – Лорд мне дорого заплатит за смерти Веселого и Щепки. И еще кое за что заплатит… Теперь, к делу, господа. Итак, Святой, ты по‑прежнему утверждаешь, что этот старик, дворецкий лорда, никто иной, как колдун?
– Да, итан, – едва слышным шепотом прошелестел в ответ один из вошедших. И так же тихо продолжил: – И совсем не слабый колдун. Создавать столь правдоподобные иллюзии под силу очень немногим. ДЯ например, вряд ли смогу создать что‑либо подобное.
– Но ты уверен, что вы с Клещом справитесь? – забеспокоился итан.
– На любую силу всегда найдется хитрость, – поклонился колдун.
– Давайте без философии. Отвечайте намой вопросы ясно, четко и понятно!
– Извини, итан. Мы справимся, – прошелестел Святой.
– Вот, совсем другое дело. А то сила, хитрость… Клещ, ну а ты чего молчишь?
– Я полностью согласен со Святым, – Голос второго был точной копией первого, такой же едва слышный шёпот. – Колдун лорда один – нас двое. И мы не новички в своём деле.
– Отлично! Что ж, тогда по коням. Слеза с остальными ребятами должно быть уже нас заждались.
Две фигуры в сером еще раз молча склонили головы и двинулись следом за своим итаном…
На глухой мрачной улочке Солёного города три всадника, закутанные в одинаковые серые плащи, подъехали к небольшой группе вооруженных людей, одетых в точно такие же неприметные серые балахоны.
– Как дела, Слеза? Чем порадуешь? – спросил итан.
– Лорд Гимнс со своим дворецким по‑прежнему находятся в номере. Все выходы я перекрыл, убежать им не удастся. С хозяином гостиницы договорился – ни он, ни его люди вмешиваться не будут.
– Отлично! Сколько ты привел лангов?
– Со мной семеро ветеранов и еще десять молодых перекрывают выходы.
– Да, я думаю, этого будет вполне достаточно. Наконец‑то, час сладостной расплаты уже так близок… Давай, Слеза, командуй, я пойду вместе с вами, но до поры буду держаться в тени. Так что не обращайте на меня внимания. Ну, с Богом!

«В чем дело, господа? Кто дал вам право так по‑хамски, без приглашения, вваливаться в чужой номер? Извольте…»
Но Гимнасту даже не позволили договорить. На него сразу с дух сторон, как коршуны на добычу, налетели сразу двое «бесцеремонных гостей». Лорду пришлось, не мешкая, выхватить из ножен кинжал и, вспоминая свои самые смертоносные па, начать отражать яростную атаку опытных убийц.
Первый из головорезов был на полголовы выше Гимнаста и раза в два шире его в плечах. В руках здоровяк сжимал огромный тесак – таким обычно на бойне разделывают мясо. Но в отличие от тех, с бойни, этот был раза в два больше. Совершенно очевидно, что если бы эта жуткая железка хоть раз попала точно в цель, то один живой лорд тут же превратился бы в двух совершенно мертвых Гимнастов.
Второй «спарринг‑партнер» лорда отличался от первого как небо от земли. Фигурой он походил на изящного, подтянутого Гимнаста, правда был чуть пониже лорда ростом и слегка поуже в плечах. В руках он держал два небольших, но очень острых серпа.
Гимнаст оказался зажат в буквальном смысле слова между молотом и наковальней. Ему приходилось демонстрировать настоящие чудеса ловкости, дабы, с одной стороны, избежать столкновения с невероятно быстрыми в руках «малыша» кривыми скальпелями, – с другой стороны, одного удара великана было достаточно, чтобы развалить его на две неаккуратные половинки.
Чехарда из стремительно сменяющих друг друга финтов, подсечек, сальто не могла продолжаться бесконечно. Силы Гимнаста были не беспредельны, а его противники, почувствовав усталость, могли смениться в любой момент, ведь в дверях с нетерпением жаждали обагрить кровью лорда свои клинки еще шестеро убийц в серых балахонах. Лорд оказался в безвыходной, матовой ситуации, и единственная, призрачная надежда уцелеть была в атаке. Ему необходимо было срочно что‑то придумать, что‑то неожиданное и рискованное.
Начав обычную серию стремительных выпадов, целью которых было заставить противников отступить на безопасное для него расстояние, Гимнаст вдруг бросился прямо под тесак здоровяка и, опередив «мясника» на доли секунды, вогнал кинжал по самую рукоять ему прямо под левое ребро.
Лорд действовал очень быстро, но «малыш» оказался еще быстрее. Распластавшись в длинном прыжке, он достал‑таки своими серпами до неприкрытой спины лорда и пробороздил на ней две глубокие царапины. От нестерпимой боли Гимнаст взвыл, но усилием воли все же смог удержать контроль над вдруг отяжелевшим телом и, вырвав кинжал из груди поверженного врага, ударил им по горлу пролетающего рядом «малыша». Фонтаны крови, брызнувшие из смертельных ран врагов, в одно мгновенье окрасили белоснежную сорочку победителя в ярко алый цвет.
«Мясник» и «малыш» одновременно рухнули на пол.
Тяжело дышащий лорд, переводя дух, опустился обратно на забрызганный кровью топчан. С двумя противниками он разделался. Но какой ценой! Его спина превратилась в один сплошной источник боли. Теперь не то что головокружительное сальто, увернуться‑то едва ли получиться. А на него уже надвигалась очередная пара молчаливых убийц, горящих желанием отомстить за смерть своих товарищей.
К счастью, Гимнасту удалось скрыть от врагов, насколько болезненной была нанесенная «малышом» рана. После столь быстрой расправы над первой парой головорезы его зауважали. Эти двое не торопились сломя голову бросаться в атаку и приближались к лорду очень медленно.
«Хоть бы знать за что убивают – все полегче бы было», – мысленно возроптал Гимнаст и попытался разговорить надвигающихся врагов:
«Эй, парни, может быть договоримся? И разойдемся по‑хорошему? Я лорд. Самый настоящий. Из Красного города. Хотите, я дам вам золота? Берите, мне не жалко, у меня много. Берите, берите».
Убийцы замерли на полпути, обдумывая заманчивое предложение лорда. Но их замешательство длилось не долго. Из‑за спин столпившихся в дверном проеме головорезов прозвучал короткий приказ: «Вперед, убейте его».
И пара убийц послушно возобновила движение.
«Что, сволочи, не хотите золота? – осклабился Гимнаст, поднимаясь на ноги и делая шаг назад. – Что же вам надо? Жизнь мою! Тогда мы вряд ли договоримся! Жалко мне вас, ребята. Честное слово, уж лучше бы золото взяли и свалили по‑тихому. Жизнь лорда Гимнса – это очень дорогая штука, и вам она совсем не по карману».
В зловещей тишине его противники стали расходиться, намереваясь одновременно атаковать с двух сторон.
Лорд прекрасно понимал, что, отступая, он тем самым загоняет себя в угол, где с кинжалом его ждет верная смерть. Ведь кинжал – это оружие нападения, а не защиты. Его спасение лишь в быстрых атаках. Но боль в спине сейчас сковала его движения, ни о каком проворстве в таком состоянии не могло идти и речи.
«Ну вот, сейчас меня убьют, – обречено подумал Гимнаст. – И куда только Кремп смотрит? Хоть бы помог чуток, что ли. А то забился в дальний угол и сидит не жив, не мертв. Нашел Лом телохранителя, ничего не скажешь, удружил! Тоже мне маг, с вшивым десятком головорезов справиться не может…»
Но Кремпу сейчас было не до лорда. Среди нападавших оказалась пара чародеев, и старик теперь вел с ними скрытый магический поединок.
В этом поединке от исполинской мощи мага второй ступени не было практически никакого проку. Шансы у обеих сторон были совершенно равны, даже у напавших колдунов было некоторое преимущество, потому как их было двое. Это был не открытый магический бой, в котором бы Кремп без труда размазал этих недоучек по стене, а некое противоборство сил характера. У кого воля крепче, чья сила духа возьмет верх.
Применять настоящую боевую магию ни та, ни другая сторона не решались. Кремп боялся повредить лорду Гимнсу, а Святой с Клещом своим «серым» товарищам.
Все что Кремп смог сделать для друга – это наложить на него отводящее боль заклинание, к счастью, оно было коротким. Но это не было решением проблемы, ведь, хотя Гимнс и мог теперь безболезненно двигаться, кровь из его ран продолжала сочиться. А вместе с ней уходила и жизнь… Однако сделать что‑то большее для лорда в данный момент маг был не в состоянии. Чтобы заговорить кровь друга ему требовалось не меньше пяти минут, а наседавшие колдуны не позволяли ему отвлечься даже на пять секунд.
«Ишь, ты! – расправил плечи на глазах преображающийся Гимнаст. – Спина вроде бы отошла!.. Спасибо, дружище Кремп! Теперь‑то уж мы потанцуем!»
Облегчение пришло как раз вовремя, дальше отступать ему было некуда, в шаге за спиной была стена.
«Ну держитесь, подлые ублюдки! – Лорд шагнул навстречу приближающимся врагам и скороговоркой добавил: – Помнится, я вам предлагал золото, чтобы вы оставили нас с другом в покое. Так вот, забудьте об этом! Я передумал».
В этот раз ему противостояли толстый молодец с длинным узким мечом в руках и крепыш с двумя топорами.
Утверждение, что упитанные люди медлительны и неповоротливы, в данном случае оказалось весьма опасным заблуждением. Поначалу Гимнаст не воспринял толстяка всерьез, сосредоточив все внимание на «дровосеке», и очень скоро за это поплатился. Улучив момент, «колобок» совершил стремительный прыжок и резко ударил мечом, метя в открытую шею лорда. Благодаря великолепной реакции Гимнасту все же удалось в последний момент сохранить голову на плечах, но левое его плечо было немилосердно рассечено. Боли, разумеется, он не почувствовал, однако из глубокой раны ручьем хлынула кровь, а левая рука теперь висела безвольной плетью.
Из новой раны крови вытекало, пожалуй, даже больше, чем из двух борозд на спине. Лорд буквально физически ощущал, как с каждым ударом сердца силы покидают его. Разбухшая от крови сорочка ощутимо потяжелела и неприятно липла к телу.
«Через минуту‑другую все будет кончено. Мои ослабевшие ноги подогнутся, и я рухну на клинки врагов», – понял Гимнаст. Но неотвратимая гибель не испугала его. В его отточенных движениях по‑прежнему не было и намека на панику. С отчаянной улыбкой на лице лорд совершил очередную серию стремительных выпадов, вынудив насевших было убийц вновь в страхе отшатнуться.
«Да, это произойдет очень скоро, но не сию секунду. У меня еще есть силы, если не для победы, так хотя бы для достойной смерти. Не пристало лорду Гимнсу безвольно валяться в ногах палачей, в ожидании их „милости“. Нет, я погибну, как настоящий воин, совершив свой коронный прыжок над головами у этих остолопов…» – вдохновленный этими невеселыми, но смелыми, мыслями Гимнаст оттолкнулся от пола. Он прыгнул прямо с места безо всякого разбега и предварительной подготовки – ему захотелось взлететь напоследок. И у него получилось! Это был его самый лучший прыжок. В него он вложил всю свою душу и весь свой нереализованный талант. На Олимпийских играх за нечто подобное спортсмену отдают золото, но сейчас ему было наплевать на медали и совершенно все равно, как действо выглядело со стороны. Он хотел просто ощутить радость полета как бабочка, как птица, как НАСТОЯЩИЙ гимнаст.
В полете время как будто замедлило свой привычный бег. Лорд четко видел растерянные глаза врагов и их слишком медленные, постоянно чуть запаздывающие удары. Вот первый топор «дровосека» разрубает воздух в том месте, где секунду назад находилась голова лорда. Второй берет чуть повыше, но тоже срабатывает вхолостую с опозданием всего лишь на полсекунды. Да это был мастерский бросок крепыша, но: «Не попал! не попал!» Решение атаковать самому пришло в сотую долю секунды. И, продолжая свой безумный полет, Гимнаст наотмашь бьет кинжалом по глазам парня с топорами. «Дровосек» с душераздирающим криком падает на колени.
Восхитительный полет продолжается. Гимнаст, как какая‑то сошедшая с ума тучка продолжает накручивать сальто прямо под потолком, обильно орошая всех присутствующих в комнате фонтаном своей крови.
Толстый мечник беспрерывно вращает мечом, совершая Z‑образные движения, но каждый раз «колобок» чуток опаздывает, и лорд все еще неуязвим. Кажется сама сила тяжести махнула на парня рукой, предоставив эти три‑четыре секунды невероятного полета в его и только его распоряжение…

Кремпу приходилось тоже совсем не сладко. Колдуны заметно преуспели в противоборстве с магом, и теперь старик отчаянно боролся за свою жизнь, уже даже не помышляя о возможности нападения.
Правила скрытого поединка просты. Обе стороны непрерывно мысленно задают друг другу тысячи разнообразных вопросов, на которые обязательно должен быть получен ответ. Если ответ дан, то все нормально, в противном случае неразгаданный вопрос вгрызается в сознание неудачника, парализуя его крохотную частичку. Чем больше вопросов оставлено без ответов, тем большая часть сознания парализуется. Конечная цель поединка – полное разрушение сознания противника, то есть неудачник попросту сходит с ума.
Старый маг без труда бы расправился с каждым из этих сосунков по‑отдельности. Знаний‑то у него было куда как побольше, и на его вопросы они бы уж точно не смогли бы отыскать правильные ответы. Но, когда пусть даже тривиальные вопросы сыплются, как из рога изобилия, сразу с двух сторон, чисто физически не успеваешь реагировать на каждый из них. Куда уж тут самому составлять вопросы?
Кремп уже не мог отвлечься ни на секунду, чтобы взглянуть, как там дела у лорда. Ему оставалось лишь молить Бога, чтобы с лордом Гимнсом все было в порядке.

Гимнаст вновь нетвердо стоял на ногах. Замечательный полет канул в лету, но вот незадача – лорд все еще жив, и умирать ему ну ни капельки не хочется.
На него надвигалась очередная угрюмая парочка: все тот же толстяк с мечом и какой‑то хмырь с неким подобием копья в руках. Странное копье имело ножеподобные наконечники на обоих концах древка.
«Господи, как же неохота умирать!» – едва слышно пробормотал себе под нос Гимнаст и громко, для всех присутствующих в комнате, добавил:
– А вас, ребятки, как будто бы меньше становится. Ха! Ну что же вы такие хмурые и забитые. Расслабьтесь и чувствуйте себя, как дома. Хотя нет – лучше, не забывайте, что вы в гостях… Ха‑ха‑ха!
– Прекратите паясничать, лорд!.. Эй вы, двое, остановитесь! – Из‑за спин стоящих в дверном проеме бойцов вышел невысокий узкоплечий человек, как и все остальные, с головы до ног закутанный в плотный серый плащ, и неторопливой походкой направился к покачивающемуся от усталости и потери крови лорду.
– Ланги, живо за мою спину, – распорядился «коротышка», проходя мимо «колобка» и парня с копьём. – Я больше не хочу бессмысленных жертв и оборву жизнь лорда собственноручно.
– Очень смело и благородно с вашей стороны драться с полумертвым от ран человеком, – ухмыльнулся Гимнаст. – Это же надо, он оборвет мою жизнь! Браво! Как это круто!.. Но не обольщайся раньше времени, дружок! Поверь, мне еще вполне хватит сил перерезать твое хлипкое горлышко.
«Коротышка» не ответил. Вернее он не ответил Гимнсу вслух. Но в следующую секунду неуловимо быстрая стальная молния, легко пробив тонкую сорочку, содрала клок кожи с левого бока лорда. Слава богу, боли Гимнаст совершенно не чувствовал, лишь ощутил грубое прикосновение, услышал треск рвущейся рубахи и почувствовал липкую влагу, засочившуюся из рваной раны. Затем последовала еще несколько таких же стремительных ударов. Гимнасту, несмотря на серию кувырков, так и не удалось от них увернуться. Последний рассёк ему лоб, и кровь из раны тут же стала заливать глаза.
Вдруг из коридора донёсся громкий топот бегущих ног.
– Слеза, что там у тебя происходит? – не оборачиваясь, раздраженно спросил маленький командир и, не дожидаясь ответа, приказал: – Разберись немедленно?
Почти все столпившиеся в дверях головорезы дружно высыпали в коридор, в углу у порога остались лишь двое безоружных колдунов. Из коридора сразу же донёсся звон стали о сталь.
– Что, мил человек, проблемы? – усмехнулся Гимнаст, стирая рукавом кровь со лба.
– Это не у меня, а у тебя проблемы, – спокойно возразил маленький человек. – Не беспокойся, мои ланги быстро наведут порядок. А я тем временем собью спесь с тебя! – И он снова нанес удар.
От стальной цепочки – а именно, такое оружие было в руках злобного «коротышки» – воистину не было спасения. Возможно, если бы Гимнаст был посвежее и поцелее он бы еще смог кое‑чем удивить столь грозного противника. Но даже тогда его шансы на успех были бы ничтожно малы, теперь же их попросту не было.
Губы маленького человека растянулись в торжествующей ухмылке. Гимнаст, не выдержав града ударов, опустился на одно колено.
– Лорд, вы как будто бы обещали что‑то там сотворить моей шеей. Знаете, Гимнс, мне кажется, вы погорячились… Не находите?
– Зря вы это затеяли, милейший, – едва слышно прохрипел в ответ изуродованный молодой человек. – Островь Розы…
– Друг мой, открою вам секрет: остров Розы отсюда чень далеко. К тому же, с чего вы решили, что я буду кричать на каждом углу, что собственноручно придушила его высочество?
– Придушила! Но позвольте… – изумился Гимнаст.
– Представляю, как обидно такому прославленному воителю, самому лорду Гимнсу, пасть от руки женщины. – Незнакомец в сером сбросил капюшон, сорвал с лица маскарадную маску и расхохотался. Перед Гимнастом стояла девушка лет двадцати с очаровательным, ангельским личиком и коротко остриженными каштанового цвета волосами. Кого‑то она ему напоминала. Но вот кого? Лорд силился вспомнить, но от слабости мысли путались в его голове…
– Ха‑ха‑ха! Вы бы видели, лорд, выражение своего лица, – продолжила дева сквозь смех. – Клянусь, уже из‑за одного этого стоило затеять весь этот кровавый спектакль! Ха‑ха‑ха!
– Послушайте, милочка, вам несказанно повезло, я не могу поднять руку на столь очаровательное создание, как вы, – криво улыбнувшись, прохрипел лорд. – Посему, предлагаю вам почетную капитуляцию, на…
Хлесткий удар стального бича по истерзанной спине заставил молодого человека замолчать.
– Заткнись, наглец! – прикрикнула безжалостная дева. – Сейчас ты умрешь, и будь уверен – смерть твоя мне доставит ни с чем не сравнимое облегчение!
– Но почему вы?.. – В этот раз Гимнасту никто не помешал, он сам не смог договорить.
Обильная потеря крови таки дала о себе знать, и лорд, потеряв сознание, рухнул на залитый кровью пол.

Часть II
Норка Паука

Глава 1

– Шиша, ты слышал стон? Кажись он очухивается… Эй, Лил, слышишь меня? – Голос Студента донёсся как будто из другого измерения. У только что очнувшегося Лилипута страшно болела голова, да и все тело ломило так, как будто по нему пару раз катком прокатились. Он с трудом открыл глаза и попытался оглядеться – усилия оказались напрасными, со всех сторон его окружала непроницаемая тьма. Пошарив рядом с собой рукой, молодой человек обнаружил, что лежит на ворохе какого‑то пропахшего тухлой рыбой тряпья.
– Стьюд, что происходит? Где это мы? И почему здесь так темно? – спросил Лилипут у темноты.
Но вместо ответа, Студент сам задал вопрос:
– Лил, как твое самочувствие?
– Спасибо, хреново. Лапы ломит и хвост отваливается…
– Стьюд, он обезумел, – раздался испуганный шёпот Шиши. Самого трактирщика, как и друга‑рыцаря, надежно скрывал непроницаемый мрак.
– Да нет, все нормально, это он так шутит, – поспешил успокоить толстяка Студент.
Между тем, Лилипут продолжал плакаться:
– Башка трещит, спасу нет. Но самое обидное – я совершенно ничего не помню.
– Ну еще бы! – В голосе друга послышалось искреннее сочувствие. – Если бы меня так отделали, то я бы сейчас еще не так плакался. На тебе же эти гады места живого не оставили. У тебя сейчас все тело в синяках и ссадинах. А вместо лица одна большая радуга.
– Какая ещё радуга, чего болтаешь? – озадаченно проворчал Лилипут, дотрагиваясь до лица руками. И, растревожив многочисленные шишки и синяки, застонал от боли.
– Эх, жаль зеркала нет, а то бы ты увидел какие роскошные радужные переливы у тебя под глазами, – отозвался Студент.
– Ну ты!.. Офтряк! В этом подфале, между профим, и фвета нет, – напомнил Лилипут, пальцами на ощупь проверяя все ли зубы на месте – хоть здесь, к счастью, обошлось без потерь. – Так что, ничего бы я не увидел, – добавил он.
– Сэр Лил, это не подвал, – возразил Шиша.
– А что же это такое? – раздраженно буркнул Лилипут. – Стьюд, ответь мне наконец: где мы находимся и что с нами стряслось?
– Честно говоря, мы и сами с Шишей толком еще не разобрались, – предупредил Студент и стал рассказывать: – Последнее, что я припоминаю: вы с Корсаром стоите на палубе и о чем‑то неспешно разговариваете, ну а мы с Шишей в каюте вынимаем вещи из дорожных сундуков и укладываем их в шкафы. Вдруг дверь распахивается и в каюту врываются трое громил, и один из них с ходу бьет меня дубинкой по голове. Дальше я ничего не помню. Очнулся уже здесь. Шиша рядом лежит. Ну я его растолкал, как мог успокоил: мол, терпи казак, сам в попутчики напросился, никто силой не тянул. Стали мы с ним потихоньку все вокруг обшаривать, чтобы узнать, где находимся. Тут над нашими головами распахивается люк, и тебя сбрасывают, как куль какой‑нибудь. А высота была – метров пять, запросто мог башку свернуть. На твое счастье, в тот момент аккурат под люком Шиша стоял. Он смягчил твое падение. Вот собственно и все. Посовещавшись, мы с Шишей пришли к единому выводу, что сейчас мы, скорее всего, находимся в трюме корабля. Но кто на нас напал и почему – для меня до сих пор загадка.
– Ага, я кажется начинаю что‑то припоминать, – сообщил друзьям Лилипут.
После рассказа Студента, в частности, упоминания им о дубинке – память к избитому рыцарю вернулась и он рассказал друзьям: о неожиданном появлении на палубе их корабля множества пиратов, о вероломном нападении на Корсара и о своей яростной битве.
– Завидую я тебе, Лил, – снова заговорил Студент, как только друг замолчал. – Столько гадов на тот свет отправил, прежде чем тебя оглоушили! А я, вот, простофиля, расслабился, мечи на стену повесил, так что даже послать толком этих козлов не получилось.
– Нашел чему завидовать, – фыркнул Лилипут. – Эх, Стьюд, Стьюд, казалось бы столько лет я уже с тобой знаком и вроде бы знаю о тебе все, но иной раз ты такое завернешь. Ну прирезал бы ты пару‑тройку этих уродов, а потом бы они тебя все равно оглушили и отделали, вон, как меня. Вообрази, сейчас бы охал, ахал, все бы у тебя болело. Голова, вообще, раскалывалась…
– Да! Здорово! – продолжал гнуть свое Студент. Самое смешное, что говорил он абсолютно искренне. – Как я тебе завидую!
– Интересно, а куда эти гады упекли господина Корсара? – спросил Шиша.
– Как? – удивился Лилипут. – Разве его сюда не сбросили следом за мной?
– Нет. Кроме нас троих в этом трюме больше никого нет, – заверил трактирщик.
– Странно. Последний раз я его видел распластавшимся на палубе, с разбитым затылком. Неужели они его…
– Лил, не надо никаких предположений, – поспешно перебил товарища Студент. – И так тошно, да ты еще тут будешь беду накаркивать… Лично я уверен, что Корсар жив. Ничего с ним не случится. Для такого здоровяка, как он, один удар дубинкой, что слону дробина. Нас, вон, всех по очереди колотушкой приложили и, как видишь, ничего страшного, очухались. А маг поздоровее нас всех, вместе взятых, будет. Наверное его просто отдельно от нас держат, может связали как‑нибудь по‑особому, кляп в рот засунули, чтобы колдовать не мог. Но то, что он жив, можешь не сомневаться. Я это чувствую, а чутье меня еще никогда не подводило.
– Так уж и никогда? А помнишь…
– Лил, кончай цепляться к словам! – осадил Студент. – Мне сейчас не до смеха.
– Ишь ты, недотрога, – скривил в болезненной усмешке свою «радугу» Лилипут. – Ладно, все, молчу… Стьюд, а Стьюд?
– Ну, чего еще?
– А ты правда не заешь, кому это мы так сильно насолили? И что с нами теперь сделают?
Студент возмутился:
– Лил! Уж от кого от кого, а от тебя‑то я подобного ну никак не ожидал! Прямо, как Шиша, ей‑богу! Да откуда ж я знаю! Что я – сам Господь Бог, что ли? Ведь вместе с вами оказался в этом вонючем трюме! Тоже по башке дубиной получил! Я, конечно, понимаю, что в это совершенно невероятное событие очень сложно поверить, но факт остается фактом – никто из головорезов не потрудился доложить мне о своих планах.
– Да ладно, что ты так завелся, я всего лишь задал вопрос.
– Не надо задавать дурацких вопросов, – огрызнулся Студент.
– Ой, ой, ой, какие мы умные, – не удержался от подколки Лил.
– Слушай, я сейчас как!..
Но Лилипут не дал другу закончить угрозу, перебив его:
– Нет, это ты слушай меня! И слушай внимательно! Не надо из меня делать идиота, я не первый день тебя знаю и уверен на все сто пятьдесят, что, когда откинулся люк и кто‑то скинул меня в трюм, ты этому «кому‑то», наверняка, задал целую тучу вопросов. Так что, уж будь так добр, сделай одолжение, расскажи, что тебе этот «кто‑то» ответил. И не надо мне пудрить мозги, что ничего подобного не было. Я знаю, ты мертвого разговоришь… Ну же, я жду!
Пламенное выступление друга помогло Студенту вновь стать самим собой. В его глазах засияли привычные искорки озорства.
– Ты хочешь знать, что они мне ответили?.. Ха! А это презабавно. Не уверен в абсолютной точности выражений, но выглядело это приблизительно так… – и Студент обрушил на голову друга поток таких отборных ругательств, что в бедной‑несчастной искалеченной черепушке Лилипута аж колокола загудели.
– … Ну как, дружище, надеюсь, я тебя не утомил столь подробным пересказом? Но ты ведь так жаждал узнать. – Студент просто лучился от ехидства.
– Ага, огромное тебе спасибо, – не менее язвительно ответил Лилипут. – Просто потрясающие подробности. И главное – масса полезной информации. Как ты только все это безобразие умудрился с первого раза запомнить?.. Твое счастье, что здесь ни зги не видно, а то я преподал бы тебе урок хороших манер!
– Кто кому чего преподал бы – это еще вопрос!
– Господа рыцари! Не надо ссориться! – вмешался Шиша. – Сердце разрывается наблюдать за вашими нападками друг на друга. Сейчас надо сообща искать выход из этой передряги. Не надо ругаться. Давайте лучше подумаем, что же нам теперь делать?
– Во‑во, Шиша, у тебя голова большая, ты и думай, а я лучше вздремну чуток. Что‑то я, действительно, перенервничал, переволновался. – Громко зевнув, Студент отполз в сторонку, где удачно пристроился на куче какого‑то барахла и, как ни в чем не бывало, через минуту уже храпел.
– Да, Шиша, ты подумай, а мне бы тоже не мешало бы поспать часок‑другой, – поддержал идею друга Лилипут. – А то голова, знаешь ли, болит, руки, ноги… Ну ты у нас парень сообразительный, сам понимаешь. Ежели чего накумекаешь – не стесняйся, буди. – Поудобней устроившись на мягком тряпье, он закрыл глаза и очень скоро во все легкие подсвистывал Студенту.
Исполнительный Шиша уселся и стал думать.
Корабль ощутимо раскачивался на волнах, вероятно там наверху разыгралась нешуточная буря. На дне трюма качка была не такой сильной, как на палубе, но тоже чувствовалась.
Мерные покачивания из стороны в сторону быстро убаюкали трактирщика, и он присоединился к рыцарскому дуэту.

На этот раз Лилипута разбудила разбушевавшаяся стихия. Он открыл глаза и с отвращением ощутил, что его ноги лежат в зловонной луже. Тряпье под спиной и головой насквозь промокло и от него еще сильнее засмердело тухлятиной. В скрытом тьмой трюме по полу взад‑вперед перекатывались какие‑то пустые бочонки. К счастью, Лилипута они не задевали, но издаваемый ими грохот очень действовал ему на нервы.
Рыцарь поежился от холода и крикнул в пугающую черноту:
– Эй, есть тут кто?
– Еще один, – отозвался недовольный голос Студента.
И сразу же Лилипуту стало гораздо легче жить, захотелось дышать полной грудью и петь. Хотя нет, не петь, а пить.
Тут же, как будто подслушав мысли Лилипута, раздались возмущенные крики Студента:
– Ты что делаешь! С ума сошел? Пить эту отраву! Прекрати немедленно! Шиша, я кому говорю! Это же океанская вода!
– Да какая разница, я пить хочу!
Лилипут поначалу даже не узнал голоса трактирщика, такой он был осипший.
– А я тебе говорю, не смей! – продолжал орать Студент. – Она же солёная, от нее тебе только еще больше пить захочется!.. Наверняка скоро эти остолопы наверху догадаются нам принести что‑нибудь пожрать и воды пресной! Потерпи чуток, толстяк. Ну же, Шиша, я же знаю, ты парень сильный!
– Я пить хочу! – сипло простонал в ответ Шиша.
– А в глаз? – предложил неадекватную замену Студент.
– Еще друг называется, – заканючил трактирщик.
– То‑то же! Смотри у меня, так отделаю – мама родная не узнает, – пообещал безжалостный Студент и, обращаясь ко второму своему другу, поинтересовался: – Лил, ну ты как?
– Да все нормально, приятель, – откликнулся Лилипут. – Только вот качает…
– Сдается мне, дружище, что мы угодили в шторм. Уж не обессудь – над стихиями я не властен. Вот если бы здесь был Люм…
– Не трави душу, – тяжело вздохнул Лилипут. – Жаль все‑таки, что это был не сон. А я‑то надеялся: вот сейчас проснусь, протру глаза и…
– Я тоже так думал, только десятью минутами раньше, – посочувствовал Студент и, обращаясь к трактирщику, весело добавил: – Шиша, ну, что я тебе говорил, вон видишь, люк открывают! А ты: не придут, нас забыли, шторм. Слушай Стьюда, он парень не промах, с ним не пропадешь!
– Это ты сам придумал или подсказал кто? – не удержался от колкости Лилипут.
– Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – с жизнеутверждающим напором парировал Студент.
А между тем действительно крышка люка с треском распахнулась. От ударившего по глазам вечернего полумрака пленники подслеповато сощурились и поспешно отвернулись от дыры над головой.
Друзьям под ноги упала веревочная лестница. И тут же, перекрывая завывания ветра и грохот бочонков, сверху прогремел густой, мощный бас:
– Эй, там, внизу! Давай, по одному на выход!.. Только без глупостей, а то мигом голов лишитесь! Я шутить не умею!
– Эх, была не была, где наша не пропадала! – подбодрил себя Студент и первым полез по лестнице навстречу судьбе.
Следом за сорвиголовой полез толстозадый Шиша, и Лилипут был вынужден несколько долгих секунд с волнением наблюдать, как трещит хрупкая лесенка под немалым весом трактирщика. При этом ему в голову лезли довольно мрачные мысли: «Вот сейчас лестница под толстяком оборвется, а другой не окажется. Люк захлопнется, и я останусь в трюме наедине с трупом разбившегося насмерть Шиши. Если, конечно, он не рухнет на меня – тогда здесь будет уже два трупа».
Но веревки, к счастью, выдержали, и Лилипут, кряхтя и стеная от боли в избитом теле, принялся карабкаться наверх, следом за друзьями.
Увы, но надеждам Студента на обильную, вкусную еду и много‑много воды не суждено было сбыться. Никто из пиратов не почесался проявить к несчастным пленникам и капли сострадания. Друзьям быстренько, буквально в двух‑трех словах, объяснили, что полчаса назад вышедшее из‑под контроля весло жестоко изувечило трех рабов‑гребцов, и теперь придется занять места этих несчастных.
Студент, разумеется, тут же вспылил на тему восьмичасового рабочего дня, трехразового питания и полноценного, активного отдыха после рабочей смены. Однако ему быстренько объяснили – ногами! – что спать он будет часов пять, есть перед сном и после сна, а все остальное время будет грести, грести и еще раз грести. Причем, если он это будет делать плохо, то его заставят тренироваться – вместо сна, разумеется! – ну чем не активный отдых? И ведь, что удивительно, объясняли Студенту всего минуты две, но он все так здорово понял, просто‑таки наизусть выучил.
Да, умение найти к человеку правильный подход – это очень полезное умение!
Странно, но ребята оказались на совершенно незнакомом корабле, под бдительным присмотром шайки головорезов. Как они здесь очутились, никто из их разнесчастной троицы не имел ни малейшего представления – удар дубинкой по макушке, и вот они уже в трюме пиратского корабля. Так уж вышло, судьба у них такая – не повезло. На то, чтобы задумываться о произошедшей невероятной «телепортации», теперь у друзей не оставалось ни времени, ни сил.
Еще вчера Лилипут полагал, что пережил все ужасы ада, работая гребцом на купеческой ладье, какой он был наивный. По сравнению с их теперешним положением, те его страдания попросту вызывали мечтательную ностальгию.
Как же тогда было здорово! Ударный труд на свежем воздухе поощрялся полноценным, трехразовым питанием и вполне достаточным для восстановления сил отдыхом. Теперь же друзей приковали к семидесятикилограммовому веслу – это в сухом состоянии, потому что, когда весло размокало от воды, оно весило все сто, – и хлесткими ударами бичей заставляли ворочать эту громадину от рассвета до заката. Кормили их какими‑то отбросами, поили тухлой водой. А, если вдруг, не дай бог, от переутомления кто‑то из рабов‑гребцов терял сознание, несчастного быстренько приводили в чувство исключительно пинками. Мрак! Ужас! Беспредел! Вот он – самый настоящий ад на земле!
Как они там выжили, одному богу известно!
Как ни странно, но за веслом труднее всего пришлось именно Лилипуту со Студентом. Не обремененные подкожными отложениями рыцари быстро выбивались из сил и их бедные спины из‑за частых побоев скоро превратились в один огромный синяк. Шише же подобные физические нагрузки, удивительным образом, даже как будто пошли на пользу. За три‑четыре дня изнурительной гребли он заметно постройнел. Весь его жирок перелился в широченные плечи и мощные, как два бревна, руки. Теперь рядом со Студентом и Лилипутом восседал не исходящий потом жиртрест, а самый настоящий богатырь, пропорциональности сложения которого позавидовал бы сам терминатор.
Шиша стал настолько силен, что уже на четвертый день плавания стал позволять друзьям в течение каждого часа работы пяти‑десятиминутные передышки. В эти промежутки времени он полностью забирал под свой контроль неподъемное весло. Подумать страшно, что бы стало с бедолагами‑рыцарями, не окажись рядом трактирщика! А Студент еще не хотел брать парня в опасное приключение!..

Шел тринадцатый день плена. Вернее, дневной кошмар уже, наконец, закончился, и пиратский корабль спокойно дрейфовал в ночи.
Лилипут наслаждался прелестями сна – единственной радостью жизни все еще изредка доступной живому скелету по прозвищу Лилипут. Как же ему было жалко всех их троих в целом, и самого себя в частности. Настолько жалко, что он даже рассуждал на эту тему во сне:
«Во что я превратился всего лишь за одну неделю гребли! Ни кожи, ни рожи – одни сухожилия, выступающие кости и почерневшая от побоев спина. Да что толку попусту рвать душу, Студент выглядит еще паршивее. Вон как во сне стонет, сердешный. Заговаривается, бедолага, меня зовет…»
– Лил, Лил, да очнись же ты! Чёрт! Ну и дрыхнуть горазд!
«… Да нет, что‑то здесь не так. Уж больно голос у него настойчивый… Не может быть! Нет! Только не это! Не лишайте меня последней радости, ну, пожалуйста! Дайте отдохнуть…»
– Просыпайся, Лил, ну же! Дело есть!
«… Какие дела? Ночь скоро кончится, а я еще толком не выспался. Скоро снова за весла, а я… А мне… Дела могут и подождать, а вот сон…»
– Ну как знаешь! Считай, что я тебя предупредил. «… Наконец‑то отвязался. Вот и ладненько… На чем мы там остановились, ах да: бедный я, разнесчастный чело…»
– Не хочешь по‑хорошему, пеняй на себя! – отчаявшись добудиться Лила уговорами, Студент попросту дал ему пинка.
– Ты что, с ума спятил? – От возмущения Лилипут чуть было не заорал на весь корабль. Вернее он‑то заорал, но Шиша ему вовремя зажал рот своей огромной мозолистой ладонью.
– Отпусти! У‑у, сладил, бугаина здоровый? Слышишь, что говорю: отпусти сейчас же! – На злобное шипение Лилипута трактирщик не обратил внимания. – Справился, гад, с истощенным непосильной работой человеком. Вот ведь… – Осознав тщетность своих попыток вырваться, Лилипут позорно капитулировал и сменил гнев на милость: – Ладно, я все понял, можешь отпускать.
Шиша ослабил хватку, и Лилипут оказался свободен как птица, скованная стальной цепью по рукам и ногам. Обозленный рыцарь все еще продолжал бормотать себе под нос проклятья в адрес Студента.
– … Друга, ногой, под копчик! Садист ты, сэр Стьюд, скотина, бандит с рожей праведника…
– Извини, Лил, что так все получилось, – заговорил Студент. – Но ты должен меня понять, времени в обрез, а слова от тебя отлетали, как от стенки горох… И потом, я же тебя предупредил.
– Все равно не прощу, – продолжал полушепотом неистовствовать обиженный Лилипут. – Надо же – поднять… гм… ногу на спящего друга. Животное, зверь, палач…
– Ну все, хватит, надоело! – в свою очередь осерчал Студент. – Сам заткнешься или попросить Шишу тебе помочь?
– Оба вы… – начал было Лилипут очередную обличающую злодеяние друзей речь, но Шиша угрожающе зашевелился, и он передумал: – Все, все, молчу. Хорошие вы ребята, прямо‑таки распрекрасные… Так что за дело, я весь внимание. – Мысленно он, разумеется, высказал все, что думает об этих живодерах, но вслух больше ничего не произнес, лишь мило улыбался.
– Такое дело, Лил: мы тут с Шишей посовещались и решили, что терпеть это безобразие больше нет никакой возможности. Еще неделя такой каторги – и мы попросту потеряем человеческий облик, превратившись в послушный, тупой и безропотный скот…
– Гениально! Надо же, какая прозорливость, – перебил друга Лилипут. – Ты что, Стьюд, спятил? Будить меня среди ночи, чтобы сообщить подобный бред! Да что с тобой, парень? Очнись! Пора уже начинать трезво смотреть на вещи, а не витать в облаках! Им тут, видите ли, вдруг разонравилось. Да мне, доложу вам по секрету, с самого начала здесь как‑то не по душе. Но что толку размахивать руками и молоть попусту языком, если реально что‑либо предпринять мы все равно не имеем возможности?
Студент хладнокровно выслушал эту обличительную тираду, после чего заговорил сам:
– Вечно ты, Лил, до конца не дослушаешь, а уже все знаешь, все видел и везде побывал… Уж будь спокоен, мы тебя разбудили вовсе не для того, чтобы сообща поплакаться в жилетку о тяжкой жизни нещадно угнетаемых трудовых масс. Выброси эту дурь из головы. У нас есть конкретный план, так что молчи и слушай… Давай Шиша, расскажи ему, что ты сегодня видел.
– Да тут и рассказывать‑то особо нечего, – пожал могучими плечами трактирщик. – Просто, я сегодня заметил у одного из пиратов за спиной ваш меч, сэр Лил. Рассказал об этом Стьюду, и у него в голове зародился план.
– Что‑то я никак в толк не возьму, какая связь между увиденным тобою мечом и планом Стьюда? – недоумевал Лилипут.
– Ну, дык ведь… – развел руками трактирщик.
– Эх, Шиша, Шиша, – пришел на помощь косноязычному товарищу Студент, – рассказчик из тебя… Лил, слушай сюда. Он рассказал тебе далеко не все. Дело в том, что из разговоров соседствующих с нами гребцов, так сказать, собратьев по несчастью, следует, что завтра наш корабль войдет в бухту какого‑то пиратского островка, где простоит дня два‑три, пополняя запасы воды и еды. Пожалуй, это наш единственный шанс попробовать удрать с этой посудины и затеряться среди разбойников, обитающих на острове. Единственная проблема – оружие. Но поскольку твой меч, Лил, на корабле, то и наши железяки, наверняка, хранятся где‑то рядом. Так что следующей ночью я планирую провести разведку боем. К счастью Шиша запомнил, в какой каюте скрылся дядька с твоим мечом. Ночью мы внезапно врываемся и…
– Стоп, стоп, стоп! Ишь разошелся, – Лилипут еле сдерживал рвущийся на волю невеселый смех. – Ну ты даешь, Стьюд! План просто гениальный, но есть одна крохотная проблема. Так мелочь, сущий пустяк… Как мы поступим вот с этим? – молодой человек указал на цепь, которой намертво был прикован к скамейке.
Подобной реакции от друзей на свое последнее заявление Лилипут никак не ожидал. Они не возмущались, не рвали с досады волосы на голове. Напротив, ребята искренне и от души расхохотались. Причем, совершенно точно этот задорный, веселый смех не имел ничего общего с истерикой.
– Вы чего это?.. Ну в чем дело? Что я не так сказал?
– Да все нормально, Лил, не бери в голову, – сквозь смех простонал Студент. – Мы с Шишей просто вдруг представили, какими же казались тебе болванами. Ведь ты же не знаешь…
– Прекратите ржать и объясните, наконец, толком, в чем дело! Чего я не знаю?!
– Ладно, ладно, не волнуйся ты так… Покажи‑ка ему, Шиша, а то парень сейчас лопнет от возмущения.
Новоиспеченный богатырь Шиша, ни слова не говоря, поднял сковывающую Лилипута цепь и, совершенно не напрягаясь, одним движением, разорвал ее на две неравные половинки.
– Вот видите, сэр Лил, обычная сила рук и никакой магии не надо, – ухмыльнулся трактирщик.
– Но как же?! Такие здоровенные звенья, – пробормотал обескураженный Лилипут.
– Объясняю. – Студент аж воссиял от удовольствия. Даже на скелета перестал походить. – Во‑первых, наш бывший толстяк теперь парень очень даже не хилый. А во вторых, Лил, они только с виду такие крепкие и надежные, но, похоже, срок их годности уже давным‑давно истек, так что они все проедены ржавчиной чуть ли не насквозь… Ну, приятель, что ты теперь скажешь насчет моего плана?
– А чего тут говорить, – ответил Лилипут. – Все равно терять нам нечего, отчего же не попробовать. В случае чего, хоть умереть сумеем достойно – в бою, с оружием в руках. А то подыхать рабом, меня как‑то…
– Смотри, Шиша, – осклабился Студент, – сам уже в бой рвется. И спать ему как будто уже расхотелось. Прямо на глазах в совершенно другого человека превратился, вон, как гляделки засверкали. А ты еще уговаривал не давать ему пинка, мол, пусть дальше спит.
– Ах ты…
От праведного гнева Лилипут на несколько секунд совершенно потерял дар речи. Когда же пресловутый дар к нему вернулся, он уже перегорел. Да и что толку? Студента все одно не переделать. Уж лучше посвятить оставшиеся до рассвета пару часов сну.

Остров показался на горизонте около полудня. С места гребцов крохотную полоску суши разглядеть было невозможно, поэтому друзьям пришлось верить на слово пиратам, которые вдруг забегали по палубе и с восторгом завопили: «Земля! Земля!»
Чаще защелкали безжалостные бичи. Но подобное «стимулирование» выбивающихся из сил рабов сейчас было совершенно излишне – предчувствие скорого отдыха действовало на истощенных гребцов лучше всякого допинга, побуждая их отдавать «любимой» работе все силы без остатка.
Еще ни разу за все время плавания друзей пиратский корабль не несся так быстро, он буквально летел над спокойной рябью океана. Неподъемные весла вращались на удивление слаженно и с невероятной быстротой.
Лилипут, Студент и Шиша поддавшись всеобщему воодушевлению, тоже надрывались из последних сил. Сухожилия трещали от нечеловеческого напряжения, иссушенные мышцы, пытаясь удержать контроль над непослушным веслом, вытягивались в звенящую струну. Ребята прекрасно понимали, что завтра их тела станут одним большим сгустком чудовищной боли, вызванной сегодняшним самоистязанием, но сейчас они не могли работать не на износ – кипучая энергия гребущей толпы оказалась чересчур заразительной.
Через полтора часа подрывающей остатки здоровья гребли скалистые берега острова, наконец‑то, стали доступны даже глазу гребущей братии.
На первый взгляд остров показался скорее маленьким, нежели большим. Окруженный со всех сторон исполинскими скалами, он в действительности являл своим видом неприступную твердыню. Крепость, самой природой созданная среди океана, – лучшего места для пиратского логова и не придумаешь.
В одном месте скалы чуть расходились в стороны, образуя небольшой проход в глубь острова. Ширина этого «канала» составляла всего метров пятнадцать, в то время как у пиратского корабля была никак не меньше десяти метров. А, если учесть наличие вокруг острова сильного, прибрежного течения, то нетрудно догадаться, какое облегчение испытали наши герои, оказавшись в этом узеньком коридорчике.
Капитан оказался на высоте. Разогнав корабль до совершенно сумасшедшей скорости – а только так можно было преодолеть прибрежное течение – он приказал задрать весла и, самолично стоя на румпеле, практически впритирку вогнал большой корабль в узкий канал – и тут же заставил его остановиться, выбросив за борт сразу с десяток якорей. Что и говорить, хоть и морда пиратская, но «тачкой» управлять капитан умел классно!
Причину столь резкой остановки друзьям удалось выяснить из разговоров соседствующих гребцов, людей бывалых, «забавляющихся» с веслом на пиратском корабле уже не первый месяц. Бывалые объяснили новичкам, что сейчас путь в бухту отрезан подводными рифами, и чтобы попасть в островную бухту, кораблю придется ждать прилива и лишь тогда, по высокой воде…
«Ну и ладушки, нашим легче», – возликовал невыспавшийся предыдущей ночью Лилипут. Его тело, измотанное греблей, с благодарностью приняло возможность отдохнуть. Веки мгновенно налились свинцом, и молодой человек заснул, уронив голову на грудь.
Первый раз Лилипута бесцеремонно растолкали через час. Он, по привычке, стал было возмущаться, но Шиша произнес волшебное слово «еда», и сны пришлось отложить на потом.
Вот уж действительно чудо, иначе и не скажешь! Где это видано, где это слыхано, чтобы пираты кормили рабов‑гребцов обедом? Возможно радость от близости встречи с домом растопила их суровые, не знающие сострадания сердца, а может попросту необходимо было отчистить бочки от остатков загнивающей баланды – рабской кормежки. Впрочем, какая разница! У бедолаг гребцов появилась возможность чем‑то заполнить ссохшийся от голода желудок – и упускать подобный подарок судьбы им было никак нельзя.

* * *

Второй раз Шиша растолкал Лилипута спустя еще примерно часа два.
Уже вечерело. Спросонья Лилипут схватился было за весло и попытался грести, но трактирщик своей камнеподобной десницей на корню пресек его порыв.
– Не горячитесь, сэр Лил, до прилива еще два часа, – пояснил Шиша.
– Да что же это такое, – застонал в очередной раз вероломно разбуженный Лилипут. Возмущению его не было предела. – Да чем же я вам так насолил, что вы мне второй день не даете толком выспаться?
Лилипут готов был наброситься с кулаками на примирительно улыбающегося здоровяка, но в критический момент в роли громоотвода выступил Студент.
– Лил, прекрати ныть! Лучше посмотри, что вокруг корабля творится. Мы конечно могли бы тебя не будить, но ты же потом нас достал бы своими: «А что тут было? А как все происходило?» Так что прекращай корчить из себя смертельно обиженного дитятю и посмотри‑ка вон туда.
Окончательно примирившись с мыслью, что поспать ему сегодня все равно не дадут, ежели он на что‑то там не полюбуется, Лилипут протер кулаками заспанные глаза и, повернув голову в указанном Студентом направлении, сразу же узрел причину приставаний друзей. Сонливость его как рукой сняло.
По обе стороны ущелья, на дне которого покачивался корабль, выстроились сотни две арбалетчиков, и смертоносные болты их оружия были направлены в сторону корабля. О том, во что их превратят эти кровожадные игрушки, взбреди стрелкам в голову шальная мысль нажать на спуск, Лилипуту думать очень не хотелось. Но, с другой стороны, не думать об этом он не мог – услужливая память помимо его воли восстанавливала картинки не такого далекого прошлого. Лилипут живо вспомнил речное нападение пиратов, шипение разрывающих воздух белооперенных смертей, и рухнувшего замертво в шаге от него, молодого лучника, получившего в грудь сразу три стрелы…
– Стьюд, что происходит? – спросил побледневший Лилипут.
– Понятия не имею, – не замедлил отозваться Студент. – Вон, видишь, веревочная лестница на скалах покачивается. Пять минут назад трое мужиков спустились по ней к нам на борт, и теперь они о чем‑то с капитаном разговаривают. А эти с арбалетами, судя по всему, прикрывают тех троих… Ха! Не иначе, что‑то вроде местной таможни. Пираты – пиратами, а служба безопасности у них на уровне. Кстати, вон видишь за спинами у арбалетчиков башенки деревянные. Так вот, это самые что ни на есть натуральные метательные машины.
– Те, что камушки метают?
– Ага камушки, весом, эдак, тонны две‑три. А могут и горшочки с угольками раскаленными. Как тебе нравится перспектива: сгореть заживо?
– Ну спасибо, дружище, умеешь ты ободрить в трудную минуту, – поежился Лилипут.
– Ни в чем себе не отказывай! – кивнул отчаянный сорвиголова. – В случае чего не стесняйся, спрашивай. Как говорится, чем могу…
Лилипут не преминул воспользовался предложением и снова спросил:
– Стьюд, откуда ты все это знаешь? Ну насчет метательных машин и горшков с углями?
– Обижаешь, начальник, – ухмыльнулся Студент. – Что же думаешь, я пять лет, пока ты в ауте был, только и делал, что с мечом упражнялся? Понимаю, верится конечно в подобное с трудом, но представь себе, временами на меня находило и я сутки напролет проводил за чтением книг. У Шиши, между прочим, очень неплохая библиотека. Вот, из книг‑то я про катапульты и вычитал…
– Господа рыцари, – наставительная речь Стьюда была прервана взволнованным шепотом Шиши, – они кажется уже уходят. Вон, смотрите.
Обернувшись на зов бдительного трактирщика, Лилипут со Студентом стали свидетелями следующего зрелища: решительного вида троица ловко карабкалась по веревкам змееподобной лесенки. Подобный способ перемещения им был явно не в диковинку. Хрупкая опора ходила ходуном под весом троих мускулистых парней, но, несмотря на это, восхождение не замедлялось ни на секунду.
Фигура одного из карабкающейся троицы показалось Лилипуту смутно знакомой. Эдакое «дежа вю» – знать, что где‑то видел, но когда и при каких обстоятельствах, хоть убейте, не вспомнить.
– Сэр Стьюд, что теперь будет? – дрожащим от страха голосом спросил трактирщик.
Зрелище было еще то. Гороподобный Шиша изо всех сил старался превратиться в мышонка и схорониться за худосочной спиной изможденного греблей друга. Разумеется, получалось у него не очень, вернее совсем не получалось. От чего он бледнел все больше и дрожал все сильнее.
– Ну что ты, Шиша, дружище, возьми себя в руки, – Студент отечески похлопал своей костлявой пятерней по налитому силой плечу трактирщика. – Все будет нормально. Что же ты думаешь, капитан этой помойки под парусом полный остолоп? Ведь ежу понятно, что разобраться с многочисленной братвой наверху ему не светит ни при каком раскладе. А посему, уверен, он с радостью согласился на все условия парламентеров. Ну, я не знаю, пошлину там заплатил или еще что‑то в этом духе. Да вон, сам полюбуйся. Тучи, как будто, рассеиваются… Взобравшиеся наверх парламентеры принялись энергично размахивать руками и надрывать горло. Результаты их бурной деятельности не заставили себя ждать. Очень скоро затаившие дыхание друзья вздохнули с облегчением – мощное оцепление вокруг пиратского корабля было снято. По краям ущелья вместо двухсот остались только десять арбалетчиков, смертоносное оружие которых больше не было нацелено на беззащитных гребцов и пиратов.

Третий раз Лилипута растолкали уже на закате. По привычке он попробовал возроптать, но пара хлестких ударов бича мигом привела его в чувство – работа есть работа, и все претензии тут излишни.
Повинуясь приказам мучителей, гребцы навалились на весла…
Каким‑то чудом капитану удалось вывести корабль в бухту в условиях абсолютно нулевой видимости. Ночь была безлунная и настолько темная, что на расстоянии вытянутой руки уже совершенно невозможно было чего‑либо разглядеть.
Но, как бы то ни было, все хорошо, что хорошо кончается.
Наконец‑то, раздалось долгожданное: «Отбой!», и загремели цепи опускаемых якорей…
– Лил, ты как, в порядке? – Шепот Студента заставил Лилипута в очередной раз очнуться от навалившейся было дремоты.
– Ну что за жизнь, ни минуты покоя! То пираты с плетками на нервы действуют, теперь эти двое спать мешают, – обречено забормотал недовольный Лилипут.
– Эй, ты часом не забыл нашего вчерашнего уговора? – напомнил Студент.
– Ага, с вами забудешь, – пробурчал Лилипут.
– Молодец! Ну же, приятель, не расслабляйся. По‑моему, лучшего момента для бегства, чем сейчас, и быть не может. Половина пиратов уже на берегу, остальные вот‑вот рассядутся по оставшимся шлюпкам и устремятся вдогонку за первыми. До нас никому дела нет. Сейчас Шиша нас освободит, мы заберем свое оружие и ходу…
– Думаешь, нам найдется местечко на пиратской шлюпке? – усмехнулся Лилипут, зевая.
– Зачем на шлюпке. Мы люди не гордые – так доплывем. До берега‑то рукой подать. Прыгнем за борт и минут через пятнадцать, а то и быстрее, будем на острове.
– Не забывай, уже давно не лето и вода за бортом ледяная, – покачал головой Лилипут. – А запас подкожного жира у нас давным‑давно истощился. Не знаю как Шиша, он парень вон какой здоровый, а мы с тобой сейчас едва живые скелеты, поэтому запросто можем потонуть от переохлаждения.
– И все же это единственный способ вырваться из лап пиратов. Придется рискнуть. Авось да нам повезет. В любом случае нам нечего терять – сам знаешь, рабы‑гребцы у пиратов долго не живут… Ну все, хватит разговоров, пора действовать…
– Подожди, Стьюд, куда спешить? – поспешил перебить друга окончательно проснувшийся Лилипут. – Вся ночь впереди. Давай выждем часик‑другой, а то как‑то мне не по себе.
– Боишься? – в голосе Студента послышалась усмешка.
– Ну не всем же быть такими отчаянными храбрецами, как ваше бесстрашие! – огрызнулся Лилипут.
– Ладно, Лил, не дергайся. Вон на Шишу посмотри. Думаешь, нашему богатырю не страшно? Небось, еле сдерживается, чтобы штаны не испачкать, но виду не подает. Молодец! А ты, Лил, меня расстраиваешь. Ну‑ка взбодрись!.. Шиша, ну как там дела с цепями?
Ответить здоровяк не успел.
К друзьям неожиданно подошли двое громил, с ног до головы увешанные колюще‑режущими железками. Исключительно в профилактических целях, ни слова не говоря, они отвесили каждому по оплеухе и, поочередно приблизив к лицам рабов пылающие факелы, внимательно рассмотрели их физиономии – нисколько при этом не смущаясь тем фактом, что в результате малейшей их оплошности несчастные гребцы могли заживо поджариться.
Закончив осмотр, громилы, по‑прежнему ни слова не говоря, освободили от цепей Лилипута и знаками приказали ему следовать за собой. Отказываться было не только неприлично, но и очень больно, причем в прямом смысле слова. Пираты были настроены решительно и совсем не шутили. Лилипуту пришлось подчиниться.
Тут возникла небольшая заминка. Дело в том, что после длительной «сидячей работы» устоять на ногах оказалось совсем не просто. Беднягу Лилипута так зашатало, что он едва не плюхнулся за борт. Но пираты его вовремя подхватили под руки и потащили в ночь.
Студент и Шиша глядели вслед утаскиваемому пиратами другу и, не в силах ничем ему помочь, лишь в отчаянье сжимали кулаки…
Лилипута первым аккуратно спустили в небольшую лодку, на носу которой висел зелёный масляный фонарь. Сразу же следом за ним ловко спрыгнули вниз и его похитители. Один сел за весла. Второй, с горящим факелом в руках, – у руля на корме. Разгоняемый мощными гребками, утлый челнок стрелой полетел к берегу.
В эти ужасные минуты абсолютно неизвестности Лилипуту вдруг стало на все наплевать. Наверное смерть он бы сейчас воспринял даже с радостью, лишь бы без пыток. Как это не грустно, но похоже четырнадцати дней ада с лихвой хватило, чтобы гордого Лилипута превратить в послушного раба.
М‑да, суровая штука жизнь…

Глава 2

Вопреки опасениям Лилипута, стоило им выйти из лодки на берег, как пинки, тычки и зуботычины в его адрес моментально прекратились. Громилы превратились в само воплощение изысканной любезности. Столь резкая перемет на в поведении похитителей не могла не настораживать. Лилипут вдруг «очень к месту» вспомнил, что с обреченными на смерть всегда подчеркнуто вежливы, и громко застучал зубами от ужаса.
«Господа, заклинаю, ответьте: вы собираетесь меня убить?» – обратился к похитителям дрожащий от страха Лилипут.
Молчаливые громилы проигнорировали его вопрос, и молодой человек понял, что он обречен.
Когда Лилипута подвели к мрачной черной карете, запряжённой четверной вороных, и предложили располагаться в ней поудобней, догадка о неотвратимости скорой смерти превратилась в уверенность.
«Это конец! – прошептал он себе под нос. – Сейчас отвезут на лобное место и…»
Ноги у бывшего рыцаря вдруг сделались ватными, колени безвольно подогнулись, и в карету он взобрался буквально ползком.
Усадив жалкого раба на мягкое сиденье, громилы вполне искренне – вот изверги! – пожелали ему доброго пути и, оставив наедине с самим собой, развернулись и пошли обратно к лодке.
Кучер звонко щелкнул бичом, и карета плавно тронулась.
Поездка длилась минут пятнадцать… За эти четверть часа Лилипут мог раз пятьдесят сбежать, благо кони тащились со скоростью волов, и его совершенно никто не охранял. Но все это лишь теоретически. На практике же скованный ужасом, с ватными ногами и с истощенным четырнадцатидневными истязаниями организмом, беглец из него был еще тот. Да и потом, куда бежать в незнакомом, враждебном месте, без друзей, без оружия…
Оказалось, что вся внутренняя поверхность окруженного скалами острова густо застроена. Это был самый настоящий город посреди океана, с узкими улицами и широкими площадями. На ближайших к бухте улицах, несмотря на ночь, царило оживление, здесь кучеру приходилось часто надрывать горло, требуя от гуляющих людей освободить дорогу. Но по мере продвижения вглубь острова, улицы делались все более пустынными.
Несмотря на темень безлунной ночи, улицы города‑острова хорошо освещались масляными фонарями, подвешенными на натянутых между противоположенными домами веревках.
В окне кареты медленно проплывали очень похожие одна на другую длинные трехэтажные постройки, по виду больше смахивающие на армейские казармы, чем на жилые дома. Изредка череду этих угрюмых строений разбавлял какой‑нибудь симпатичный особнячок. Вот как раз у крыльца одного из таких, блистающих на фоне скучного однообразия, красавцев карета и остановилась.
Странное дело, но вокруг по‑прежнему все было тихо и мирно. Лилипут открыл дверь и, растерянно озираясь по сторонам, вылез из кареты. Он оказался на краю мостовой, очередной совершенно безлюдной улочки. И, с облегчением, понял, что казнить его никто не собирается – здесь не было ни беснующейся толпы, жаждущей насладиться кровавым спектаклем, ни угрюмого вида палачей с огромными, отполированными до зеркального блеска топорами. Да что там – даже виселицы плохонькой нигде видно не было.
– Эй, мужик, куда это ты меня завез? И с какой целью? – спросил Лилипут, обращаясь к сидящему на козлах вознице.
Но кучер оказался таким же неразговорчивым, как и громилы‑похитители. На вопросы своего пассажира он и ухом не повел.
– Ну ты, я к тебе обращаюсь! – заорал молодой человек.
– Господин, прошу вас следовать за мной, – вдруг раздался совсем рядом нежный девичий голосок.
Лилипут поспешно повернулся на него и обнаружил в шаге от себя юную прелестницу, которая неведомо откуда вдруг оказалась у распахнутой дверцы кареты.
– Красавица, ты это мне? – изумленно спросил молодой человек.
– Тсс, – приложила пальчик к губкам девушка. Ничего не объясняя, она развернулась и пошла вверх по ступенькам крыльца.
Совершенно сбитый с толку и весьма заинтригованный Лилипут двинулся следом за очаровательным проводником.
«Девушка, объясните ради бога, что происходит?» Это была уже отнюдь не первая попытка со стороны Лилипута сорвать пелену таинственности с непонятного приключения. Но, как и все предыдущие, она, увы, не увенчалась успехом. Кроме милой улыбки Лилипут от спутницы ничего более вразумительного добиться не смог. Каждый раз она ему знаком показывала, что не может говорить, и просила следовать за ней молча.
Они уже минут пять петляли по каким‑то извилистым коридорам, поднимались по лестницам вверх и спускались вниз, так что Лилипут в огромном доме совершенно перестал ориентироваться. Оставалось лишь всецело довериться капризам судьбы, ибо, совершенно очевидно, что теперь он без посторонней помощи из этого лабиринта в жизни не выберется. В конце пути Лилипут был приятно удивлен. Они оказались в просторном помещении, стены и потолок которого были выложены чудесным розовым мрамором. Сверху струился мягкий свет от розовых камней. Большую часть помещения занимали бассейны, которых Лилипут насчитал с добрую дюжину, воздух здесь был насыщен влагой и тонкими ароматами благовоний.
«Наверняка это какая‑то местная разновидность бани», – догадался Лилипут.
В подтверждение догадки рыцаря девушка неуловимым жестом скинула с плеч легкий плащ, открыв тем самым его взору ослепительной красоты точеную фигурку, необремененную больше никакими одеждами.
Но на этом сюрпризы не кончились. Неожиданно чьи‑то нежные пальцы легли на плечи Лилипуту. Он порывисто обернулся и встретился с игривым взглядом еще одной красотки в костюме Евы. Молодой человек был весьма смущен подобным поворотом дела. По идее, ему следовало немедленно скинуть с себя изодранные лохмотья, в которые всего за две недели рабства превратилась одежда благородного рыцаря Красного города, и принять откровенный вызов обворожительных нимф. Однако почерневшая от жутких побоев спина и торчащие наружу ребра являлись вполне серьезным сдерживающим фактором.
Почувствовав замешательство Лилипута, девушки поспешили взять инициативу в свои руки. Он не успел и глазом моргнуть, как оказался в чем мать родила.
Затем девушки затащили Лилипута в ближайший бассейн, с упоительно теплой и ароматной водой, где они его тщательнейшим образом отмыли. Потом ему сделали потрясающий массаж, после которого каждая клеточка истерзанного тела буквально запела от счастья, и умастили кожу душистыми маслами.
В общем, через пару часов общения с умелыми красотками молодой человек вновь обрел утерянную было навсегда способность жить и радоваться жизни.
В чистое и свежее Лилипут облачился сам, без посторонней помощи. Прелестная проводница накинула плащ и попросила его следовать за ней далее.
Опять сложная система коридоров, лестниц, снова коридоров…
На сей раз конечным пунктом их пути стала уютная спальня с огромной мягкой кроватью в центре комнаты.
Девушка была чудо как хороша, а после целительного массажа Лилипут был вполне полон сил и желания. Однако все, что он успел сделать, это чуть коснуться ее хрупкого плеча. Увы, разделять с ним ложе явно не входило в планы – или в обязанности? – очаровательной незнакомки. Она ловко выскользнула из готовых уже сомкнуться вокруг ее тонкого стана объятий и, поклоном и улыбкой пожелав Лилипуту приятного отдыха, выпорхнула за дверь.
От порыва броситься следом за девушкой Лилипута удержала вполне реальная перспектива заблудиться в лабиринте извилистых коридоров.

* * *

Лилипут скинул сапоги и стоял босиком, по щиколотку утопая в толстом мягком ковре. Молодой человек ошарашено обводил чистенькую со вкусом обставленную комнату глазами и все никак не мог до конца поверить в произошедшее чудо. Еще пару часов назад он был трясущемся от страха рабом‑гребцом, но вот его приласкали, помыли, нарядили в чистую одежду, и он уже снова благородный рыцарь.
«Эх, сейчас бы ещё съесть чего‑нибудь вкусненькое…» – словно прочтя его мысли, дверь спальни широко распахнулась, и в комнату вошел слуга с большим подносом в руках.
«Дружище, а чей это дом? – спросил у него Лилипут, кивком головы отвечая на глубокий поклон. И, не дожидаясь ответа на первый, тут же задал еще один вопрос: – Могу ли я повидать твоего господина?»
Прикинувшись глухонемым, слуга быстро выложил кушанья, вино и столовые приборы на неприметно стоящий у стены маленький столик, молча поклонился и вышел.
Оглянувшись, Лилипут обнаружил на миниатюрном столике у стены некое подобие скромного ужина персон эдак на шесть: огромный жареный гусь, горка аппетитного вида булочек и кувшин ароматного вина.
Разумеется, в следующую секунду он жадно набросился на все это изобилие. Такое свежее! Мягкое! Душистое! Особенно после тухлой баланды… Он ел, ел, ел и никак не мог остановиться.
Слава богу, гусь был только один – ведь если бы было «две порции», то Лилипут, пожалуй, на волне обжорства уничтожил бы и вторую, и тогда его несчастный желудок уж точно не выдержал бы. Теперь же он всего лишь трещал по швам…
Совершенно захмелев от крепкого вина и обильной еды, молодой человек с трудом дотащился до кровати и, взгромоздившись на мягкую перину, моментально забылся крепким, оздоровительным сном.
Последняя мысль его затухающего сознания была о сбежавшей красотке: «Хорошо, что девчонка убежала. Если бы она осталась со мной на ночь – ее постигло бы глубокое разочарование…»
«Надо же, как все было здорово. И как не хочется просыпаться. Вот сейчас открою глаза – и все исчезнет. И снова – весло, побои, холодный ветер, морские брызги… Ужасно не хочется просыпаться, но делать нечего. Это всего лишь сон. Все, я открываю глаза. Раз, два, три… Ха! Неужели все эти чудеса произошли со мной наяву! Быть не может! Однако – резной потолок, мягкая кровать, дорогая мебель…»
– Неужели это не сон?.. – От радости Лилипут не заметил, как начал мыслить вслух, посему очень растерялся, когда на его вроде бы мысленный вопрос вдруг последовал ответ:
– Это легко проверить, мой друг. Ущипни себя и удостоверься.
– Кто тут? – Лилипут приподнялся на локте и, щурясь от бьющего в окно солнечного света, быстро огляделся.
– Все нормально, Лилипут. Ты у друзей. Поверь, уж здесь‑то тебе точно нечего бояться. – Чуть хрипловатый голос гостя показался смутно знакомым. Человек, которому он принадлежал, обнаружился сидящим в глубоком кресле в самом дальнем углу спальни. Его взгляд был устремлен на заспанного рыцаря. На вполне еще молодом лице блуждала озорная улыбка.
Разумеется, Лилипут его сразу же узнал!
Это был старый знакомый Лилипута, контрабандист‑неудачник и отчаянный сорвиголова, Балт. Не поверить своим глазам Лилипут не мог, хотя был уверен на все сто, что Балт погиб в той заварушке на Ласке, двухмесячной давности. И вот он, живой и невредимый, восседает перед ним.
Со стороны растерянный вид Лилипута являл собой весьма комичное зрелище, созерцая которое Балт от души рассмеялся.
– Лилипут, прекрати так тупо пялиться. Слышишь? Я вовсе не призрак, а живой и здоровый человек.
– Ничего себе… – Это была первая фраза Лилипута, которую он смог выдавить из себя по истечении добрых пяти минут глубочайшего оцепенения на грани нервного срыва.
Через пару секунд Лилипут произнес вторую, третью, четвертую… десятую. Они были гораздо глубже и красноречивей первой. А какой заковыристой бранью он их сопровождал! Однако гордился он только первой, потому что именно благодаря ней вновь обрел способность говорить.
– Ладно, ладно, признаю, нельзя было мне являться вот так сразу, да еще с утра пораньше. Нужно было сперва послать слугу, чтобы он подготовил тебя ко встрече со старым приятелем, – согласился Балт. – Но, я хотел устроить тебе сюрприз, и, ей‑богу, он удался. Видел бы ты свою рожу!..
– Да нормальное у меня лицо, – заворчал Лилипут, поднимаясь с кровати. Он пошел навстречу вставшему с кресла контрабандисту, и старые знакомые крепко обнялись.
– Здорово, брат, здорово, – похлопал по спине рыцаря Балт. – Ну, как дела, Лилипут? Рассказывай.
– Да как сажа бела, – горько усмехнулся Лилипут и попросил: – Балт, не называй меня больше Лилипутом, ладно.
– Это еще почему? – удивился контрабандист.
– Мое настоящее имя – сэр Лил. А Лилипутом я тогда назвался, потому что… Ну, скажем так, у меня тогда были причины скрывать свое настоящее имя, – выкрутился рыцарь.
– Лады, договорились, Лил так Лил, – согласился Балт. И, вдруг нахмурив брови, попенял: – Приятель, да на тебя просто страшно смотреть – кожа да кости! Тебе надо много кушать и скорее поправляться. А то, что это такое! Я немедленно распоряжусь насчет завтрака.
Он буквально на несколько секунд вышел из комнаты. А когда вернулся, следом за ним шел вчерашний молчаливый слуга.
– Угощайся, – предложил Балт, как только слуга с опустевшим подносом вышел из спальни и закрыл за собой дверь. И первым, показывая пример, уселся перед столиком прямо на ковер.
Лилипуту не нужно было повторять приглашение дважды.
– Значит, рожа моя тебя рассмешила? Видали! – припомнил недавнюю насмешку рыцарь, наваливая себе в тарелку сразу с дюжину медовых крендельков. – Интересно, как бы ты отреагировал, если бы вдруг встретил человека, который погиб, можно сказать, прямо на твоих глазах?
– Да ладно тебе, Лил, – отмахнулся контрабандист.
– Нет уж, ты ответь.
– Ну я бы… слегка удивился.
– Слегка?
– Вообще‑то, сердце у меня – тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! – здоровое, нервы крепкие, так что… Ладно, твоя взяла, я бы выглядел не менее озадаченным. Доволен?
– Так‑то лучше, – победоносно расправил плечи и выпятил грудь Лилипут. – А то, смешно ему видите ли… Расскажи лучше, каким чудом тебе удалось тогда спастись? И вообще, Балт, что происходит, почему ты тут, на этом крохотном островке в океане?
– Ну, приятель, так дело не пойдет, – покачал головой Балт. – Давай‑ка, дружище, по порядку. Я все тебе обязательно расскажу, но сперва ты мне объясни, каким образом тебя угораздило попасть в рабство к пиратам? Неужели так гребцом быть понравилось?
Лилипута аж передернуло от столь кощунственного предположения.
– Издеваешься? Да я с детства греблю, если хочешь знать, ненавижу! – резко заявил он. И со вздохом добавил: – А как в лапы к пиратам попал – я и сам толком понять не могу… Суди сам, мы с друзьями решили немного развеяться, а заодно подзаработать золотишка, и с этой целью отправились на Большую Землю. На острове Розы, сам знаешь, тишь да гладь, для рыцаря скукотища смертная. А на Большой Земле мелкие княжества постоянно между собой грызутся, и их князья готовы щедро платить за меч умелого наемника. Ну вот, значит, сняли мы каюту на корабле. Плывем, наслаждаемся жизнью, ни в чем себе не отказываем. И вдруг, в одно мгновенье палуба нашего корабля оказывается заполнена пиратами…
– Хочешь сказать, вас атаковал пиратский корабль, – уточнил Балт.
– Да нет, в том‑то и фокус, что не было никакого корабля. Говорю же, они прямо из воздуха появились, ей‑богу. Сдается мне, там явно не обошлось без магии.
– Так, ну а дальше что?
– Дальше нас яростно атакуют пираты и быстро всех вырубают в неравном бою – к счастью, не мечами, а дубинками. В себя мы приходим уже в трюме пиратского корабля. Вот собственно и всё, – закончил Лилипут свой недлинный рассказ. Взглянув на Балта и увидев в его глазах недоверчивость, он пожал плечами и добавил: – Сам понимаю, что звучит, как бред, но дело было именно так.
– Да уж, ничего не скажешь, забавная у тебя получилась история, – задумчиво проговорил контрабандист.
– Балт, теперь твоя очередь, – напомнил Лилипут. – Я ведь тебе все, как на духу, так что…
– Не волнуйся, Лил, Балт свое слово держит, – успокоил его собеседник. – Ты как, наелся?
– Да, все было очень вкусно.
– Тогда может вина?
– Не откажусь, – кивнул Лилипут. И тут же, спохватившись, добавил: – Но где ты здесь видишь вино? На столе только чай. Что, опять будешь слугу звать? Пока он тут все приберет и принесет вино, пройдет целая вечность – я ж умру от любопытства.
– Как тебе не совестно, Лил, напраслину наговаривать на моего Зуга – он малый расторопный.
– Нет, Балт, давай сперва ты мне расскажешь о своем чудесном воскрешении. А потом выпьем вина.
– Успокойся, не буду я никого звать. О вине я заранее позаботился. – Балт пересел с ковра обратно в дальнее кресло и достал из‑под него пузатый кувшин. – Ты как, не против из чайных чашек?
– Да без проблем, – отозвался рыцарь.
– Тогда хватай их и присаживайся в соседнее кресло.
Лилипут быстренько сполоснул чашки кипятком из чайника и подсел к Балту.
– Сразу же хочу внести ясность, – начал контрабандист, разливая вино по чашкам. – Я помогаю тебе, потому что своим чудесным спасением тогда, на Ласке, во многом обязан именно тебе, Лил… Ну, дружище, давай, за встречу! – Чокнулись, выпили, и он продолжил: – В решающий момент сражения ты не растерялся, не смалодушничал, не бросился наутек. Напротив ты смело атаковал врагов, оттянув, тем самым, на себя аж шестерых пиратов, благодаря чему мне и еще нескольким моим людям удалось относительно беспрепятственно пробиться к носу ладьи. Не буду вдаваться в детали, но, честно говоря, у меня изначально была надежда, что проломленное суденышко не выдержит перегрузки и в какой‑то момент начнет рассыпаться на части. Мои люди были готовы к подобному повороту событий. Заслышав хруст ломающихся досок днища, мы бросились на самый верхний край носовой части ладьи и, как можно дальше от него оттолкнувшись, прыгнули в реку и поплыли к берегу. Разумеется, нас никто не преследовал, ведь, когда ладья начала рассыпаться и тонуть, пиратам уже было не до нас. Как видишь, если бы не ты, я бы сейчас наверняка покоился на дне Ласки… А на пиратском корабле тебя обнаружил Ремень. Помнишь моего могучего телохранителя? Он единственный спасся со мной из той передряги – теперь я знаю, что ты тоже уцелел. Так вот, Ремень заходил на ваш корабль с проверкой, пока вы находились в Фильтровальном канале острова…
– То‑то один из проверяющих показался мне на кого‑то похожим! – хлопнул себя по лбу Лилипут. – Так это был Ремень.
– Точно, он, – улыбнулся Балт и, вновь наполнив чашки, предложил: – Давай выпьем за то, чтобы тебе всегда везло так же, как вчера. Уму не постижимо – как это Ремень смог угадать тебя среди сотни рабов‑гребцов.
– Да еще такого осунувшегося и в лохмотьях, – добавил Лилипут с тяжким вздохом.
– Ну, за твою удачу.
Друзья чокнулись, выпили, и Балт огорошил:
– Вообще‑то тебя самого Ремень не видел.
– То есть как? – изумился Лилипут. – Ты же сам говорил?..
– Я говорил, что он угадал тебя на корабле… Значит, дело было так. Ремень увидел за спиной одного из пиратов твой меч. Понятное дело, он заинтересовался… У тебя знатный клинок, Лил, далеко не каждый меч способен выдержать прямой рубящий удар топора Ремня, поэтому он его хорошо запомнил… Ему объяснили, что меч отобрали у одного из рабов‑гребцов. Мол, взяли в честном бою…
– Ничего себе в честном, – перебил Лилипут. От возмущения он поперхнулся вином и закашлялся. – Да они же… кх‑кх‑кх… гады, на меня всей бандой навалились, а потом водой неожиданно окатили… кх‑кх‑кх… Да если бы не эта подлая выходка, я бы их всех… кх‑кх‑кх‑кх‑кх…
– Эдакий ты кровожадный, Лил! – усмехнулся Балт, заботливо похлопывая молодого человека по спине. – Разумеется, Ремень им не поверил по поводу честности поединка, он‑то уж знает твое мастерство, на себе его испытал… Но дело не в этом. Главное, он выяснил, что предыдущий владелец меча, то есть ты, находится на корабле. Вернувшись, он обо всем мне подробнейшим образом доложил. Ну а дальше все просто: я тем же вечером выкупил тебя у капитана корабля за шесть золотых колец. Согласись, для раба‑гребца цена более чем роскошная… Вот собственно и все. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство.
– Постой, постой, Балт! Как это все! – удивленно поднял брови Лилипут. – Ты же ни словом не обмолвился о том: что это за остров и как ты сам здесь оказался?
– Извини, приятель, но сегодня на дальнейшую беседу с тобой у меня, к сожалению, больше нет времени, – развел руками контрабандист, поднимаясь с кресла. – На этот вопрос я постараюсь ответить тебе завтра. Договорились?
– А у меня есть выбор? – мрачно ухмыльнулся рыцарь, тоже вставая. – Завтра, так завтра. Хозяин – барин.
– Лил, брось дуться, у меня правда очень много неотложных дел, – оправдывался Балт, ставя кувшин с остатками вина и чашку на столик.
– Да, – вдруг вспомнил он, – ты что‑то говорил о своих друзьях. Или ты о них придумал?
– Нет, нет, Балт, – живо откликнулся встрепенувшийся Лилипут. – На пиратском корабле остались двое моих друзей – сэр Стьюд и господин Шиша. Весьма достойные люди. И совсем не бедные, – не преминул он намекнуть. – Балт, может ты их тоже выкупишь у капитана? А золото мы тебе потом обязательно вернем, даже в двойном размере! Это верное дело, можешь не сомневаться.
– Да ты, сэр Лил, никак по миру меня пустить удумал, – покачал головой контрабандист. – Еще двенадцать золотых колец предлагаешь мне вот так, запросто, взять и на ветер выбросить…
– Но мы же вернем, и с любыми процентами!
– Нет, дружище, извини меня, но не на того напал. У меня принцип – я никому ничего не даю в долг. Тебя я спас, потому что я твой должник. А кто мне эти твои Стьюд с Шишей? – Балт сказал это с такой искренностью, что у Лилипута аж в глазах потемнело.
Он вдруг остро ощутил, что может сейчас, из‑за проклятой жадности этого торгаша, навсегда потерять друзей. Неизвестно какой фокус он бы отколол в следующую секунду, молодой человек был готов голыми руками растерзать своего «благодетеля», так он на него разозлился, – но Балт неожиданно рассмеялся, и Лилипут уставился на него непонимающими глазами.
– Что, поверил? – проговорил сквозь смех Балт. – Ну ты даешь! Как же тебя легко обмануть!..
Веселые нотки в его голосе исчезли так же внезапно, как и появились. Балт снова был серьёзен.
– Конечно же, я вытащу твоих друзей с пиратского корабля, можешь не сомневаться, – пообещал он. – И это, кстати, ещё одно неотложное дело, вынуждающее меня прервать нашу беседу… Дружище, ты спас мне однажды жизнь, подставив свою голову под мечи моих врагов. Поверь, подобной услуги я не забуду никогда!
– Никогда не говори никогда, – машинально поправил Балта еще не до конца оправившийся от нахлынувшего было затмения Лилипут.
– Что? Извини, не расслышал?
– Да так, ничего особенного, – поспешно сказал Лилипут. – Я говорю: спасибо, Балт!
– К чему эти телячьи нежности, – поморщился контрабандист. – Ты воин, я воин, сочтемся… Ну, до завтра. – Он повернулся и зашагал к двери. Но, не дойдя пары шагов, вдруг остановился, обернулся и, хитро прищурившись, спросил:
– Кстати, Лил, как тебе мои наложницы? Ну, те две девочки, что тебя вчера из забитого раба обратно в человека превращали.
– Высший класс! – искренне признался молодой человек.
– Вот и отлично! Я полагаю, сегодня ты не откажешься повторить процедуру? Кстати, если пожелаешь, они могут остаться с тобой на ночь. Хочешь одна, хочешь обе. Я распоряжусь. – Балт заговорщицки подмигнул.
– Вообще‑то я… э‑э‑э…. мне… – засмущался Лилипут. Балт усмехнулся и пожал плечами.
– Ну как знаешь, дело твое. Я хотел, как лучше, но видимо пока рановато, ты еще не совсем в форме. Что ж, как говорится, была бы честь предложена.
– Нет, нет, Балт, – поспешно затараторил Лилипут. – Ты не так понял. Я завсегда с удовольствием. Так что ты… это… распорядись уж.
– Ой, ой, ой! А раскраснелся‑то, раскраснелся, – зловредно ухмыльнулся Балт. – Ладно, распоряжусь. Развлекайся, ни в чем себе не отказывай, чувствуй себя, как дома…
С этими словами новоиспеченный друг Лилипута скрылся за дверью.
Через пять минут в дверь комнаты Лилипута, задумчиво потягивающего винцо из чайной чашки, негромко постучали, и на пороге материализовалась вчерашняя нимфа. Она игриво улыбнулась ему и нежным голоском предложила следовать за собой.
Лилипут принял её приглашение с трепетом и удовольствием.
По крайней мере теперь он знал правила игры.

Глава 3

– Шиша, ты только полюбуйся на это! – Откуда‑то издалека до замутненного сном сознания Лилипута донеслось недовольное ворчание Студента. – Дрыхнет, как ни в чем не бывало. А мы там все издергались по поводу его внезапного исчезновения. Думали уж и в живых не застанем. А он неплохо, как я погляжу, устроился! Между двумя девицами, да на мягкой перине.
– Доброе утро, сэр Лил, – в свою очередь поприветствовал друга трактирщик.
Лилипут открыл глаза и увидел их обоих. Студент нагло пялился на поспешно натянувших на себя простынку девочек, и в его масляных глазах играло шкодливое удовлетворение. Шиша же, смущенно потупив очи, старательно ничего вокруг не замечал, кроме собственных башмаков; уши и щеки здоровяка пылали.
Выглядели оба друга уже вполне прилично. Вымытые и переодетые в чистое, теперь они мало напоминали рабов‑гребцов, каковыми их видел Лилипут последний раз.
До дома Балта Студента с Шишей, так же как и Лилипута, доставили в карете и тоже поздно вечером. Встретивший их у крыльца слуга перво‑наперво отвел друзей в хорошо знакомый Лилипуту роскошный банный зал. Здесь они в течение следующих двух часов нежились в теплой ароматной воде бассейнов, смывая двухнедельную грязь. Очаровательные массажистки друзьям Лилипута, увы, не полагались, но парням было и без них хорошо. Из банного зала слуга отвел рыцаря с трактирщиком в гостевые комнаты, которые, к облегчению бывших рабов, располагались по соседству и даже соединялись между собой внутренней дверью. Здесь друзей поджидали сытный ужин и мягкая постель.
Утром первым проснулся Студент. Спустя минуту он был уже в комнате трактирщика и энергично тормошил того за плечо. Подняв друга с кровати, Студент предложил выйти в коридор, чтобы самостоятельно, без слуги, прогуляться по дому и малость осмотреться – ведь они до сих пор пребывали в неведении о том куда попали. Дверь соседней комнаты оказалась слегка приоткрыта. Студент сунул туда свой любопытный нос и, к своему огромному удивлению, обнаружил сгинувшего Лилипута, который спал в обнимку с…
– Могли бы и постучать для разнообразия, – проворчал Лилипут.
– Могли, – охотно согласился Студент, пожирая глазами наложниц.
– … эр Лил, мы… иносим искренние… винения, – глотая слова, пробормотал красный, как свекла, Шиша.
– Ладно я, человек бывалый, привычный даже к еще более изощренному безобразию, – продолжал отчитывать Друзей Лилипут, – но девчонкам‑то каково?.. Бедняжки, совершенно не при делах, они согласились… гм… составить этой ночью мне компанию. Мы славно провели время, все было просто замечательно. И вдруг с утра пораньше врывается злобная парочка и обламывает нам весь кайф…
– Сэр Стьюд, я, по‑по‑пожалуй, выйду, – робко пробасил гороподобный Шиша и попятился к двери.
– Стоять! – не оборачиваясь, гаркнул Студент. Трактирщик послушно остановился.
– Ну и кто вы после этого? Да самые настоящие уроды! – подытожил свою пламенную речь Лилипут.
– Уроды, уроды, – легко согласился Студент. И потребовал: – Ну ты, умник недоделанный, вместо того чтобы попусту языком молоть, может уже нас барышням представишь.
– Ладно, твоя взяла, – смирился Лилипут. И, обращаясь к наложницам, с улыбкой пояснил: – Девчонки, не бойтесь, эти бессовестные типы – мои друзья. Вон тот щуплый болтун – некто сэр Стьюд, трепло и сорвиголова, но в общем неплохой парень. А это шкафоподобное создание – господин Шиша, бывший толстяк трактирщик, а теперь, сами видите, настоящий силач. Ну а это… – Лилипут нежно обнял девушек за плечи, – мадмуазель Тайля и мадмуазель Гюля.
Наложницы приветливо улыбнулись друзьям Лилипута и заверили, что очень рады знакомству и что им было бы очень приятно пообщаться, но, к сожалению, уже пора бежать. Несмотря на бурные протесты Лилипута и Студента, и тяжкие вздохи Шиши, уговорить девушек остаться не удалось. Пока они одевались, Студент, вроде как отвернувшись, с интересом наблюдал за этим процессом в весьма кстати оказавшееся неподалеку зеркало. А продолжавший изучать узоры ковра Шиша чуть не светился от смущения.
– Итак, Лил, мы тебя внимательно слушаем, – проводив девушек взглядом, сказал Студент. Он бесцеремонно плюхнулся в ближайшее кресло и принялся сверлить друга рентгеном глаз. – Приятель, объясни нам наконец, что за чертовщина здесь творится?
– А с чего ты, собственно говоря, решил, что я имею о происходящем хоть малейшее представление? – спокойно ответил Лилипут, натягивая штаны.
– Кончай дурковать, а, – поморщился Студент и широко зевнул. – Лил, не надо из нас идиотов делать. Тебя же приволокли сюда позавчера вечером, так что, как не крути, но у тебя был целый день, дабы пролить свет на все это безобразие. Не весь же день ты кувыркался с девицами.
– Я всегда искренне восхищался твоими дедуктивными способностями, – ухмыльнулся Лилипут.
– Ну и че…
– Господа рыцари! – взволнованный голос Шиши заставил Студента остановиться на полуслове. – Вы слышали, господа?
– Шиша, ну что там у тебя стряслось? – нахмурился Студент. – Не видишь, мы разговариваем.
– По‑моему, кто‑то постучал в дверь, – пояснил трактирщик.
– Господи боже мой, Шиша! – Студент картинно схватился за сердце и откинулся на спинку кресла. – Ну что с тобой сделалось. Раньше был такой сообразительный парень, единственный недостаток – малость толстоват. Теперь же оброс мышцами, но с каждым днем тупишь все больше и больше. Такой здоровый детина, а ведешь себя, как ребенок пятилетний. Услышал стук, спроси: «Кто там?» и если тебе чинно‑благородно представятся – смело открывай… Ну сколько можно по любому пустяку нас с Лилом дергать. Хватит уже, привыкай принимать решения самостоятельно! Вот смотри, что ты должен был сделать. Показываю первый и последний раз, так что мотай на ус.
И набрав в легкие побольше воздуха, Студент рявкнул:
– Кого еще там черти несут в такую рань? Войдите!!!
Грозный рыцарь так и не успел договорить чересчур напыщенную фразу, адресованную двери, из‑за которой, по словам трактирщика, раздался стук. Потому как в следующее мгновенье дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался хрипло рычащий некто с топором наперевес.
Никак не ожидавший подобно поворота Студент застыл на месте с тупой миной тривиального удивления на лице, и если бы не верный Шиша, то молодому человеку пришлось бы учиться жить без головы – а это, согласитесь, не совсем удобно.
Трактирщик смело ринулся наперерез разъяренному громиле и проявил себя в следующие пару секунд с самой лучшей стороны. Топор был остановлен могучей десницей чудо‑богатыря всего лишь в нескольких сантиметров от лица окаменевшего в кресле Студента. Опоздай Шиша всего‑то на какую‑нибудь десятую долю секунды – даже предполагать не хочется, во что бы мог превратиться весельчак Студент.
Тисками рук Шиши нападающий, несмотря на свой не малый рост, вес и не хилые плечи, был полностью обездвижен. Благодаря сотворенному трактирщиком «стоп кадру», Лилипуту наконец‑то удалось разглядеть психопата. Им оказался не кто иной, как его давний знакомый, правая рука Балта и его телохранитель – Ремень.
– Ремень!? Что за дела, приятель? – изумился он. – С каких это пор ты кидаешься с оружием в руках на безоружных гостей своего господина?
– Сэр Лил, с тобой все в порядке? – спросил возмутитель спокойствия.
– Со мной‑то все нормально, – заверил его Лилипут, отметив про себя, что Ремень уже знает его «настоящее» имя, значит он действует по приказу Балта. И продолжил задавать вопросы: – Так в чем дело? Почему ты так агрессивен по отношению к моим друзьям? Вчера я разговаривал с Балтом, и мы с ним расстались добрыми друзьями. Неужели за ночь что‑то переменилось?
– Твои друзья, Лил? – Похоже, эта новость для помощника Балта была действительно неожиданностью. Он выглядел чрезвычайно удивленным. – В таком случае, будь так добр, попроси своего друга, не выламывать мне больше руки. Кости аж трещат от натуги.
– Ишь чего захотел, убивец недоделанный! – Впервые в жизни Лилипут видел Шишу столь сильно рассерженным. – Да я их не то что сломаю, я их сейчас с корнем из плеч выдерну.
– Погоди, Шиша, не горячись, – поторопился вмешаться Лилипут, а про себя подумал: «Слава богу, Студент все еще находился в столбняке. Как только этот деятель очнется, трактирщик такие команды получит! Чтобы вызволить Ремня, сейчас надо действовать тактично, осторожно и очень, очень быстро». Рассудив подобным образом, Лилипут продолжил вслух: – Убить‑то ты его всегда успеешь, но я тебя уверяю, не пройдет и пары часов, как мы все трое будем валяться с распоротыми животами. Этот человек здесь очень важная шишка, так что не сомневайся, отомстят за него беспощадно. Я понимаю, что ты, Шиша, мужик у нас крутой, но не проще ли будет нам эту проблему уладить полюбовно… Ремень, объясни, наконец, с какого рожна тебе понадобилось набрасываться на нас с топором в руках?
– Откуда же я знал, что Балт вместе с тобой выкупил с корабля и твоих друзей, – простонал пленник Шиши. – Я был уверен, что в комнате ты один. Хозяин приказал отвести тебя к нему в кабинет, я прихожу, стучу в дверь, и вдруг мне отвечает неведомо кто. Тут, знаешь ли, не остров Розы, здесь пират на пирате, пиратом же и погоняет. Короче, ухо надо держать востро. Понятное дело, я за тебя испугался и ринулся на выручку… А твои друзья, Лил, ребята не промах. Надо же, какая хватка! Будто бы не человек, а тролль, причем самый натуральный!
– Да уж, друзья у меня ребята ушлые, палец им в рот не клади, – согласился довольный Лилипут. – И топором над их головами махать – это чревато. В общем, повезло тебе, Ремень, что Шиша сразу не раздавил. Вообще‑то, он парень тихий, но за друзей готов кого угодно, где угодно и как угодно. Так что повезло тебе, Ремень, в рубашке ты родился… Ну что, Шиша, отпустим парня? Видишь, он же не нарочно, просто жизнь здесь такая… нервная.
– Ага, сейчас, этот гад только что сэра Стьюда чуть головы не лишил, а я его вот так просто возьму и отпущу? Да еще и топор отдам, – заартачился трактирщик.
– Ну Шиша, ну молодец! – вдруг раздался злобный голосок таки очнувшегося от столбняка Студента.
– Тьфу ты – вот ведь невезуха, – обречено понурил голову так и не успевший добиться амнистии для Ремня Лилипут.
Между тем Студента уже понесло:
– Лил, говорил я тебе, что из парня толк будет. Моя школа! Схомутал этого наглеца. Умница! Давай его сюда, сейчас мы ему его топор знаешь куда забьем?.. Умеешь врагов пытать, Шиша? Нет! Ну ты даешь приятель! Ладно, не бери в голову, сейчас научу…
Дальше Лилипут уже не слушал. А что, собственно говоря, он мог поделать в такой ситуации? Легче тормознуть табун лошадей, несущихся вскачь, нежели остудить пыл жаждущего крови и зрелищ Студента вкупе с разнервничавшимся Шишей. Нет, это дело совершенно безнадежное.
– Бедняга Ремень, какой ужасный конец! – пробормотал себе под нос Лилипут. Он лег на свою постель, закрыл глаза и, чтобы не слышать крики пытаемого, накрылся подушкой.
– Лил, вставай, хватит дрыхнуть, – загремел над ухом Лилипута до отвращения бодрый голос Студента. – Неужто за ночь не выспался? Хотя… Извини, забыл. Когда уж тебе было спать. Девочки, мягкая перина… Понимаю, понимаю. Завидую даже. Но, с другой стороны, это ведь твои проблемы, никто ж тебя не заставлял, не тянул силком к ним в постель. Потом отсыпаться будешь, следующей ночью. А сейчас у нас дел выше крыши.
– Отвали, Стьюд. И прекрати паясничать. После того, что ты сделал с Ремнём, все равно мы уже покойники. Так что отстань от меня. Дай хоть перед смертью как следует отоспаться.
– Приятель, я начинаю серьезно опасаться за твое умственное здоровье. Определенно, перетрудился ты этой ночью, ой как перетрудился. Это с голодухи‑то, да сразу с двумя. Не бережешь ты себя, приятель – вон уже заговариваться начинаешь, страсти какие‑то рассказываешь… – Студент пошленько хмыкнул и объяснил: – Ремень жив, здоров и чувствует себя, насколько я могу судить, распрекрасно. Да вот он, разлепи зенки свои заспанные и полюбуйся.
Лилипут порывисто вскочил на ноги и осмотрелся.
Действительно, в одном из кресел, как ни в чем не бывало, восседал Ремень и очень тупо ему улыбался. Глаза помощника Балта были совершенно пьяные. В другом кресле мирно подремывал Шиша с блаженной улыбкой на устах.
Меж тем Студент продолжил говорить:
– Пока ты дрых, мы решили дернуть по маленькой. За знакомство. У тебя на столике шикарное вино, между прочим… Было. Правда всего чуть‑чуть, на донышке кувшина. Но Ремень подсуетился: ещё кувшинчик сообразил, потом ещё один… Ты уж, брат, извини. Понимаешь, так сладко ты спал, что, честное слово, рука будить не поднялась. Но пять минут назад посыльный от Балта пришел. Оказывается твой крутой приятель нас уже битый час ждет не дождется, нервничает, не случилось ли чего. Вот я тебя и растолкал.
– Ну дела, – пробормотал изумленный Лилипут. Добившись выражения полнейшей растерянности на физиономии друга, Студент все же сжалился и удовлетворил его любопытство. Оказалось, – как, собственно, и следовало ожидать, Лилипут и вправду был утомлен общением с девицами сверх всякой меры, – что Студент лишь разыгрывал «шоковое» состояние, а на самом деле он все прекрасно слышал и понимал. Посему, в отличие от Шиши, рассудок которого действительно был несколько помутнен праведным гневом, он разобрался, что произошедшее – всего лишь досадное недоразумение.
В итоге, все закончилось распитием мировой. Хвала Шишиной реакции и нерасторопности Ремня!

Перво‑наперво Балт дал нагоняй своему помощнику:
– Ремень, тебя только за смертью посылать! Ушел четыре часа назад и пропал. Я уж испугался, не случилось ли чего. Понятно, конечно, старого знакомого встретил, своего боевого товарища. Но четыре часа!..
– Балллт, но… Мммы… Есссли бы… А то… – забормотал Ремень, нетвердо стоя на ногах посреди кабинета. Его нежно поддерживал за локоть улыбающийся здоровяк‑собутыльник Шиша. Ремень хотел еще что‑то добавить в свое оправдание, но, повинуясь властному взмаху руки своего господина, громко икнув, покорно замолчал.
– Я вижу, встреча была даже чересчур теплой, – поморщился Балт. – Ладно, ступай с глаз моих долой, – неожиданно смилостивился контрабандист и, отвернувшись от своего верного телохранителя, переключил внимание на двоих друзей, застывших на пороге его кабинета. – Господа, рад вас приветствовать. Прошу, проходите, усаживайтесь поудобнее.
Студент с Лилипутом тут же стали рассаживаться. А добряк Шиша, пробормотав извинения, сопроводил Ремня до двери.
Как только дверь за Ремнём закрылась, из коридора донесся сильный грохот. Выглянув за дверь, Шиша увидед, что бедняга Ремень лежит на полу и пытается поудобней пристроить голову на подложенных под ухо кулаках. Рядом, в шаге от него, беспечно валялся верный топор. Шиша тихонько прикрыл дверь, виновато улыбнулся несомненно слышавшему грохот падения Балту и нетвердой походкой двинулся к ближайшему пустому креслу.
Кабинет Балта был очень большим, просторным и, в то же время, по‑домашнему уютным. Первое, что бросилось в глаза друзьям, как только они вошли, – здесь совершенно не было углов. По форме комната напоминала круг диаметром метров двадцать – то есть места было много. Объемности кабинету добавляла хорошо продуманная расстановка мебели, в которой по большей части преобладали мягкие плавные линии, а отсутствие углов гармонично вписывало её в пространство помещения. Чувствовалось, что интерьер и форма кабинета были тщательно продуманы и воплощены в жизнь очень талантливым дизайнером.
О том же говорила и совершенно гениальная цветовая гамма: все в этой комнате – и потолок, и стены, и пол, и мебель, и ковры, – было нежно‑лимонного цвета.
– Ну‑с, дружище Лил, как тебе мое гнездышко? – улыбаясь поинтересовался Балт, с довольным видом обводя вокруг себя руками. Он явно был доволен произведенным на своих гостей эффектом. Об инциденте с Ремнём он, кажется, уже совсем забыл. Хотя время от времени из‑за двери и доносились особенно мощные всхрапывания верного телохранителя, Балт их не замечал.
– Э‑э‑э… В жизни не видел ничего более… более… – Лилипут сбился в поисках подходящего слова.
Хозяин бледно‑желтого великолепия удовлетворенно улыбнулся и пришел к нему на помощь:
– Можешь дальше не продолжать. Ты сказал уже вполне достаточно. Все, что ты и твои друзья здесь видите, и задумывалось как раз ради такой неоконченной фразы… А теперь, если не возражаешь, давай перейдем к делу.
– Давай, – кивнул Лилипут.
– Хорошо, что Ремень застал у тебя господ Стьюда и Шишу, – продолжил контрабандист. – Отпала необходимость посылать за ними отдельно… Лил, может быть ты нас, наконец, познакомишь?
– Ах да, конечно, – отозвался, очнувшийся от вос‑орженного созерцания кабинета, Лилипут. – Вот этот добродушный медведь как раз и есть господин Шиша, собственной персоной. Он до недавнего времени был простым трактирщиком, пока добровольно не выразил желание сопровождать нас в путешествии на Большую Землю. А этот ухмыляющийся тип, не кто иной, как сам сэр Стьюд – непревзойденный боец, тонкий знаток пыточного дела, победитель тролля, балагур и сорвиголова. Они оба мои добрые друзья. Так что – прошу любить и жаловать. – Так он представил трактирщика с рыцарем Балту.
– А это, господа, тот самый Балт, о котором я вам неоднократно рассказывал. Удачливый купец и отчаянный контрабандист. Это под его чутким руководством я совершил незабываемое путешествие по спокойным водам Ласки. – Так он отрекомендовал друзьям их гостеприимного хозяина.
– Отлично! Здорово! Просто зашибись! Я сейчас прямо‑таки разрыдаюсь от умиления! – всплеснул руками Студент.
– Эй, ты чего это, – забеспокоился Лилипут. Но Студент отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и продолжил:
– Хорош рассусоливать, давайте ближе к телу!.. Балт, судя по вашим роскошным хоромам и мощным связям – вы на этом островке фигура весомая.
– Пожалуй, что так, – кивнул заинтригованный дерзостью гостя контрабандист.
– Тогда может быть хоть вы объясните мне, наконец, что происходит! – потребовал удалой мечник. – Где мы теперь находимся? Почему мы здесь? И кто вы такой на самом деле? Только не надо мне задвигать про купца‑контрабандиста – эти сказочки годятся для простачков вроде Шиши и Лила. Я же хочу знать правду. В конце концов, вы же вроде называете себя нашим другом.
– Стьюд, прекрати немедленно! – Лилипут едва сдерживался, чтобы не броситься на друга с кулаками. – Балт выкупил нас из рабства. Освободил. А ты… Вот уж действительно – посади свинью за стол, она и ноги на стол!
Студент замолчал, но впился горящим взглядом прямо в лицо Балту – тот принял вызов и не отвел глаза.
– Стьюд прав, – после нескольких секунд молчаливой дуэли: кто кого переглядит, примирительно сказал Балт. – Я действительно хотел бы иметь таких друзей, как вы, посему буду с вами откровенен… Стьюд, я могу совершенно точно ответить на два твоих вопроса, а именно: где вы сейчас находитесь и кто я такой на самом деле. Относительно же третьего – почему вы здесь? – я могу лишь догадываться и строить какие‑то свои предположения, впрочем, как и вы. Поверьте, к вашему пленению я не имею никакого отношения. Послушайте мой рассказ, наверняка после него вы на многие вещи посмотрите другими глазами… – И он поведал друзьям следующее.
«Начну я, пожалуй, с описания места, где волею капризной судьбы вам суждено было очутиться. Этот крохотный островок посреди бескрайнего океана в нашем мире не менее знаменит, чем славный остров Розы – ваша родина. Он называется Норка Паука… Шиша, судя по тому, как ты вдруг побледнел, сдается мне, ты немало наслышан об этом месте. Вообще‑то, большая часть слухов о таинственной Норке на самом деле не соответствует действительности. Но, как известно, дыма без огня не бывает. У меня дома вы в полной безопасности, но на тесных улочках Норки держите ухо востро.
Как вы уже, наверняка, заметили, остров окружен со всех сторон скалами. Единственный способ пробраться вглубь – это пройти Фильтровальный канал, и вы уже знаете как это непросто. Иными словами, Норка – совершенно неприступная крепость, самой природой созданная для лихих людей.
Официально считается, что этот островок принадлежит одному очень богатому барону, проживающему на Большой Земле. В действительности же, сам барон острова в глаза не видел. Купил и забыл о нем. Никаких беспорядков в здешних прибрежных водах никогда не наблюдалось, поэтому никто из сильных мира сего внимания на крохотный скалистый островок в океане не обращает. Такое положение вещей всех устраивает.
Подлинное же назначение этого острова открыто лишь членам Организации не ниже уровня зулана. Теперь вот и вы знаете местоположение Норки Паука – зловещей столицы Организации.
Что значит «впервые слышите»? Ушам своим не могу поверить, такие отчаянные рыцари и не знают: что такое Организация! Хотя, конечно, вас можно понять, вы же родились и выросли на спокойном и безопасном острове Розы, под надежной защитой магов. И, вот, нежданно‑негаданно, угодили в такой серьезный переплет. Только отплыли от острова – и попали к пиратам в рабство. Прямо как куры в ощип – по‑другому и не скажешь… Да, да, разумеется, сэр Стьюд, сейчас я удовлетворю ваше любопытство.
Итак, что же такое Организация? Да будет вам известно, друзья мои, что большинство преступников нашего мира: воры, разбойники, пираты и прочие любители легкой наживы, уже очень, очень давно объединены в тайное сообщества под названием – Организация.
В Организации очень четкая иерархия и строжайшая дисциплина, вступить в нее довольно легко, а вот выйти практически невозможно.
На Норке Паука постоянно проживает руководящая верхушка Организации – одиннадцать ее гаралов, глав одиннадцати кланов Организации. Их совместные решения закон для любого члена Организации от ланга до самого гарала – ослушника ждет мучительная смерть. Власть гаралов воистину безгранична. Скажу вам по секрету, что Совет Одиннадцати во многом определяет политику во всем нашем мире.
У каждого гарала есть круг доверенных лиц – так называемые ютанги. В задачу этих господ входит контроль за многочисленными итанами возглавляемого их гаралом клана и, если потребуется, наказание провинившихся итанов. Это неумолимые исполнители воли гаралов, их руками в Организации поддерживается строжайший порядок. Главе клана поневоле приходится верить ближайшим помощникам, как самому себе.
Ступенью ниже ютангов в иерархической лестнице стоят итаны. Если ютангов в кланах всего по пять‑шесть человек, то итанов не одна сотня. Итаны Организации – это капитаны пиратских кораблей, главари разбойничьих шаек, вожаки воровских ватаг… Они, как и ютанги, подчиняются непосредственно самим гаралам.
Чуть ниже итанов в иерархии Организации стоят трянги. Это шпионы ютангов, им же они и подчиняются. Трянги ведут скрытое наблюдение на местах за итанами и раз в неделю отсылают своим ютангам подробные отчеты об увиденном и услышанном. Их в каждом клане насчитывается до сотни. Но из‑за специфики своей деятельности они в Норке нечастые гости.
На одном уровне с трянгами в иерархии стоят гилты. Это отряд хранителей порядка на Норке Паука. Гилты подчиняются только Совету Одиннадцати. Число гилтов на Норке так же неизменно, как и число гаралов, – их всегда ровно сто одиннадцать.
Следом за трянгами и гилтами в иерархии Организации стоят зуланы. Это гвардейцы гаралов, безжалостные исполнители воли главы клана – их карающий меч. Именно отряд зуланов под предводительством ютанга отправляется усмирять провинившегося итана. Зуланы подчиняются гаралам и ютангам. Количество зуланов строго ограничено, у гарала их не может быть больше тысячи, за соблюдением этого правила строго следят гилты.
Ниже зуланов в иерархии Организации только ланги – это рядовые члены преступных групп. Ланги – это основа и опора Организации. Не трудно догадаться, что их в Организации подавляющее большинство. Ланги подчиняются только своему итану.
Как видите, Организация – весьма точное название. Ланг мечтает стать зуланом, зулан метит в итаны, или на худой конец в гилты или трянги, осовевший от забот итан изо всех сил стремится заполучить тепленькое местечко ютанга, ну а ютанг спит и видит себя в роли гарала. У всех есть конкретная, понятная цель. У всех, кроме самого гаралa. Он имеет все что пожелает, быстро и без проблем. Но власть его имеет очень четкие границы – границы маленького острова Норка Паука, и переступить через эти границы гарал, увы, не имеет права. Решившись на подобный безумный шаг, он поставит себя вне закона. Убить его сможет любой, и уж поверьте мне, желающих будет предостаточно, потому что одиннадцатое место на Совете гаралов будет пустовать до тех пор, пока не обретет вечный покой тело гарала‑изгоя.
Поверьте мне еще раз, друзья мои, быть гаралом – это не только слава, почет и всяческие блага, что к ним прилагаются, это также тяжкий труд и огромный груз ответственности.
Боже, как много я бы сейчас отдал за возможность пройтись хотя бы разок под тугими парусами хотя бы одного из моих морских красавцев, – вдруг мечтательно сказал Болт. – У моего клана пятьдесят шесть кораблей, один другого краше. Но ни на одном из них я не имею возможности даже прокатиться. И всю оставшуюся жизнь я обречен страдать от этой немой тоски. – Он помолчал, и, словно бы очнувшись от задумчивости, добавил: – Ах да, господа, извините, я же забыл представиться. Я гарал клана Серого Пера, член Совета Одиннадцати и просто ваш добрый друг Балт.
Ну вот я и ответил на оба ваших вопроса, сэр Стьюд, – продолжал Балт, переждав ошеломленное молчание друзей. – Теперь вам должно быть понятно, почему моим людям не составило особого труда вытащить вас с пиратского корабля… Ты шокирован, Лил? Да, три месяца назад я был всего лишь ютангом. Кстати, столь стремительным возвышением я обязан именно посещению острова Розы.
А, ладно, семь бед – один ответ. Раз уж так вышло, что сегодня у меня день откровений, я расскажу вам, как стал гаралом. Слушайте и не говорите, что не слышали. Это весьма поучительная история. Итак…
Жил да был некий добрый молодец. Везучий был парень до ужаса, а отчаянный – ну просто сорвиголова! Для подобного склада людей двери Организации всегда широко распахнуты. И, разумеется, в один прекрасный момент он угодил в ее нещадные жернова, перемоловшие за свою длительную историю не одну сотню тысяч судеб таких, как он, смельчаков.
Но парню везло. Товарищи его уважали, темные делишки под его руководством проходили без сучка и задоринки. После ряда блестяще исполненных, нашумевших дел, парнишкой заинтересовался один из гаралов и предложил ему стать его ютангом, благо парень уже года три пребывал в роли итана. Разумеется, тот согласился.
Началась размеренная, скучная жизнь. Поездки, встречи с итанами гарала, наказания, поощрения…
Нашему герою однообразие это очень скоро наскучило – но куда деваться, как говорится: взялся за гуж, не говори что не дюж. В недалеком прошлом, будучи итаном, он был независим. У него были возможности самостоятельно разрабатывать операции и на свой страх и риск их исполнять. Конечно его могли сурово покарать за промашку, но волков бояться – в лес не ходить. Теперь же он себя чувствовал безропотным исполнителем чужой воли, пусть с многообещающим будущим – но лишь послушным болваном! Конечно, ему очень хотелось поскорее стать гаралом, и чтобы никаких больше указчиков за спиной.
Как показывает история Организации, добрая четверть ютангов рано или поздно становятся гаралами. Он был молод, и в его смелых планах не было ничего несбыточного. Но ему хотелось осуществления их не через много‑много лет, а сейчас, сию минуту. Ему нужен был хотя бы крохотный шанс – а уж он бы в него вцепился зубами и ногтями, и ни за что бы не отпустил.
Это было всего лишь глупое «хочу!». Наивный, он самостоятельно загонял себя в золотую клетку. А ведь у него было все – и уважение, и вполне предостаточно власти, и – главное! – свобода. Хотя бы свобода передвижения. Но глупое «хочу!» победило.
Повторяю, парню очень везло в жизни. Возможно будь на его месте кто‑то другой, то подходящего случая пришлось бы ждать не один год – ему же шанс представился буквально через пару месяцев.
Один из гаралов, ни с того, ни с сего, решился вдруг на побег с Норки. На лучшем своем корабле, с самими преданными ютангами и зуланами, под покровом ночи, по высокой воде, он незаметным проскочил Фильтровальный канал и бесследно исчез в бескрайних водах океана.
Но от Организации не скроешься. Как ни старался гарал сбить погоню со своего следа, через полгода транги Организации обнаружили его лежбище. И тут возникла серьезная проблема.
Оказалось, беглец умудрился обосноваться на острове Розы, а как ни сильна Организация – вступать в открытый конфликт с магами ей явно не по зубам. Убийцу‑одиночку к гаралу подсылать было тоже бесполезно. Тому удалось за полгода с помощью преданных зуланов объединить под своим руководством местные разрозненные шайки речных пиратов, так что охрана у него теперь была что надо.
Впервые за триста лет существования Организации сложилась вполне реальная ситуация, когда приговоренный к смерти отступник мог избежать справедливого возмездия. Такой прецедент допускать было никак нельзя. И Совет Одиннадцати обратился ко всем ютангам с неслыханным предложением: если кто‑то из них сможет отобрать у бывшего гарала его паучью брошь и доставит ее обратно на Норку, то эта брошь тут же будет ему вручена. То есть его ожидает немедленное посвящение в гаралы.
Что тебе не понятно, Лил? Почему беглец не оставил на Норке свою паучью брошь? Очень просто. Сейчас вы все поймете. Вот, смотрите, – Балт расстегнул пару верхних пуговиц на своей шелковой рубашке и обнажил грудь, явив взору гостей очень красивый узор татуировки. Татуировка очень точно изображала паутину. Ярко‑черная сеть покрывала всю его левую грудь, а в самом ее центре, на месте соска, находился белый камень, казалось светящийся изнутри. Потрясающее сочетание черного и белого – удивительное зрелище. Но самое поразительное: белый камень был искусно вживлен в тело Болта, сверху он был покрыт тонким слоем его кожи. – Этот камень и называется паучьей брошью. Она крепится на груди гарала специальным заклинанием. Если я попытаюсь его вырвать – в ближайший час меня ждет неминуемая мучительная смерть. Избавиться от броши гарал может лишь после смерти… Но я отвлекся. Давайте‑ка вернемся к нашей истории. Итак…
Совет Одиннадцати обратился к ютангам с многообещающим предложением. И те загорелись.
Стать гаралом грезилось каждому. Но, как это часто бывает, у большинства дальше разговоров дело не пошло. Ведь для того, чтобы разобраться со взбунтовавшимся гаралом, необходимо было перебросить на остров магов сотни две мечников и столько же стрелков, и этими силами в течение года прочесывать дремучие леса острова. Но, к сожалению, подобный план был совершенно невыполним. Во‑первых, не каждому ютангу по карману нанять четыре сотни опытных бойцов, а во‑вторых, если даже подобный богач сыщется, то маги острова Розы развеют по ветру его армию наемников в считанные секунды.
Однако пара‑тройка особо отчаянных решила рискнуть. Среди этих сорвиголов, разумеется, был и наш герой. Парень не мог пройти мимо подобного подарка судьбы. В его голове зародился один весьма хитроумный план, и он взялся за его воплощение.
Перво‑наперво он обратился с просьбой к своему гаралy. Изложив свой рискованный план ликвидации отступника, он попросил отдать ему в полное распоряжение бывшую шайку, итаном которой теперь был его ближайший друг и помощник. Гарал дал согласие.
Отряд нашего героя насчитывал всего полтора десятка человек, но для задуманного людей было более чем достаточно. Каждый из этих пятнадцати стоил троих. Все они не раз были проверены в реальном деле, бывалые ветераны с репутацией, любой из них уже давно заслужил право стать зуланом – они до сих пор оставались лангами лишь из‑за жесткого ограничения количества гвардейцев гарала.
План смельчака заключался в следующем. Как я уже говорил, отыскать беглеца‑гарала на острове было практически невозможно. Поэтому наш герой вознамерился создать условия, при которых гаралу самому бы пришлось искать встречи с ним.
Итак, с полутора десятками верных людей наш герой прибывает в столицу острова Розы. Столь малочисленный отряд, разумеется, не вызывал особого беспокойства у городской стражи – вполне обыденная сцена: на остров по делам приплыл богатый купец с отрядом телохранителей.
Сразу же по прибытии ютанг развивает бурную деятельность. Он днями напролет ходит по грязным притонам трущоб Красного города и через тамошних завсегдатаев ищет выход на местных контрабандистов. Его цели просты и понятны – он желает заняться нелегальным вывозом с острова гномьего оружия. Кстати, это действительно весьма прибыльное дело. Гномы‑оружейники, а как известно они в этом деле непревзойденные мастера, уже давно перебрались с Большой Земли на остров Розы – налоги здесь вполне терпимые и стопроцентная гарантия, что их никто не ограбит, и не подомнет под себя какой‑нибудь проходимец.
На знакомства, переговоры и уговоры ушло с добрый месяц. И вот, задуманная игра началась…
Наш ютанг самолично объездил все крупнейшие ярмарки острова, закупая там огромные партии первоклассного оружия, свозил все купленное оружие на арендованный в Красном городе склад – а уж оттуда ближайшим рейсом отправлял его на Большую Землю. Торговых пошлин, разумеется, он никаких не платил, работал на свой страх и риск.
Долгожданные гости пожаловали после отправки четвертой партии товара. Думаю, нет смысла объяснять сколь сильно наш герой обрадовался их визиту, ведь он уже подумывал, что план его с треском провалился.
Трое хмурых ребят прямо с порога заявили, что теперь он будет платить им с каждой партии по двадцать золотых колец, ну а они отныне будут его охранять. Мол, расценки у них вполне приемлемые: на десять колец меньше пошлин, а раз пошлин он совсем не платит, значит в дороге с ним всякое случиться может, и, дабы не случилось, нужно им заплатить…
Наш герой внимательно выслушал «ходоков», после чего велел им убираться с глаз долой и никогда более носа в его дела не совать, потому как со своими проблемами ему вполне по силам разобраться самому. В общем, прикинулся очень самоуверенным типом, которого в жизни никто ни разу не обламывал.
Теперь наживка была закинута и рыбка обязательно должна была вот‑вот пожаловать в сети.
Но все же риск был невероятно высок. В том, что приходили люди сбежавшего гарала, он не сомневался. Но, что если гарал не захочет тратить время на уговоры, а попросту прикажет расправиться со строптивым смельчаком – и все дела. Тогда нашему смельчаку придется, спасаясь от убийц гарала, бежать с острова, так и не осуществив задуманного. Хотя, с другой стороны, хорошо зная повадки беглеца, ютанг надеялся, что гарал сперва попытается надавить на возмутителя спокойствия своим авторитетом, запугать, насладиться триумфом – и только после этого уничтожить строптивца.
Отчаянным всегда везет, а на сей раз везение нашего героя было просто фантастическим.
Уже во время следующей поездки за оружием на борт его ладьи пожаловал гарал собственной персоной в сопровождении всего лишь двух телохранителей…
Как события развивались далее ты, Лил, прекрасно знаешь и сам. Ведь тем удачливым ютангом, героем моего рассказа, как вы уже наверняка догадались, был ваш покорный слуга.
Я вернул на Норку паучью брошь, собственноручно мною вырезанную из груди сбежавшего гарала, и занял его место в Совете Одиннадцати. Все были очень довольны. Мое «хочу!» сбылось. Но отчего‑то день ото дня мне становится все грустнее и грустнее. Теперь у меня есть все. Все, кроме ключа от золотой клетки», – закончил повествование Балт.

* * *

Гарал замолчал, и в кабинете воцарилась напряженная тишина. Пауза затягивалась.
Неизвестно как долго продолжалась бы игра в молчанку, если бы среди присутствующих не было «мистера палочка‑выручалочка». Конечно же, Студент заговорил первым.
– Да уж! Нет повести печальнее на свете… – усмехнулся он, – по‑другому и не скажешь. Эх, мне бы ваши заботы. Полно плакаться, Балт, вы же гарал – а это звучит гордо! Подумать только у нас в друзьях такой матерый человечище. Вот уж действительно – жизнь наша полна сюрпризов и неожиданностей.
– Спасибо, сэр Стьюд, на добром слове, – улыбнулся в ответ Балт.
– Ха! – хлопнул себя по ляжкам Студент. – Дружище, так просто ты от Стьюда не отделаешься! Тем более теперь, когда сам раскололся, что ты местный авторитет.
– Стьюд, – чувствуя, что друга в очередной раз понесло, Лилипут поспешил вмешаться. Его покоробил запанибратский и совершенно ничем не оправданный переход друга «на ты» в разговоре с… кгхм… в общем, с таким значительным лицом. – Не забывай, что мы, как никак, в гостях у Балта и что мы, все трое, его должники, и, если бы не щедрость господина гарала, сидеть бы нам до сих пор в цепях за веслом пиратского корабля. Так что давай, не очень‑то тут наглей и будь повежливее с господином Балтом.
– Да все нормально, Лил, – тут же заверил его сам Балт. – Общение с вами доставляет мне неописуемое удовольствие. Честное слово! Ты даже представить себе не можешь, как противно становится на душе, когда при твоем появлении люди от страха начинают заикаться и норовят плюхнуться перед тобой на колени или, на худой конец, согнуться в земном поклоне. Мне же, кроме как с Ремнём, даже по душам поговорить больше не с кем. Так что появление вашей троицы на Норке для меня, как глоток свежего воздуха.
– Понял, Лил! Балт парень что надо! – С этими словами Студент вскочил со своего места и от души приложился пятерней к спине гарала.
«Вот тебе и глоток свежего воздуха. Получи и распишись в получении. Хм… Что ж, сам напросился, никто тебя за язык не тянул», – мысленно посочувствовал чересчур демократичному хозяину Лилипут.
Студент, меж тем, продолжал рубить правду‑матку:
– Все это конечно здорово. Я имею в виду наше милое общение, шуточки там разные, прибауточки. Но, как говорится, к делу, господа, к делу… Балт, ты ответил лишь на два моих вопроса, я же задал три. Понимаю, ты можешь и не знать, чей заказ выполняли пираты, захватывая нас в плен и сажая на весла, но, Балт, дружище, ты же целый час нам тут расписывал, какие крутые ребята гаралы, и во что они при желании могут превратить неразговорчивых итанов… Ведь капитан пиратского корабля – это итан по вашей иерархии, не так ли?
– Ты все схватываешь на лету, – кивнул Балт.
– А раз так, то будь другом, заставь этого итанишку хоть как‑то аргументировать действия своих людей.
– Но, Стьюд, с чего ты взял, что пираты действовали по чьей‑то наводке? – спросил гарал. – Быть может вам попросту не повезло, ваш корабль совершенно случайно оказался на их пути, и они совершили нападение.
– Нет. Никакой случайности не было, – твердо возразил Студент. – Я уверен на все сто, потому что кроме нас они на корабле больше никого не тронули. То есть целью их нападения на наш корабль были именно мы и только мы. Так что, сам видишь, надо бы порасспросить итана.
– Эх, Стьюд, Стьюд. – Балт так смачно опустил пару Раз ладонь на плечо Студента, что тот едва удержался, чтобы не взвыть от боли. – Если бы все было так просто… – покачал головой гарал. – Проблема в том, что пленивший вас итан состоит не в моем клане, и устроить ему допрос я не имею права. Чтобы докопаться до правды, необходимо встретиться с гаралом его клана и попытаться убедить его поделиться информацией. Гарантий, что это сработает, никаких, но сил и влияния придется потратить немало. Насколько я понял из рассказа Лила, вы искали приключений на свою голову. Ведь именно эта цель побудила вас отправиться на Большую Землю. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Молчите? Значит, я ничего не напутал. Тем лучше. Давайте будем считать, что пиратский плен – это была первая серьезная встряска. По‑моему, вы должны быть довольны. Такое не скоро забудется, воспоминаний и впечатлений вам хватит не на один год. Я же обещаю, что впредь ничего подобного с вами не случится, потому что с этой минуты вы находитесь под охраной клана Серого Пера – моего клана. Давайте просто забудем произошедшую неприятность. Взамен отобранных у вас мечей вы можете подобрать себе любые в моей оружейной палате. Выбор у меня роскошный, уверяю вас. Помните, я рассказывал о контрабанде гномьего оружия – так вот, лучшие его образцы я оставил себе и привез сюда, на Норку Паука. Если хотите, то хоть завтра можете садиться на любой приглянувшийся вам корабль – их в бухте Норки постоянно с десяток стоит на якоре – я договорюсь с его капитаном, и вас доставят либо на остров Розы, либо на Большую Землю – на ваше усмотрение. Подумайте над моим предложением. Завтра утром можете сообщить свое решение. Друзья, мне очень бы не хотелось ворошить улей, по пустякам. Поверьте, овчинка выделки не стоит.
– А чего тут думать? Нас как… – начал было Студент.
– Заткнись, Стьюд! – в сердцах воскликнул Лилипут. Чтобы перекрыть вопли распаленного праведным гневом друга, ему пришлось рявкнуть очень громко. Студент озадаченно примолк, и Лилипут продолжил спокойным голосом:
– Ты ведешь себя просто по‑хамски! А Балт дело говорит. Сейчас мы между собой все еще разок как следует обмозгуем и к утру решим. Возможно, действительно, нет смысла горячку пороть.
– Лил, да ты чего?.. – возмутился Студент. – Меч ведь…
– Повторяю – заткнись! – снова не терпящим возражений голосом перебил Лилипут. – Делай то, что тебе говорят!
Балт с интересом смотрел на возникшую перепалку и вмешивался. Глянув на него, Студент все‑таки успокоился.
Дальнейшая беседа как‑то не заладилась. Думая каждый о своем, рыцари и трактирщик отвечали на вопросы гарала неохотно, а часто и вовсе невпопад.
Осознав, что сегодня от троих приятелей он уже вряд ли добьется чего‑то мало‑мальски вразумительного, Балт предложил им отправиться по своим комнатам и еще раз, сак следует, подумать над его словами.
Студент с Шишей встали со своих кресел и направились к выходу из «лимонного» кабинета.
Лилипута гарал попросил еще ненадолго задержаться.
Оставшись один на один с Балтом, Лилипут перво‑наперво решил извиниться перед уважаемым гаралом за, мягко выражаясь, нескромное поведение друга:
– Балт, прошу вас, не принимайте близко к сердцу слова Стьюда. В сущности, он неплохой парень, весьма обходительный и вежливый, но временами его заносит. Есть такой грех. Он начинает болтать всякие глупости и не может остановиться. Потом он корит себя за несдержанность, клянется впредь держать язык за зубами, но такова уж его веселая натура – начинает говорить и снова пошло‑поехало… Балт, вы уж проявите снисходительность…
– Ну вот, здрасьте, приехали! – всплеснул руками гарал. – Лил! И ты уже со мной на «вы» перешел. Дружище, я же говорил тебе, что все эти обходительные фразы вот мне уже где, – он провел большим пальцем правой руки по горлу. – Перестань. Я не шучу. И мне бы не хотелось больше возвращаться к этому разговору… Теперь по поводу Стьюда. Что значит: не принимай его слова близко к сердцу? Да они мне, как бальзам на раны. В них столько отчаянной и бесшабашной удали – прямо как у меня в молодости. Лил, честное слово, мне нравится прямота твоего друга.
– То есть к Стьюду ты никаких претензий не имеешь?
– Нет, конечно. Оба твоих друга, Лил, произвели на меня самое благоприятное впечатление, – заверил Балт.
– Тогда не понимаю, чего ради ты попросил меня задержаться? – пожал плечами недоумевающий Лилипут.
После объяснения гарала у него отлегло от сердца. Лилипут опасался, что Балт, вдруг оказавшийся таким «крутым мэном» в здешней мафии, после знакомства с развязным болтуном Студентом и угрюмым молчуном Шишей, теперь изменит свое радушное к нему отношение.
– Ага, вот где оказывается собака‑то зарыта, – словно угадав его мысли, осклабился гарал. – То‑то, я гляжу, ты, ни с того ни с сего, вдруг меня зауважал. На друга хорошие манеры наговаривать начал… Ну, Лил, ей‑богу, с тобой не соскучишься!.. Я понимаю: поверить в то, что я вам рассказал, тебе вот так сразу трудно. Тем не менее, хочешь верь, хочешь нет – но я действительно гарал одного из сильнейших кланов Организации и стал им не без твоей помощи. Я попросил тебя остаться, Лил, потому что хочу тебя отблагодарить.
Балт достал из висящего на поясе кошеля что‑то маленькое и блестящее, и протянул другу.
– Вот, примерь мой подарок.
На его ладони, переливаясь всеми цветами радуги, лежал невероятной красоты перстень с дымчатого цвета бриллиантом.
– Ну же, смелее, – подбодрил Балт. – Вот так…
Он сам надел перстень на палец ошеломленному Лилипуту, довольно полюбовался на дело рук своих и произнес:
– А что, по‑моему, тебе идет.
– Но, Балт, это же целое состояние! – прошептал Лилипут, задыхаясь от волнения.
– Это твоя награда, – очень серьезно ответил гарал клана Серго Пера. – Или, если хочешь, честно отработанная плата. Помнишь, я обещал тебе золотое кольцо, если доплывем до города? Балт слово держит! Ты спас мне жизнь, Лил, и этот перстень твой по праву.
– Спасибо, Балт! Я… У меня… Мне… – только и смог вымолвить растерянный Лилипут.
– Только не надо этих телячьих нежностей. Терпеть их ненавижу! – Балт перешел на деловой тон: – Да, кстати, это не только перстень, но и своего рода знак. Он указывает, что когда‑то его владелец оказал клану Серого Пера неоценимую услугу, и клан перед ним в неоплатном долгу. Люди моего клана есть всюду, и с этим перстнем на пальце ты всегда сможешь рассчитывать на их помощь. Как видишь, довольно полезная безделушка.
– Балт!
– Ну все, все, – успокаивающе похлопал молодого рыцаря по плечу щедрый гарал. – В конце концов, даже неприлично так долго говорить спасибо. Тебе идет перстень, и я рад, что он тебе нравится… Ага, вот вроде бы и Ремень проснулся, он тебя проводит… Ремень! – гаркнул Балт так, что у Лилипута едва не заложило уши.
Оклик оказал немедленное действие. Храп за дверью прекратился, и вместо него послышалась подозрительная возня. Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге возник Ремень, слегка помятый со сна. Его знаменитый топор болтался на поясе, покачиваясь в такт колебаниям хозяина.
– Ремень! – приказал Балт. – Проводи Лила в его апартаменты и проследи, чтобы его самого и его друзей никто не побеспокоил.
Ремень кивнул, едва не уронив дверь, за которую держался обеими руками, и промычал в ответ нечто в смысле того, что, мол, понял, хозяин, все будет исполнено в лучшем виде.
– Ну, до завтра, Лил! – Балт протянул руку.
– Счастливо оставаться, господин гарал, – ответил на рукопожатие Лилипут. – До завтра.
– Кстати, – остановил уже у двери его веселый возглас Балта. – Не забудь, что у тебя сегодня на вечер запланировано очередное… э‑э‑э… романтическое свидание.
– Нет, Балт! Только не сегодня! – взмолился Лилипут. – Я спать хочу, понимаешь.
– Вот, вот, ни в чем себе не отказывай, – ухмыльнулся гарал в ответ. – Удачи!.. Ремень, проводи нашего друга.
Ремень отклеился от двери и неожиданно прямо зашагал впереди чуть отставшего Лилипута.
– Ты мне похмелится‑то нальешь?
Это были первые слова ютанга клана Серого Пера, произнесенные им, едва за ними закрылась дверь.
– А Балт тебя не накажет? – с сомнением сказал Лилипут, на что верный Ремень только ухмыльнулся.
– Тогда ладно, – согласился Лилипут. – После всего услышанного, я и сам не против выпить.
Они шагали по извилистым коридорам и мирно беседовали.
– Везучий ты парень, Лил, – говорил ободренный перспективой скорой опохмелки Ремень. – Надо же какой брюлик из гарала вытянул.
– Ничего я не вытягивал, – запротестовал Лилипут. – Он сам мне этот перстень презентовал. За героическое махание мечом на разваливающейся на части ладье.
– Да, классно ты тогда их положил, – похвалил ютанг. – Я правда лишь краем глаза ухватил – сам понимаешь, забот у меня тоже хватало. Но и того, что видел, вполне достаточно, чтобы преклонить голову перед твоим потрясающим мастерством.
– Скажешь тоже, – скромно улыбнулся Лилипут. – Потрясающее мастерство, надо же. Просто ты мне льстишь в ожидании халявной выпивки. Ты Стьюда в действии ни разу не видел. Вот это фехтовальщик! Мне до него…
– Ну не скажи, не скажи, – возражал Ремень. – Я тебя крепко зауважал еще тогда, когда мы с тобой на берегу сцепились – помнишь?
– Доказывать я тебе ничего не буду, но если тебе посчастливится увидеть Стьюда в деле, то сам все поймешь, – остался верен себе Лилипут. – Кстати, а ты уверен, что мы правильно идем? Что‑то я не припоминаю этого коридора, – забеспокоился он.
– Да все нормально, Лил, не нервничай. Вот, смотри, мы уже почти у цели, – обнадежил Ремень, икнув.
Но Лилипут не узнавал коридоры, по которым его вел ютанг, и с каждым шагом нервничал все больше и больше.
– Куда это ты меня завел, пьяница! – возмутился он. – Что, я своей двери не помню!
– Успокойся, парень, – благодушно пробубнил Ремень. – Нет, ровным счетом, ни малейших причин для беспокойства. За этой дверью начинаются банные комнаты. Тебя там ждут. Балт заранее распорядился. Помнишь, он тебе намекал на свидание? Так что все нормально.
– Что? – вскричал мигом зардевшийся Лилипут. – Опять бассейн, массаж, а потом очередные полночи без сна. А утром, ни свет ни заря, припрутся Стьюд с Шишей, бодрые и жизнерадостные, растолкают и начнут издеваться над моей сонливостью, вопросы всякие похабные задавать…
– Вообще‑то, если честно, то все будет именно так, как ты и обрисовал, – подтвердил Ремень. – С единственной поправкой. Бодрствовать тебе придется не полночи, а всю ночь. И не делай, пожалуйста, таких удивленных глаз. Вчера, между прочим, у тебя на пальце этого перстенька не было. Уверяю, сегодня девочки расстараются на славу… – темень снова ухмыльнулся. – В общем, желаю удачи, приятель. Этой ночью она тебе ой, как понадобится! А я пока там у тебя в комнате… э‑э‑э… в общем, чуть похмелюсь, ладно? И порядок наведу заодно.
– Нет, Ремень, – едва не взмолился Лилипут, – не надо банных комнат. Будь человеком, отведи меня в мою спальню. Ну пожалуйста!
Но ютанг был неумолим.
– Извини, Лил, но приказ гарала – есть приказ гарала. – Он широко распахнул дверь.
– Добро пожаловать! – С этими словами бессердечный Ремень толкнул приятеля в комнату из розового мрамора и захлопнул за его спиной дверь. Хорошо захлопнул – как Лилипут ни старался открыть, ничего у него не получилось.
На этот раз девушек было гораздо больше чем накануне.
«Чтоб ты подавился своим похмельем!» – думал раздеваемый прелестницами Лилипут. Впрочем, вскоре он забыл и о Ремне, и о Балте, и вообще обо всем на свете.
… Освободиться из сладкого плена красавиц ему удалось только на рассвете.

Глава 4

– Сэр Стьюд, может быть все‑таки стоит постучать? А то, чего доброго, получится, как в прошлый раз. Тогда ведь сэр Лил на нас едва‑едва не обиделся.
– Да ладно, Шиша, не переживай, все будет нормально, уж я‑то Лила знаю. Скажу тебе по секрету – это он только прикидывается недовольным, а на самом деле наши чудачества ему очень даже по душе. Ну такой он человек, понимаешь, повыпендриваться любит, поворчать… Нет, ну ты только посмотри, он до сих пор все еще дрыхнет! Ладно хоть, сегодня без компании.
– Стьюд, смотри, ведро какое‑то. И рядом записка.
– Так, так, так. Прелюбопытненько.
На одном из кресел с гнутыми ножками в комнате Лилипута – кстати говоря, стоящем на самом видном месте, в середине комнаты, – действительно лежала записка, а рядом стояло пятилитровое жестяное ведро, до краев наполненное холодной водой. В том, что вода была именно холодная, сомневаться не приходилось, ибо на ее поверхности плавало множество полурастаявших кубиков льда.
Студент с Шишей склонились над запиской, и вот что они прочли:
«Друзья!
Прошу прощения за столь неразборчивый почерк, но ничего не могу поделать с проклятущей рукой. Дрожит подлая, чтоб ее.
Похоже сегодня… (Ха‑ха‑ха! И впрямь уже сегодня! Как быстро время летит. Ха!) Так вот, сегодня я чересчур переборщил с вином – эх и коварное оказалось это пойло из подвалов Балта. Не дрожи! Стоять! Ну что ты будешь делать, опять клякса!
Прошу прощения. Так вот. О чем это я? Ах да, точно! Я пьян совершенно и бесповоротно. И разбудить меня завтра вам будет совсем нелегко. Чтобы хоть как‑то облегчить вам задачу, я приготовил ведерко воды. Навалил туда кучу льда. Надеюсь за пять часов весь не растает.
Терпеть не могу такие шутки! Но что делать? Ведь у нас завтра с утра важный разговор. Не могу же я вас подвести… Проклятье! Опять рука дрогнула и очередная клякса.
Что за чушь я тут написал? Да какая разница, все одно перечитывать я уже не в состоянии. Ладно, я пошел спать.
Желаю удачи!»
– Ну, Шиша, что я тебе говорил? Гениальный парень, просто гениальный! Лил обожает всякие там розыгрыши, шутки, приколы…
С этими словами Студент аккуратненько подхватил ведро и одним махом выплеснул все его содержимое на лицо спящему другу.
Лилипуту снился очередной кошмар из серии «Внезапная атака со всех сторон на палубе корабля»…
Вот рухнул обливающийся кровью Корсар – опять его крик опоздал на какие‑то доли мгновения…
Закружился в смертоносном танце его чудо‑меч и уже собирает кровавую жатву…
Один из нападающих загибается с перекошенным лицом – у него рассечен левый бок…
Второй падает на палубу с перерубленным горлом…
Третий получает точный укол прямо в сердце…
Кульминация все ближе…
Лилипут прекрасно знает, что случится в следующую секунду. Вот сейчас они расступятся, и из‑за их спин выпрыгнут другие, с ведрами…
«Ну же, давайте, гады, я готов и не испугаюсь на сей раз! – кричит он во сне. – Ну же!..»
Он на мгновенье теряет концентрацию, парирует острый выпад одного из пиратов и… оказывается под ледяными потоками воды. Вновь эта неприятность происходит с ним слишком неожиданно!..
Меч вываливается из руки…
Это конец, за которым следует пробуждение в холодном поту…
«Эй, в чем дело! – мысленно возмутился Лилипут. – Я же точно знаю, кошмар уже кончился – вон, даже холодный пот выступил. Почему же этот, с ведром, никак не хочет исчезать? Вон как, гад, ухмыляется… Минуточку. Ну конечно! Это же не пот, а самая настоящая вода!.. Это что же, значит кошмар продолжается? Вторая серия? Так сказать, „по заявкам зрителей“. Ну уж нет, мы так не договаривались, такого в моем сценарии не было! Что это ещё за отсебятина?.. Ах, вы настаиваете? Хорошо, очень хорошо, сейчас я вам устрою „Кошмар на улице Вязов“!.. Получи, скотина!..»
– Сэр Лил, успокойтесь. Вы же сами просили водой вас окатить. Даже ведро вон приготовили. А теперь с кулаками на Стьюда. Не хорошо это. Он честно выполнил вашу просьбу и по уху за это схлопотал.
– Шиша, что происходит? Да отпусти меня, наконец, я задыхаюсь!
Окончательно очнувшись от кошмара, Лилипут с изумлением обнаружил, что находится в собственной спальне, но не на кровати, а на полу, придавленный сверху немалым весом трактирщика.
– А вы драться не будете? – поинтересовался здоровяк.
– Шиша, ты в своем уме, – простонал Лилипут. – Что я, по‑твоему, похож на самоубийцу – с тобой драться? Скажешь тоже.
– Не знаю, на кого вы похожи, но сэр Стьюд до сих пор левым ухом ничегошеньки слышать не может, – пожаловался Шиша. – Эх, сэр Лил, сэр Лил, разве можно так друзей калечить?
– Минуточку, давай разберемся, – запротестовал Лилипут. – Да отпусти меня, наконец, – все кости мне уже переломал, тролль бесчувственный! Ну куда я денусь?!
Шиша смилостивился, прекратил экзекуцию и слез с его спины.
– Спасибо, – прохрипел рыцарь, ощупывая полураздавленную грудь. – Ты хочешь сказать, что это я его так нокаутировал? Да ты в своем уме, парень? Чтобы я ударил Стьюда?! Да быть такого не может! Он же мне, как родной. К тому же я вообще спал.
– Ничего себе, спал он. Видали мы таких… – Подскочивший на выручку косноязычному Шише Студент еще долго смачно и с выражением делился с Лилипутом подробным описанием таких, сяких и эдаких, с коими довелось повстречаться бедолаге на своем непростом жизненном пути. – Сначала просит, чуть ли не умоляет, с утра пораньше окатить его водой, а после того, как с разрывающимся от жалости сердцем идешь ему навстречу и воплощаешь в жизнь его нелепое желание, он еще и накидывается на тебя с кулаками.
– Так это что же? – нахмурился Лилипут. – Я правильно понял, не ошибся? Это ты что ли меня ледяной водой только что окатил?
– Интересное дело. А что мне еще оставалось, когда, зайдя к тебе в комнату, я первым делом наткнулся на ведро полное воды и записку, в которой ты слезно умоляешь на себя это ведро вылить, – развел руками Студент. – Вот ведро, а вот и записка – на, полюбуйся.
Лилипут быстренько пробежался глазами по содержимому протянутого другом листка.
– Стьюд, и ты в это поверил? Это же бред сивой кобылы, вранье чистой воды.
– Ну почему же вранье, – покачал головой Студент, – по‑моему, вполне действенный способ – вон как ты быстренько очухался.
– Еще бы не действенный, тебя бы так – ледяной водой… Да я бы такого пробуждения и врагу не пожелал, не то что себе.
– Сэр Лил, но ведь вы были сильно пьяны, – напомнил трактирщик.
– С чего ты взял!
– Об этом черным по белому написано в адресованной нам записке – перечитайте еще раз.
– В лживой записке все вранье! – остервенело крикнул Лилипут.
– Ну да, вранье, – ухмыльнулся Студент. – Мы заходим, ты дрыхнешь без задних ног. Мы пытаемся будить, трясем за плечо – ноль эмоций. Скажи на милость, чем же еще ты, приятель, мог всю ночь заниматься, коли поутру у тебя такой крепкий сон? Ежу понятно, что ты накануне нажрался, как свинья.
– Ладно, будь по‑твоему, – с тяжким вздохом согласился Лилипут. – Но почерк!.. Стьюд, ты же знаешь мой почерк – разве этот на него похож? – Он ткнул записку другу под нос.
– А что почерк? – ответил, отстраняясь, Студент. – Почерк, как почерк… Вот если бы в момент написания записки ты был трезв, то почерк, очень даже может быть, и принимался бы нами во внимание. Но, дружище, по пьяни самого понятия «почерк» не существует, есть лишь беспорядочное нагромождение букв. Хорошо еще, что вообще можно прочесть. Ты лучше объясни, с чего вдруг кулаками замахал?
– Да кошмар мне снился. Про то, как на нас с Корсаром на корабле пираты набросились. А тут ты со своей водой… Ну я спросонья малость не разобрался, где свои, где чужие…
– Ничего себе, малость не разобрался! Хоть бы извинился, алкоголик несчастный, тут из кожи вон лезешь, чтобы человеку помочь, а тебя за это, не разбираясь, со всей дури в ухо.
– Ладно, Стьюд, извини, я погорячился, – признал вину Лилипут. Но тут же поспешил добавить: – Хотя, если быть честным до конца, то поделом тебе. Небось, всю жизнь мечтал спящего человека вот так водой ледяной окатить. Так что на орехи получил по заслугам.
– Да как ты можешь так обо мне, Лил, – красноречиво возмутился задетый за живое рыцарь. – Чтобы добряк Стьюд живого спящего человека и холодной водой… – И, озорно подмигнув другу, спросил: – А как ты догадался?
На сей раз даже Шиша присоединился к громкому хохоту друзей.
Вдоволь насмеявшись, первым на деловой лад переключился Студент:
– Ну ладно, Лил, смех смехом, но нам скоро к Балту идти, так что давайте уже будем что‑то решать.
– Хорошо. Какие будут предложения? – не замедлил откликнуться Лилипут.
– Мы тут с Шишей вчера вечерком покумекали и решили, что меч твой, Лил, по‑любому надо возвращать. Наше‑то оружие – бог с ним. Хотя, конечно, мне свои мечи очень жалко, привык я к ним, знаешь ли, приспособился. Ну да ладно, переживу. Наверняка у гарала найдется что‑нибудь мне по руке. Но без твоего меча все наши дальнейшие действия, попросту, не имеют смысла. Да и о судьбе Корсара справиться бы не помешало… Вот собственно и все. Ну а ты что думаешь?
– Полностью с вами согласен, – кивнул Лилипут. – Мы просто обязаны узнать, что же сталось с нашим магом, и любой ценой вернуть волшебный меч. Все это ясно, как божий день. Но… Балт вчера очень ясно дал понять, что не станет нам помогать, если мы не откроем ему все свои секреты. Понимаешь, Стьюд, не кое‑что, а ВСЁ!
Но вместо Студента Лилипуту неожиданно ответил Шиша:
– Сэр Лил, когда человек тонет, то он готов ухватиться за соломинку. Согласитесь, нам нечего терять. Без помощи Балта мы на этом острове обречены. Это Норка Паука, здесь свои законы и порядки. Сами по себе, без поддержки сильного покровителя, мы и часа здесь не протянем.
– После слов мудрого трактирщика мне просто нечего добавить, – развел руками Студент. – Наш мощный друг совершенно прав – чтобы продолжить борьбу, сейчас нам нужен сильный союзник. Посему, я за то, чтобы открыться гаралу, и будь что будет.
– Что ж, вчера сюрпризы преподносил нам Балт, а сегодня, похоже, наша очередь его удивлять, – подытожил Лилипут и, заговорщицки подмигнув друзьям, добавил: – Ну что, как говорится: крепитесь, парни, заграница нам поможет!
– Чего? – не понял Шиша.
– Да не бери в голову, – хлопнул трактирщика по плечу Студент, – это он так шутить пытается – обычный похмельный бред.
– Ремень, ну где тебя носит! Сколько можно ждать? – приветствовал явление ютанга хмурый, как туча, Студент.
Никак не ожидавший такого «радушного» приема помощник Балта в первые секунды даже слегка растерялся. Но, надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки и зычно рявкнул в ответ:
– Стьюд, в чем дело? Что за тон! Ну да, я немного задержался, но…
– Немного??? – перебил Студент. – Ну, ну…
– Да всего на полчаса, – уже мягче продолжил ютанг. – Было бы из‑за чего шум поднимать. Возможно, дружище, тебя это удивит, но, представь себе, у меня и кроме вас очень много неотложных дел. Как только смог освободиться – сразу пришёл.
– Это ты Балту рассказывай про свои неотложные, а перед нами нечего оправдываться – кто мы такие, чтобы перед нами такой сурьёзный и занятой дядя отчитывался? – без тени улыбки съязвил Студент. – Ну, чего застыл, веди к своему грозному гаралу.
– Стьюд, что с тобой за ночь произошло? Какая муха тебя укусила? Откуда вдруг такая озлобленность и нервозность? – всплеснул руками Ремень. – Ну, подумаешь, чуток опоздал. Что же меня теперь за это на медленном огне поджаривать, что ли? В конце концов, это Норка Паука, а не тюрьма строго режима… Кстати, доброе утро, господа!
– Ага, для кого‑то оно может быть и доброе, а кому‑то по шее следует настучать за такое утро! – Лилипут одарил ютанга самой ядовитой своей ухмылкой.
– И ты, Лил, – с укоризной произнес Ремень и эдаким театральным жестом закатил глаза к потолку. – Как же, ребятки, у вас всё запущено, ай‑яй‑яй…
– Мало того, что опоздал, ещё и издевается!
– Да что ты, Лил, у меня и в мыслях не было, честное слово! – нагло ухмыльнулся ютанг. И, подмигнув ему, спросил: – Ну‑с, как прошла ночь? Надеюсь ты, дружище, был на высоте?
Лилипут смущенно сник. Но ему на помощь тут же пришел Студент и ответил за него:
– На высоте, на высоте… Парень так упился, что и не помнит ничего. Пришлось с утра водичкой отливать.
– Ай‑яй‑яй, страсти‑то какие, – посочувствовал Ремень и для пущей убедительности аж языком зацокал.
– Небось, это ты его споил? Ремень, ну‑ка признавайся.
– Богом клянусь, не я! – заверил Студента ютанг.
– А чего же тогда про ночь спрашиваешь? – не сдавался неугомонный рыцарь.
– Да я так просто спросил, – развел руками помощник Балта. И, вновь заговорщицки подмигнув Лилипуту, добавил: – Но, с другой стороны, нашего славного пьянчужку можно понять. Ведь не каждый же день такие подарки делаются.
– О чем это ты, Ремень? – оживился Студент. Глазки его так и засверкали. Навеянная томительным ожиданием хандра наконец‑то улетучилась.
– Неужели он вам ничего и не рассказал? Ну, Лил, ну хитрец! – усмехнулся ютанг.
– Чего?! Чего не рассказал‑то? Да говори же ты толком, не томи! – взмолился сгорающий от любопытства Студент.
– А ну‑ка оба замолчали! – потребовал Лилипут. – Ремень, так уж и быть я закрою глаза на твою утреннюю злую шутку с ведром, но если ты еще хоть слово ляпнешь… В общем, считай – я тебя предупредил!
– Ну что вы, сэр Лил? Зачем обижаете своего старого приятеля, – вдруг вступился за ютанга до сей поры молчавший трактирщик и осуждающе покачал головой.
– Шиша, тебе‑то что за дело? Ты‑то хоть не вмешивайся!
– Успокойся, Лил, – Ремень миролюбиво похлопал раздраженного рыцаря по плечу, – я всего лишь о перстеньке, так что не дергайся. Что я самоубийца, секреты‑то выдавать?
– Перстенек? Секреты? – На Студента было страшно смотреть. Он буквально кипел от возмущения. – Лил! Почему я обо всем узнаю последним?! Тоже мне друг называется!
Несмотря на бурные крики протеста со стороны Лилипута и благодаря не менее бурным возгласам одобрения со стороны Студента и Шиши, Ремень все‑таки поведал рыцарю с трактирщиком о гаральском перстне. Этим откровением дело и ограничилось. Поскольку секрет ночных похождений Лилипута Ремень разглашать не решился, страсти быстренько улеглись.
Любопытство Студента и Шиши худо‑бедно было удовлетворено. Друзья тщательно, со всех сторон, осмотрели перстень на безымянном пальце левой руки Лилипута, подивились, как это они такую красотищу сразу‑то не приметили, и следом за ютангом отправились на очередную аудиенцию к Балту.
Ремень первым переступил порог гаральского кабинета, низко поклонился Балту и, ни слова не говоря, сел в ближайшее у двери кресло.
Вошедшие следом за ним Студент, Лилипут и Шиша, застыли на пороге, как вкопанные, в немом восхищении. Нет, ошибки быть не могло, ютанг вел их теми же коридорами, что и вчера, перед ними была та же самая массивная, дубовая дверь, но когда она распахнулась…
Что касается планировки помещения и расстановки в нем предметов мебели, то тут как раз все осталось по‑прежнему – те же кресла, те же ковры, тот же стол. Единственное, что изменилось, это цвет. Сегодня комната была окрашена в салатовые тона, а вчера, как они точно помнили, в лимонные. Представьте себе: все, все, все, как и вчера, только это все, все, все теперь нежно‑зеленого цвета.
– Доброе утро, господа, – как ни в чем не бывало обратился к вошедшим Балт. – Проходите, присаживайтесь… Ну, в чем дело? Лил? Стьюд? Шиша? Что вы застыли в дверях, как громом пораженные?
В ответ раздалось лишь невнятное бормотание слегка шокированных гостей:
– Но, Балт… Вчера… Здесь… Другой цвет…
– Вот так люди дальтониками‑то и становятся, – выразил общее замешательство Студент.
– Чего, чего? – озадачено спросил Балт. – Что еще за дальтаниками!
– Не дальтаниками, а дальтониками, – поправил рыцарь.
– Стьюд, ты это обо мне что ли? Ничего себе заява! И прямо с порога! Ну‑ка потрудись объясниться! – нахмурился гарал.
– Нет, это я о нас, – успокоил его Студент и пояснил: – Дальтониками называют людей, которые не различают цветов. И похоже, мы тоже не различаем. Суди сам, вчера нам казалось, что твой кабинет желтый, а сегодня…
– Ах, вот в чем дело, – глава клана Серого Пера от души рассмеялся. – Успокойтесь, друзья, с вашим зрением все в полном порядке. Просто сегодня мне так захотелось… Цвет моего кабинета меняется каждое утро в зависимости от моего настроения. Такая вот маленькая причуда. Так что не обращайте внимания, проходите и садитесь.
– Магия? – с видом знатока уточнил Студент, усаживаясь в свое кресло.
– Вовсе нет, – покачал головой Балт. – Расторопность хорошо вышколенных слуг и пять мебельных гарнитуров, по спецзаказу изготовленных для моего кабинета самим Гумбом… Вы, конечно, слышали об этом знаменитом на весь мир мастере?
– Ну разумеется, – за всех соврал Студент, – кто же не слышал о старине Гумбе.
– Так вот, гарнитуры очень похожи один на другой, – продолжил гарал, – отличаются лишь цветом. Два из них вы видели, есть еще: небесно‑голубого цвета, апельсинового и цвета морской волны.
– С мебелью‑то понятно, но как же пол, стены, потолок? – присоединился к диалогу Лилипут.
– Очень просто. Как видишь, пол полностью скрывает ковер – пять разноцветных ковров, так же, как и мебель, изготовленных по спецзаказу. Ну а стены с потолком драпируются шелком нужного цвета – быстро и практично.
– Это сколько ж надо слуг, чтобы такую переделку каждое утро устраивать? – завистливо вздохнул Шиша.
– У меня со всем справляются четверо и меньше чем за час, – заверил Балт.
– Не может быть, – помимо воли вырвалось у трактирщика.
– Может, может. Эти четверо очень расторопные и умелые слуги – и я им за это щедро плачу, – пояснил гарал. И тут же, решительно поменяв тему, перешел прямо к делу: – Итак, господа, так что же вы надумали? Я вас слушаю.
– Балт, – заговорил от лица друзей Лилипут, – к сожалению, мы не можем принять твоего предложения. Нам во что бы то ни стало необходимо отобрать у пиратов свое оружие и выяснить причину таинственного нападения на наш корабль.
– Бог мой! – всплеснул руками глава клана. – Лил, но я же вчера уже объяснил вам, что подобное, на мой взгляд, глупое упрямство с вашей стороны принесет одни лишь проблемы. Ребятки, так дела не делаются. Наш мир далеко не совершенен, скажу больше, он временами очень жесток. Со вчерашнего дня вы находитесь под моим покровительством, и напади пираты на вас теперь, я бы их в порошок стер. Но неделю назад вы были птицы вольные, поэтому у меня нет и не может быть претензий к поработившим вас пиратам. Добиваться от них объяснений есть право только у вас самих и больше ни у кого такого права нет. Но самостоятельно, без моей поддержки, вы на Норке Паука ни у кого ничего не выведаете – не верите мне, спросите… да вон хоть у Ремня… Друзья, да будьте же благоразумны! Ну что, ей‑богу, за ребячество, что за нелепые потуги на героизм? Да я вам такое оружие подберу – ваше и в подметки ему не годится. Посажу на самый быстроходный корабль, если мне не доверяете, сами выбирайте…
Лилипут остановил гарала жестом.
– Балт, не горячись, мы всё прекрасно поняли. Давай сделаем следующим образом: сейчас я тебе расскажу историю наших злоключений, все как есть, как на духу, ты внимательно ее выслушаешь и потом подскажешь, что по твоему мнению нам следует делать… – И Лилипут начал рассказ.
По мере его повествования глаза гарала не раз округлялись от удивления и щурились в хитрой недоверчивой усмешке, в них сверкали слезы смеха и просыпался азартный блеск. Балт слушал жадно и внимательно.
Лилипут говорил без перерыва часа три…
– … Так что, Балт, сам понимаешь, нам любой ценой необходимо вернуть меч и узнать что произошло с нашим другом, – наконец подвел итог всему сказанному рыцарь.
Гарал не замедлил прокомментировать услышанное:
– В жизни не слышал ничего более… гм… даже не знаю, как и сказать… м‑м‑м… странного… М‑да! Значит, вы со Стьюдом из другого мира. Никогда бы не подумал, такие парни и… Ремень, ну а ты чего там притих? – вдруг обратился он к своему помощнику. – Слыхал, чего Лил тут мне наплёл?
– Да, мой гарал, – отозвался ютанг.
– Ну, и как тебе?
– Большего бреда в жизни не слышал, – признался Ремень, но тут же добавил: – Но, с другой стороны, чего ради им врать?
– Не знаю как вам, ребята, а мне после подобного вашего откровения прямо‑таки жизненно необходимо выпить, – решительно заявил Балт и попросил: – Ремень, сходи распорядись.
Помощник вышел в коридор и почти сразу же вернулся в сопровождении хорошо знакомого Лилипуту молчуна Зуга. У слуги на подносе был огромный кувшин вина, ваза с фруктами и пять бокалов. Выставив все содержимое подноса на стол, он низко поклонился гаралу и попятился к выходу.
Ремень наполнил бокалы нежно‑розовой ароматной жидкостью.
– Ну, за удачу! – провозгласил короткий тост Балт, поднимая свой бокал.
Все дружно чокнулись. И на долгие две минуты в кабинете воцарилась напряженная тишина.
Лилипут, Студент и Шиша залпом опустошили свои бокалы, от волнения не разобрав ни запаха, ни вкуса. Балт же с помощником, напротив, пили вино маленькими глоточками, явно наслаждаясь великолепным вкусом прекрасно выдержанного напитка.
– А знаете – я вам верю, – наконец прервал затянувшееся молчание гарал.
Оба рыцаря и трактирщик облегченно выдохнули.
– Интуиция мне подсказывает, что ты, Лил, говорил чистую правду, – продолжил Балт. – Жизнь приучила меня доверять своему чутью. И я вам верю.
– Так ты нам поможешь? – спросил Лилипут.
– Да. Я попытаюсь уговорить пиратов продать отобранное у вас оружие. Думаю, что это мне удастся сделать. А вот насчет дальнейшей судьбы вашего друга‑мага… Как там его – Корсар, кажется?.. Так вот, сдается мне, с ним все не так просто… Ладно, друзья мои, я попробую навести о нем справки и займусь этим незамедлительно. Ну а вы пока отдыхайте и набирайтесь сил. Завтра, в это же время, жду вас здесь. Надеюсь, дорогу к моему кабинету вы уже запомнили? Не заблудитесь?
– Разумеется, – за всех ответил Студент.
– Вот и отлично, – кивнул Балт, – значит обойдетесь без провожатого. А Ремень завтра спокойно займется своими делами… Ну, до скорой встречи, друзья. И пожелайте мне удачи.
Кабинет Балта друзья покинули, мягко выражаясь, слегка озадаченными. Гарал даже не потрудился намекнуть, каким образом он собирается наводить столь интересующие их справки. Но, с другой стороны, хозяин – барин. То, что гарал согласился помочь, уже само по себе было совсем не плохо.
Впрочем, их пассивное недоумение длилось не долго, и вывел всех из него не кто иной, как Шиша. Ведь трактирщик, как и гарал, впервые слышал полную версию злоключений своих друзей, которых до этого считал просто рыцарями острова Розы, а теперь… Он просто сгорал от любопытства.
– Стьюд, а это правда? – осторожно спросил здоровяк, поглядывая, на обоих рыцарей с некоторой опаской
– О чем это ты? – сделал вид, что не понял Студент.
– Ну, – мялся, не решаясь назвать вещи своими именами, трактирщик. – Сэр Лил только что рассказывал… Другой мир там, и все такое…
Студент остановился, пристально на него посмотрел и без тени улыбки спросил:
– Шиша, ты мне доверяешь?
– Сэр Стьюд, как вы можете такое спрашивать, да я… – протестующе забормотал Шиша.
– Вот и отлично, – констатировал Студент. Он похлопал приятеля по огромному плечу и добавил нейтрально: – Не бери в голову, дружище. Не отставай и не лезь на рожон. Одним словом, держись поближе ко мне и никого не слушай. Все будет нормально! Это говорю тебе я, сэр Стьюд, дважды кавалер ордена Золотого Когтя.
Трактирщик абсолютно ничего не понял, но уверенный голос Студента подействовал на него, как всегда, благотворно. Шиша удовлетворенно кивнул, улыбнулся и зашагал следом за крутым другом.
У двери своей комнаты Лилипут распрощался с друзьями и, окрыленный надеждой наконец‑то вволю выспаться, устремился в объятия перины.
Блажен, кто верует – как это верно подмечено?

Всласть отоспаться Лилипуту вновь не дали. Примерно часов через пять после того, как наш рыцарь рухнул на кровать и безмятежно засопел, дверь его комнаты широко распахнулась и через порог решительно шагнул Ремень. Причем не один, а в обнимку с впечатляющих размеров кувшином, в котором что‑то вызывающе булькало. Сам ютанг был уже изрядно навеселе.
Разумеется, у помощника Балта имелся вполне «уважительный» предлог для вероломного вторжения.
– Между прочим вчера мне пришлось опохмеляться в одиночестве, – прямо с порога нагло заявил он. И, не давая разбуженному зычным голосом рыцарю опомниться и дать отпор, продолжил: – Хотя ты, Лил, обещал мне составить компанию… Что значит: сам меня к ним пихнул! Ничего не знаю! Долг платежом красен! И вот я пришёл. Ты рад? Да чего я спрашиваю – разумеется, ты рад. Ведь нет ничего лучше, чем роскошь человеческого общения… – И так далее…
Словом, несмотря на бурные протесты Лилипута, его езжалостно растолкали и заставили пьянствовать.
– Садист! Алкоголик! Враг народа!.. – бормотал рыцарь, с трудом отрывая голову от подушки.
– Ага, я такой, – радостно осклабился Ремень.
«Ну и что на это возразишь? С пьяным без толку споить, все одно не отвяжется. – Лилипут тяжко вздохнул и ешил покориться судьбе‑злодейке. – Сейчас напьюсь до спамятства, рухну на кровать, и пусть тогда попробует добудиться!» – Он всегда умел находить хорошее в самом плохом.
– Давай выпьем, Лил, за дружбу! – предложил ютанг, невесть в какой по счету раз наполняя их глиняные стаканы. – Святое дело, приятель, грех не выпить!
За окном уже давно потемнело и комната теперь освещалась мерцающим светом двух десятков свечей, вставленных в два массивных серебряных канделябра.
Оба сотрапезника уже добрых три часа сидели прямо на ковре возле маленького столика, заставленного множеством полупустых мисок и тарелок со всякой всячиной. Между ними, на полу, стоял пузатый, как самовар, десятилитровый кувшин, и вина в нем еще было изрядно.
– Ну сколько можно, Ремень, – вопрошал уже немного осовевший Лилипут. – Мы уже шестой раз пьем за дружбу. Может пора уже сменить пластинку.
– Кого… что сменить? Попрошу без оскорблений, приятель! – Он покачал перед носом друга большим корявым пальцем. – Я, между прочим, ютанг, а не шушера там какая‑нибудь рядовая, так что…
– Успокойся ты, никто тебя не собирается оскорблять, – успокоил его Лилипут. – Это просто выражение такое, означает, мол, давай поговорим о чем‑нибудь другом, скажи чего‑нибудь ещё, а то заладил: за дружбу, да за дружбу…
– Рассказать? – оживился Ремень – Это можно. Так, так, так, что бы это такое расска… Во! Вспомнил! Презабавная история, кстати, связанная с твоим островом Розы. Тебе ведь интересно услышать о приключениях своего земляка?
– Ремень, вот честное пионерское, мне сейчас больше всего на свете интересно закрыть глаза и отключиться минут эдак на шестьсот, – честно признался Лилипут, но Ремень был неумолим.
– Ну, парень, так мы не договаривались. Вон у нас еще добрая треть кувшина не допита, к тому же ты сам просил рассказать что‑нибудь… Расстраиваешь ты меня, приятель.
– Да не рассказать, а сказать… А ладно, – безнадежно махнул рукой рыцарь, – говори. Что там еще за история, только, умоляю, покороче… И – наливай, наливай! А то это пойло до завтрашнего утра не кончится!
– Обижаешь, Лил, это никакое не пойло, а лучшее вино из личных запасов гарала!.. Хотя налить действительно надо, ты прав… – Он налил по полной кружке и обнадежил: – Насчет кувшина не беспокойся, прикажу – еще один доставят. Это не проблема.
Лилипут лишь страдальчески закатил глаза к потолку и простонал сквозь зубы:
– Ну давай, рассказывай уже.
– Какой ты нетерпеливый однако. Горло‑то дай промочить… То не надо ему никаких историй, то давай рассказывай. Тебя не поймешь. – Ремень опрокинул свой стакан в разверстую пасть, кинул туда чуть не целую кисть винограда и, пожевав, смилостивился: – Ладно уж, слушай. Ты об этом пареньке наверняка слышал – некто лорд Гимнс, из Красного города. Личность, можно сказать, легендарная.
Такого поворота событий Лилипут никак не ожидал. Сонливость и опьянение, как рукой сняло. Теперь он уже еле удержал себя в руках, чтобы не выдать своего волнения.
– Ну и что же этот лорд? Насколько мне известно, в силу некоторых семейных обстоятельств, он не имеет возможности покинуть остров Розы. – Лилипуту стоило воистину титанических усилий сохранить невозмутимое спокойствие в голосе. Повезло, Ремень вроде бы ничего не заметил.
– Ха! В этом‑то как раз и заключается весь фокус. Представь себе, этот умник, лорд то есть, уже неделю, как на Большой Земле. – Ремень испуганно зажал рот рукой и пьяно икнул.
– Эй, чего замолчал‑то? Ну на материке он, дальше‑то что?
– Тсс! – приложив палец к губам просипел ютанг. И шепотом добавил: – Ты это, смотри только не проболтайся. Вообще‑то, это секрет. Голубиная почта гарала, сам понимаешь.
– Не томи, Ремешок, ты меня ужасно заинтриговал. Конечно же я никому не скажу, можешь на этот счет быть совершенно спокоен. – Сдерживаться Лилипуту становилось все труднее и труднее.
– Заинтриговал? То‑то! – удовлетворенно кивнул помощник Балта. И весело провозгласил: – За это обязательно надо выпить.
«Спокойствие, только спокойствие… Нет, я ему сейчас этим кувшином по макушке врежу, честное слово!» – полегоньку начал закипать рыцарь, пока еще только внутренне.
Давясь, Лилипут выцедил протянутый Ремнём стакан.
– Итак, на чем я остановился? – наморщил лоб Ремень. – Ах да, лорд Гимнс!.. Но это еще не самое смешное. Юмор заключается в том, что за лордом в Солёном городе – в этом городе на Большой Земле лорд Гимнс сейчас проживает – так вот, там за ним началась настоящая охота. Представляешь, высокородного лорда с острова Розы преследует и жаждет убить один из наших итанов. Вот ведь идиот! И чем ему бедняга лорд не угодил? А ведь расхлебывать‑то все придется хозяину, нашему уважаемому Балту – это ведь итан нашего клана чудит. Если бы я собственными глазами не видел донесения верного трянга, нипочем не поверил бы, что какой‑то итан осмелится так откровенно чудить. Нам только ссоры с магами не хватало! Этим своим самовольством подлец ставит под удар всю Организацию…
Такого оборота не выдержала даже крепкая нервная система Лилипута. Он схватил горе‑рассказчика за грудки и как следует встряхнул.
– Говори, что с Гимнсом, болван! – заорал он прямо в растерянное лицо Ремня.
Тот однако быстро пришел в себя и ответил Лилипуту той же монетой, крепко‑накрепко вцепившись в его камзол.
– Лил, что за дела! Я же…
– Знаю, знаю, ты навороченный ютанг, а не какое‑нибудь там рядовое дерьмо, – отпустив собутыльника, нервно произнес Лилипут. – Ну, извини, дружище, сорвался. Понимаешь, лорд Гимнс – мой друг, так что ради всего святого, Ремень, скажи мне, что с ним?
Ремень тоже успокоился и принял извинения:
– Да все нормально, приятель, без обид. Так бы и сказал сразу, я бы не рассусоливал. Если друг, то конечно, как не понять… Давай, выпьем мировую, за дружбу и за…
– Ремень!!! – чуть не взвыл Лилипут.
– Ладно, ладно, да не нервничай ты так. – Несмотря на явное недовольство друга, ютанг разлил по стаканам и, только когда опростал свою и крякнул, сказал: – В порядке твой друг. Спрятался где‑то в городе – прям, как сквозь землю провалился; и тем самым оставил придурка‑итана с носом. Не волнуйся, через две‑три недели в Солёный город прибудет отряд зуланов хозяина, и мы разберемся с этим недостойным типом. Может я сам этот отряд возглавлю. Даже без может, раз уж лорд – твой друг, точно сам поплыву, слово! Настучу по макушке свихнувшемуся итану, и все будет нормально, так что не бери в голову. Раз лорда до сих пор не нашли, то и за следующие две недели вряд ли обнаружат. Хорошо твой друг схоронился…
Ремень продолжал что‑то там еще говорить, но Лилипут его уже не слушал.
«У нас своих проблем немерено, а тут еще Гимнаст вляпался по самые бакенбарды! – мрачно думал тем временем Лилипут. – И как это ему только удалось с кольцами чар справиться? Не иначе, без Лома не обошлось. Вот придурок, не мог нас предупредить! Что же делать? Что делать? Необходимо срочно переговорить со Студентом…»
Беспорядочный ход мыслей Лилипута нарушил все тот же Ремень. Он изо всех сил тряхнул рыцаря за плечо:
– Эй, Лил! О, кажись очнулся… Душа моя, мы так не договаривались. Ну‑ка, пей давай, нечего куксился. Давай, давай!
Лилипут скинул его руку и сказал совершенно трезво:
– Извини, Ремень, но мне что‑то больше не хочется. Слушай, будь другом, отведи меня к Стьюду.
– Ну вот, парень, опять ты меня расстраиваешь, – тут же загрустил ютанг. – Знал бы, что этим дело кончится, ничего бы не сказал. Ну ладно, ладно, так уж и быть, отведу сейчас, только давай все‑таки допьем… Лил, ну тут всего по стаканчику осталось. На посошок.
– Ладно, уговорил, наливай, – махнул рукой Лилипут. – Раз уж такое дело, то минута‑другая делу не повредят!
– Вот это по‑нашему! – оживился Ремень. – А то прямо так сразу – отведи, да отведи… – Он налил и они вьшили.
– А этот твой друг лорд, – продолжил помощник Балта, проглотив свою долю, – должен тебе признаться, парень совсем не промах. Что ты! Палец ему в рот не клади, боже упаси. Такая везучесть у парня, прямо‑таки рок какой‑то счастливый над ним витает.
– Не понял, – удивился Лилипут. – Ты же только что сказал, что Гимнс сейчас сидит где‑то в Солёном городе никто не знает где, тише воды, ниже травы. А теперь выясняется, что над его головой что‑то там витает! Ремень, как это понимать?!
– Лилипут, ты меня не путай. Сейчас он действительно спрятался, но пару‑тройку дней назад он еще никого не опасался и ничего не подозревал. Жил открыто, на виду. Между тем, ланги нашего итана уже вовсю охотились за его жизнью…
– Ну и?.. – поторопил Лилипут.
– Вот я и говорю, – продолжал ютанг, – у друга твоего просто потрясающее везение! Представляешь, ланги пытаются устроить лорду несчастный случай, но нацеленная ему в голову плита, вот незадача, падает на пол в четырех шагах от него. И так каждый раз. Задумывают умертвить его с помощью яда – слуга разбивает стакан с отравленным вином. Казалось бы верное дело – к спящему лорду подсылают двух опытных убийц! Ну, и что ты думаешь?
– Ремень, не действуй на нервы!
– Извини, увлекся… Эти остолопы умудряются прикончить друг друга в шаге от кровати лорда. Согласись, удача сумасшедшая.
– Ну все, – не выдержал Лилипут. Он встал. – Ты вино допил? Вот и отлично, теперь веди меня к Стьюду.
– Ладно, ладно, – Ремень тоже поднялся, слегка покачиваясь. – Как говорится: давши слово – крепись… Айда!
Они вместе вышли в коридор.
– Вон видишь двери? – ютанг показал рукой на две ближайшие к комнате Лилипута.
– И че?.. – озадаченно спросил рыцарь.
– И то, – в тон ему ответил помощник Балта. – Та что поближе – шишина, подальше – стьюдова.
– Так они что же, получается, мои соседи? – удивился Лилипут.
– Получается, – кивнул Ремень.
– Что ж ты мне сразу‑то не сказал!
– Ага, и с кем бы я тогда вино допивал? – ухмыльнулся хитрый ютанг.
– Кто крадется тут во тьме с банкою воды в руке? – прозвучал из темноты грозный голос Студента. – Ага, сэр Лил с ответным дружественным визитом пожаловали. Что ж, милости просим. Только ничего у тебя, братец, не выйдет. Мой сон в отличие от твоего весьма чуток.
– Студент, перестань нести вздор, – нервно оборвал друга Лилипут. – Нет у меня никакой банки с водой. И вообще, я по делу. – Он чиркнул фосфорной спичкой и зажег пару свечей в канделябре.
– Ага, по делу, – отозвался Студент, заслоняясь рукой от света. – Это в первом‑то часу ночи? Кому ты впариваешь, приятель? По делу он. Видали мы таких деловых! Слушай, Лилипут, а может ты у нас теперь лунатик, а? – спросил он, вставая с кровати и накидывая на плечи одеяло. – Как это я сразу‑то не догадался, точно – вылитый лунатик, – покачал головой Студент, усаживаясь в кресло. – Между прочим, это многое объясняет. Например…
Видя, что друга опять понесло, Лилипут не стал рассусоливать, а с ходу взял быка за рога.
– Заткнись и слушай! – решительно перебил он пустомелю, опускаясь в кресло напротив. И огорошил: – Гимнаст каким‑то чудом умудрился вырваться с острова Розы. Теперь он в Солёном городе – это где‑то на побережье Большой Земли – и ему угрожает смертельная опасность.
– Лилипут, я начинаю серьезно опасаться за твое здоровье. – Студент привстал с кресла и демонстративно пощелкал пальцами у друга перед глазами. – Очнись, приятель. Все нормально, все хорошо. Это был всего лишь страшный сон, но он прошел…
– Никакой это не сон! – обиженно буркнул Лилипут отводя от лица руки приятеля.
– М‑да, тяжелый случай! – покачал головой Студент опускаясь обратно в кресло. И, понизив голос, пробормотал себе под нос: – Вот к чему приводит неумеренное общение с девушками и чрезмерное потребление горячительных напитков.
Но в ночной тиши Лилипут все хорошо расслышал.
– Чёрт возьми, Студент! Не делай из меня идиота, я прекрасно понимаю, что говорю и что делаю! – озлился он. – Новости о Гимнасте мне вовсе не приснились, их полчаса назад мне сообщил Ремень, а он получил информацию посредством голубиной почты, поставляющей для господина гарала самые свежие новости изо всех уголков этого мира. Так что, я не шучу, и крыша у меня не поехала. Я еще раз тебе повторяю, Гимнаст, судя по тому, что мне удалось выпытать, действительно угодил в крепкий переплет.
– Ты что, серьезно? – непривычно тихим голосом спросил Студент. – Наш Гимнаст вляпался в историю?
– И чертовски прескверную, – кивнул Лилипут.
– Но как? Как такое могло случиться?
– Вот то, что я знаю… Он сейчас в Солёном городе и там нашего друга преследует какой‑то спятивший итан из клана Балта, который постоянно подсылает к нему убийц. Впрочем, Ремень утверждает, что Гимнасту удалось сбежать от лангов итана, замести следы и спрятаться в каком‑то укромном уголке в городе. Со дня на день для наведения порядка в Солёный будет отправлен отряд зуланов Балта. Я вот, что подумал: нам бы с этим отрядом, а? Балт возражать не будет, помнишь, он нам сам говорил, что мы можем покинуть Норку в любое время, в любом направлении и на любом его корабле.
Студент немного помолчал, переваривая услышанное, потом ответил с поразившей Лилипута рассудительностью:
– Знаешь что, Лилипут, давай не будем психовать и принимать скоропалительные решения. Мы сами пока по уши в дерьме, не забыл? Сперва нам надо со своими делами разобраться. Неизвестно еще, что Балт у пиратов сегодня – вернее уже вчера – выведал. Вот спросим у него, он нам расскажет, там уж и окончательно определимся.
– Да, недаром в народе говорят: беда одна не приходит, и коль пришла беда – отворяй ворота, – тяжело вздохнул Лилипут.
– И не говори, – кивнул Студент.
– Слушай, ты Балту по поводу Гимнаста пока ничего не говори, предоставь это мне, ладно, – неожиданно попросил Лилипут.
– А в чем дело? Думаешь, хуже тебя ситуацию опишу? – усмехнулся Студент.
– Да не в этом дело. Понимаешь, Ремень… Ну, в общем, относительно Гимнаста – это секретная информация. Так что, тут надо бы помягче, поделикатнее. Я ведь Ремню обещал держать язык за зубами. Понимаешь? И, если ты вдруг заговоришь с Балтом о лорде Гимнсе, получится, что я нарушил данное Ремню слово, – мне бы этого не хотелось.
– Лилипут, ты меня удивляешь, прям, как маленький, ей‑богу. Речь идет о жизни нашего друга, ты же боишься подставить какого‑то Ремня, с которым знаком‑то всего без году неделя!
– Может ты и прав, – пожал плечами Лилипут, следом за Студентом поднимаясь с кресла, – но все же с Балтом о Гимнасте я лучше поговорю сам.
– Ладно, будь по‑твоему, – смирился Студент. – А теперь иди‑ка, дружище, ложись спать, а то мы с Шишей тебя завтра снова не добудимся, – добавил он, ненавязчиво подталкивая друга к двери. – Все, спокойной ночи.
– Скажешь тоже, – пробурчал Лилипут, вяло подчиняясь, – какое уж тут теперь спокойствие…
Он вышел в коридор.
– А ты к девочкам загляни, – насмешливо посоветовал ему в спину Студент, – они тебя в два счета успокоят. – И закрыл дверь.
Вопреки своему прогнозу, стоило Лилипуту коснуться головой подушки, как он тут же провалился в здоровый, крепкий сон без сновидений.

Глава 5

Цвет кабинета Балта за ночь не изменился, это ободряло. А может, наоборот, настораживало, ведь раз Балту не было дела до изменения цвета окружающего интерьера, значит его мысли были заняты чем‑то гораздо более важным, а коль вчера вечером он решал проблему друзей, то вполне можно было предположить – у него не все прошло гладко. Словом, подобная стабильность в столь щедрой на перемены жизни могла обозначать все, что угодно. Друзьям хотелось надеяться на лучшее, поэтому в них она вселила здоровый оптимизм.
– Господа! – начал Балт без предисловий. – Вчера вечером я отправился с визитом к гаралу Сталку. Итан пленившего вас корабля находится под контролем именно его клана – клана Двуглавого Змея… Откровенно говоря, я бы не стал утверждать, что мы со Сталком друзья не разлей вода, но уж не враги – это точно, и я надеялся без особых проблем договориться с ним о допросе его пиратов. Но, к моему неописуемому удивлению, Сталк повел себя вызывающе агрессивно. Не успел я и рта раскрыть, как он прямо с ходу озадачил меня встречной просьбой. Он предложил перекупить у меня, как он выразился: «недавно приобретенных вами, Балт, у моего итана рабов», и предложил мне за каждого из вас изрядную сумму. Вообразите, по тридцать золотых колец за голову! Это в пять раз больше, чем я заплатил за вас сам… Как вам подобный поворот?
– Надеюсь вы не пошли на сделку? – за показной бравадой побледневший Студент пытался скрыть свое волнение.
– Стьюд, как ты можешь?!.. – возмутился Балт. – Я не шавка какая‑нибудь продажная, а гарал клана Серого Пера. Меня давным‑давно перестал интересовать презренный металл. Единственное признаваемое мною богатство – друзья и свобода… Спрашиваешь, не продал ли я какому‑то старому индюку друзей за горстку золота?
– Извини, Балт, это нервы. Извини, дружище, эти проблемы… – Кривая пародия на улыбку мелькнула на лице Студента.
– Эх, Стьюд, Стьюд… – гарал покачал головой и, вздохнув, продолжил: – Разумеется, я ответил Сталку отказом. Я объяснил старику, что трое плененных его итаном людей – мои друзья, а я друзей не продаю. И не давая Сталку опомниться я, в свою очередь, озадачил его вопросом: мол, с каких это пор его пираты средь бела дня нападают на корабли в прибрежных водах острова Розы, ведь за такие чудачества маги могут жестоко отмстить? В ответ Сталк недоумевающе пожал плечами и сказал, что от меня впервые слышит о подобном факте, мол, быть такого не может, и я наговариваю напраслину на его людей.
– То есть как это? – изумился Лилипут.
– Спокойно, Лил, я все расскажу, – заверил Балт и продолжил: – Я предупредил Сталка, что отпираться бесполезно, у меня есть свидетели – жертвы этого нападения в прибрежных водах острова магов. «Я мог бы потребовать у вас объяснений на Совете Одиннадцати! – пригрозил я. – Но, из уважения к вам, предлагаю договориться полюбовно, без огласки». В ответ старик неожиданно рассмеялся. «Друг мой, сдается мне, вас водят за нос! – заявил он, вволю нахохотавшись. – Ну какие свидетели, о чём вы говорите?» Тогда я напомнил ему о тех трёх рабах, которых он только что собирался перекупить у меня за баснословные деньги. Но Сталк вновь усмехнулся в ответ. «С каких это пор гаралы верят рабам? – сказал он. – Хотите я вам расскажу, как эти трое стали рабами. Они сами напросились на пиратский корабль, но не прошли испытание на лангов, потому что струсили в бою. За это их и приковали к веслу. И вот таких ничтожеств вы, Балт, называете своими друзьями».
– Вот ведь гад! – не удержался Шиша. – Гарал, не верьте, это не правда!
– Разумеется старик откровенно лгал мне, – кивнул Балт. – «А мне рассказывали, что один из этих трусов в одиночку дрался против всей команды вашего корабля, – возразил я Сталку, – и убил пятерых пиратов». «Опять же это только со слов рабов, – возразил мне старик. – Если хотите знать, я вам расскажу, что произошло на самом деле. Мои пираты действительно напали на купеческий корабль, но это случилось вовсе не у берегов острова Розы, а у побережья Большой Земли. Завязался жестокий бой с телохранителями купца. У пиратов были все шансы выйти победителями, но… Из‑за позорного бегства троих трусов, людям купца удалось прорвать строй и неожиданно атаковать наседающих пиратов с тыла. Пятеро отчаянных храбрецов пали от их мечей, остальным пришлось поспешно отступить. На руках ваших трусов действительно кровь лангов моего клана. И я хотел выкупить у вас их с единственной целью: чтобы пытать и казнить. Если вам не достаточно моего слова, итан корабля и все его ланги слово в слово подтвердят, что рабы – лишь жалкие предатели. Балт, вы же умный человек, как вы думаете, кому поверит Совет Одиннадцати, вашим друзьям‑рабам или моим пиратам?»
– Балт, но все было именно так, как я тебе рассказал! – занервничал Лилипут.
– Да знаю я, – отмахнулся гарал, – дайте мне договорить, не перебивайте… В ответ на лживое заявление старика я выложил свой припрятанный в рукаве козырь: «Сталк, возможно вы не в курсе, но моему ютангу удалось выведать правду у одного из ваших пиратов? – сказал я. – Это случилось, когда корабль отстаивался в Фильтровальном – мой ютанг спускался на него с проверкой. И эта правда идет в разрез с вашим рассказом». «Уж не тот ли это несчастный, что вчера схлопотал ножом по горлу в пьяной кабацкой драке? – спокойно ответил Сталк. – Жаль паренька. Говорят, он был большим фантазёром». Мне нечего было на это возразить. Я попрощался с гаралом и ушёл… Вот такой, друзья мои, у меня получился странный разговор со Сталком.
– Выходит, у нас нет шансов добиться правды и узнать о судьбе Корсара? – удручённо спросил Студент. – Самим бы отсюда убраться подобру‑поздорову.
– Ну что ты, Стьюд, не стоит падать духом, – поспешил подбодрить Балт. – Шанс есть всегда, совершенно безвыходных ситуаций не бывает. А в нашем случае есть аж два выхода. Я вам изложу оба, а вы уж выберите по душе. Первый таков: я извинюсь перед Сталком, обещаю позаботиться о семьях убитых тобою, Лил, пиратов (или, как утверждает сам Сталк, погибших по вашей вине)…
– Вот лгун! – вырвалось у Шиши. Оставив эту реплику безответной, Балт спокойно продолжал излагать:
– … и, думаю, старик успокоится. Это стандартный способ разрешения такого рода проблем. У такого плана есть только один недостаток: вы не узнаете, куда подевался ваш друг…
– А как же мой меч?
– Терпение, Лил, все сейчас объясню, – пообещал гарал. – Что касается меча, то тут, мне кажется, проблем не будет. Я предложу пленившему вас итану столько золота, что тот не то что меч, детей своих продаст мне не задумываясь… Это был первый возможный выход, теперь послушайте второй. Вы можете вызвать клан Двуглавого Змея на Поединок Чести. В случае вашей победы в нем, гарал клана будет вынужден вернуть вам все награбленное, принести вам от имени всего клана извинения и, безусловно, объясниться. Но должен вас предупредить, что затея с Поединком Чести рискованна до безумия, так что прежде чем соглашаться на подобную авантюру, советую вам все очень тщательно взвесить и прикинуть. Смысл Поединка Чести сводится к тому, что любой человек – вовсе не обязательно, чтобы это был член Организации, – которому каким‑то кланом Организации нанесено смертельное оскорбление, может бросить вызов обидчику. Подобный вызов принимается всегда – это один из неписаных законов Организации. Со своей стороны клан выставляет своего лучшего бойца. В Поединке Чести обиженный мечом защищает свою честь. Если незаслуженно обиженный побеждает, то клан приносит ему публичные извинения и выполняет любые его желания. В противном случае – бесславный конец…
– Да что тут думать‑то, Балт? – Студент оживился и теперь напоминал учуявшую след гончую – он прямо‑таки рвался в бой. – Конечно же Поединок Чести! Тут двух вариантов быть не может! Вполне благородное мероприятие и в духе истинного рыцарства – мне нравится. Все, решено, вызываем «двуглавых» на Поединок Чести!
– Стьюд, – осадил зарвавшегося рыцаря Балт. – Твоя бесшабашность и горячность когда‑нибудь сыграют с тобой весьма злую шутку, помяни мое слово… Я вам еще не сказал самого главного. В Поединке Чести нет и намека на рыцарское благородство. Как правило, клан прекрасно представляет себе возможности бросающего ему вызов, а посему выставляет куда более сильного воина. Это может быть не человек… И еще, поскольку вас трое, а в Поединке Чести может драться лишь один обиженный, то клан получит право самостоятельно выбрать из вас троих себе противника. Совпадет их кандидатура с вашей или нет – значения не имеет. Если обиженный погибает на поединке, то и остальных его товарищей, осмелившихся вместе с ним бросить вызов клану Организации, ожидает позорная, лютая казнь. И я не в силах буду этому помешать. Таков Закон!.. Да, и вот еще одна историческая справка: Поединок Чести со дня основания Организации проводился уже не одну сотню раз, и не было случая – повторяю: НЕ БЫЛО НИ ОДНОГО СЛУЧАЯ! – чтобы он закончился победой обиженного.
– Да ладно, Балт, не пугай. Как там: Бог не выдаст, свинья не съест. Не боись, мы везучие. В конце концов, кто‑то ведь должен быть первым! – Однако, несмотря на показную браваду, после объяснений гарала голос у Студента был далеко не такой уверенный, как поначалу.
– Стьюд, а что если заставят драться меня? – робко поинтересовался трактирщик. – Не то чтобы я боюсь, но вы ведь знаете, какой никудышный из меня рубака.
– Шиша, ты еще тут будешь на нервы капать! – разозлился Студент. – Пойми, дружище, иногда в жизни необходимо рискнуть. Махнуть рукой и сделать шаг вперед – а там была не была, и куда кривая выведет. Думаешь, стал бы Балт хотя бы заикаться об этом Поединке Чести, если бы был для нас другой более‑менее достойный выход из сложившийся ситуации?
– Сэр Стьюд, но ведь есть еще первый вариант, – попытался возразить Шиша. – Меч Лила останется у нас, так что…
– Ага, – взорвался Студент, – точно, мы убежим, поджав хвосты, и всю оставшуюся жизнь будем жить, как в тюрьме, под бдительным надзором лангов клана Балта. Не знаю как тебе, Шиша, но мне почему‑то совсем не по душе остаток жизни ходить в сортир в сопровождении дюжины верных телохранителей. Нет, приятель, уж лучше я умру свободным человеком, чем всю оставшуюся жизнь буду, подобно крысе, таиться по углам!.. Лил, а ты чего притих? Твое слово – решающее.
– Ты все отлично расписал, – улыбнулся другу Лилипут. – Добавить мне нечего. Я полностью поддерживаю твое решение и готов рискнуть! Мы принимаем бой!
– Молодчина, Лил!
– Шиша, ты, я полагаю, тоже присоединяешься к своим сумасшедшим друзьям, – подытожил гарал.
Трактирщик нехотя кивнул.
– Что ж… Положа руку на сердце, другого я от вас и не ожидал. После того, что вы тут мне вчера понарассказывали, Поединок Чести это ваша судьба. Итак, ставки сделаны и новые не принимаются. Игра началась. Я сегодня же отправлю посыльных к Сталку. Поединок наверняка состоится завтра утром. У вас предостаточно времени, чтобы составить завещания, – усмехнулся Балт. – Шутка, конечно. Но советую, как следует выспаться, господа… Вот, пожалуй, и все. Не смею вас больше задерживать.
… По своим комнатам друзья расходились в гробовом молчании.

Лилипут проснулся часа в четыре утра. За окном еще была глубокая ночь, но спать больше совершенно не хотелось. Да и поди попробуй усни, когда через несколько часов будет решаться твоя судьба. Он встал с кровати, оделся и сел в кресло, напротив окна.
«Вот идиоты! – рассуждал про себя Лилипут, глядя на большой белый кружок луны, одиноко горящей в черном беззвездном небе. – Уже за двадцать перевалило, а все, как дети малые. В благородство, видите ли, решили поиграть. Поединок Чести – одно название чего стоит! Ну как же, разве можем мы пройти мимо ТАКОГО приключения! Мол, подачки нам не нужны, сами мы с усами. Вот встанем, пойдем, по шее всем надаем и главный приз себе заберем. Господи, какие идиоты! Ведь зависли на волосок от смерти, а грудь колесом, пальцы веером…»
– Что, Лил, не спится?
Обернувшись, молодой человек с удивлением обнаружил Балта, как ни в чем не бывало, восседающего на своем любимом кресле в дальнем углу комнаты.
– Ну ты даешь! – пробурчал Лилипут вместо ответа. – Ведь секунду назад я смотрел в этом направлении, могу поклясться, кресло пустовало. И как это у тебя получается подкрадываться столь незаметно?
– Я вовсе не подкрадывался, – усмехнулся гарал. – Во‑первых, прежде чем войти к тебе в комнату я постучался и довольно громко. Но ответа не последовало. Во‑вторых, вошел я совершенно не крадучись и в кресло сел не таясь. В‑третьих, вопрос этот я тебе задаю уже во второй раз. Так что, сам видишь, никакой конспирации с моей стороны не было и в помине. Ты слишком погрузился в свои мысли, вот и не заметил моего прихода.
– Э‑хе‑хе, мысли, – тяжко вздохнул Лилипут. – Угораздила же нас нелегкая вляпаться в такое дерьмо. И увязли мы в нем по самую шейку…
– Откуда столько… хмм… оптимизма, Лил? На мой взгляд, вы уже давным‑давно окунулись в это самое с головой, – осклабился Балт.
– Спасибо, утешил, – фыркнул рыцарь.
– Ну что ты, не стоит благодарности, – всплеснул руками глава клана Серого Пера. – Рад быть хоть чем‑то тебе полезным. В случае чего обращайся, не стесняйся, как говорится, чем могу…
– Ладно, Балт, мне сейчас, знаешь ли, не до шуток.
– А чего так?
– Того! Нешто не понимаешь, в каком я сейчас состоянии.
– Да, приятель, я гляжу, ты тут нюни распустил всерьез и надолго. Себя небось уже, как покойника, оплакиваешь, – скорбно вздохнул Балт. – Мол, как нелепо прошла моя жизнь, а ведь я еще так молод и, вот, через несколько часов… И сдались мне все эти приключения, ведь мог же жить тихо, спокойно и тэ дэ и тэ пэ… Ну что, я угадал?
– Тебе‑то что до моих мыслей! – грубо ответил Лилипут.
– Ого, похоже, я в самое яблочко угодил, причем не целясь. Ха, Лил, возможно тебе это покажется странным, но, знаешь, умирать сегодня ведь совсем не обязательно.
– Ну да, правильно, – обозлился рыцарь, – поиздевайся, поиздевайся… То ты доказываешь, что Поединок Чести – это практически верное самоубийство. А теперь вдруг заводишь разговор о каком‑то призрачном шансе. Балт, как прикажешь тебя понимать?
– Действительно, до сих пор никому из людей в Поединке Чести не удавалось противостоять троллю. Но, если твой друг Стьюд действительно тот самый Стьюд из Красного города, то шансы у вас есть, причем вовсе не плохие, – обнадежил гарал.
– Откуда у тебя такая уверенность, что для поединка из нас троих выберут именно Стьюда? – пожал плечами Лилипут. – Сам же говорил, что клан Двуглавого Змея будет выбирать одного из нас троих. Почему бы им, для разнообразия, не выбрать Шишу? Наверняка получится очень зрелищный, хоть и короткой бой, результат которого настолько предсказуем, что мы со Стьюдом можем смело отправляться расшибать головы о ближайшую стену.
– Однако, какое у тебя, приятель, оказывается, богатое воображение, – усмехнулся Балт. – Короткий бой, предсказуемый результат, головами об стену… А ты попробуй поставить себя на место старика Сталка. Вот перед тобой выстроили троих молодых парней, жаждущих драться с его бойцом: гороподобный силач и два ходячих скелета. Причем, он знает, что высокий «скелет» пару недель назад шутя уложил пятерых его людей, в одиночку отбиваясь от пятидесяти. Ну, и кого бы ты выбрал?.. Молчишь – то‑то же. Так что прекращай распускать нюни. Неужели ты думаешь, что я бы позволил вам ввязаться в эту авантюру, если бы у вас не было более‑менее приличных шансов на успех.
Лилипут почесал в затылке. Аргументы Балта были весьма убедительны.
– Ну а вдруг у него шарик за ролик зайдет и старику захочется усладить взор созерцанием поединка больших ребят, – не сдавался он.
– Вообще‑то, ты прав, конечно такая вероятность существует. Вам может попросту не повезти. Но ты же сам меня уверял, что с удачей вы на «ты», – напомнил гарал ободряюще. – Авось и в этот раз она не обойдет вас своей щедрой дланью.
Лилипут и в самом деле приободрился.
– Пожалуй ты прав! Не будем загадывать. Поживем – увидим.
– Так‑то лучше, – удовлетворенно кивнул гарал. И продолжил: – Но я навестил тебя в столь ранний час не только, чтобы возродить угасающую веру в жизнь. Вообще‑то, у меня к тебе, Лил, деловой разговор.
– Говори, Балт, внимательно тебя слушаю.
– Вчера Ремень должен был тебе поведать историю о некой лорде Гимнсе… – начал было Балт, но Лилипут тут же возмущенно перебил его:
– Как! Так это что же, с твоей подачи что ли?
– А чему ты, собственно говоря, удивляешься? Между прочим, Ремень – мой ютанг, это его прямые обязанности, – невозмутимо парировал гарал.
– Ну и гусь этот Ремень? – продолжал бушевать Лилипут. – «Только не говори Балту!.. Вообще‑то, это секрет!.. Голубиная почта!..» – передразнил он помощника Балта. – Вы, ребята, даете!
– Может обойдемся без длинных предисловий и сразу перейдем к делу? По‑моему, это в твоих же интересах… Итак, Ремень подтвердил мою догадку. Лорд Гимнс – один из вашей сумасшедшей четверки. Это так?
– Так, – кивнул Лилипут. – И что ты теперь, когда все так счастливо открылось, намерен предпринять?
– Вот это уже похоже на деловой разговор, – довольно улыбнулся гарал. – Завтра утром в Солёный город отплывает мой корабль. Зарвавшегося итана действительно необходимо как следует проучить, и мне бы хотелось эту непростую и грязную работенку возложить на ваши плечи… Ну как тебе такой вариант? Ремень сказал, что вы прямо‑таки рветесь в бой…
– Мы бы с радостью, – чуть оторопев от неожиданного предложения, сказал Лилипут, – но ведь…
– Ты меня удивляешь! – изумился в свою очередь Балт. – Очнись, парень! Твоему другу в Солёном угрожает смертельная опасность от какого‑то свихнувшегося маньяка, а ты говоришь мне «но»?
– Нам, между прочим, тоже угрожает смертельная опасность, – напомнил Лилипут мрачно. – Я же не знаю, как у нас сегодня утром все получится.
– Приятель, твой пессимизм начинает действовать мне на нервы, – покачал головой гарал. – В общем так, слушай сюда и запоминай, последний раз объясняю. Специально для особо тупых!.. Вы выиграете Поединок Чести, вернете себе оружие и узнаете, что с Корсаром, а завтра утром вы отплываете в Солёный город. Все понял? Вопросы есть? Нет? Ну и слава богу.
Балт решительно поднялся с кресла, пожал руку Лилипуту и вышел из комнаты.
– Хорошо тебе говорить, тебя‑то сегодня тролль убивать не будет, – пробормотал вслед гаралу вновь помрачневший рыцарь и снова рассеянно уставился в окно.

На ристалище, где вскоре должна была разыграться кровавая драма под названием Поединок Чести, Лилипут, Студент и Шиша поехали в карете Балта. Во время поездки гарал их просветил, что на Норке Паука есть лишь две площади. Гаральская площадь, в центре которой стоял великолепный дворец Совета Одиннадцати – отсутствие вокруг дворца соседних домов как бы подчеркивало его независимое от воли кланов величие. И площадь Ристалища, на которой, что очевидно из самого названия, находилось краса и гордость Организации – ее ристалище. Обе эти площади были примерно одного размера и располагались в противоположенных концах острова.
Тот факт, что Поединок Чести зрелище в Норке чрезвычайно редкое, лучше всяких слов подтверждала многотысячная толпа зевак, собравшаяся этим утром лицезреть Поединок. Кучеру пришлось остановить карету аж за две улицы до площади Ристалища, проехать дальше было совершенно невозможно из‑за огромного количества спешивших к началу действа людей. Балт, оба рыцаря и трактирщик вышли из кареты, их тут же окружило плотное кольцо зуланов клана Серого Пера, командовал которыми не кто иной, как Ремень. Здоровенные охранники, все как один под два метра ростом, умело заработали плечами и локтями, и маленький отряд, разрезая толпу, устремился к уже близкой цели.
Вот что открылось взору друзей, когда они добрались, наконец, до площади Ристалища. Большую часть площади занимала огромная арена, не меньше пятидесяти метров в диаметре, посыпанная песком вперемешку с опилками. Её окружала вымощенная камнем полоса, шириной два‑три метра, на которой сейчас стояло грозное оцепление: около сотни стражников, в стальных панцирях, шлемах с глухими забралами, со щитами и длинными копьями в руках. Указав на них рукой, Балт пояснил друзьям, что это и есть гилты – хранители порядка на Норке Паука. За каменной полосой начинались ряды деревянных скамеек для зрителей, возвышающихся один над другим на манер амфитеатра. Всего друзья насчитали пятнадцать рядов скамеек. Нижние уже были забиты зрителями под завязку, ближе к верху толпа редела, а на самых верхних скамейках пока что вообще никто не сидел. Впрочем, судя по тому, что поток спешащих на площадь людей не ослабевал, пустовать им придется не долго. Все увиденное Лилипуту и Студенту очень напомнило футбольный стадион перед игрой, только вместо зеленого поля серая арена и на трибунах нет лестниц – люди поднимались наверх, шагая с первого ряда на второй, со второго на третий и т. д.
Казалось бы, для любого проживающего здесь, на Норке Паука, – местечке, где сосредоточен весь цвет преступности со всего мира, – убийство человека должно быть столь же обыденным делом, как, скажем, мытье рук перед едой. А раз так, то с чего же такой интерес к предстоящему Поединку? Ведь исход зрелища вроде бы всем заранее известен – разумеется, могучий, практически неуязвимый тролль разорвет соперника на части. Или все‑таки неизвестен?
Но ведь ещё ни разу с момента основания Организации кланы не проигрывали в Поединке Чести бросившим им вызов. И все же там, на трибунах, многие между собой уже как будто бы пари даже пытаются заключать. Как же такое возможно, ведь ставка на человека – блеф чистой воды? Неужели среди этих прожжённых злодеев до сих пор есть такие, что, как малые дети, верят в сказку со счастливым концом? Вот уж воистину – надежда умирает последней!
С прогнозом Балт не ошибся, у седого, семидесятилетнего старика, главы клана Двуглавого Змея, ум за разум не зашел. Когда гилты подвели троих друзей к почетной трибуне под балдахином, где Сталк седел вместе с другими гаралами, в сторону Лилипута с Шишей дед даже не посмотрел, кивком головы он сразу же указал на Студента.
Студенту тут же вернули его мечи. Рыцарь долго и внимательно их осматривал, ощупывал, проверял баланс и остроту лезвий. К счастью, все оказалось в порядке. Он поочередно обнялся с Лилипутом и Шишей, и, стараясь взбодрить приунывших друзей, храбро им заявил:
– Ну, парни, не поминайте лихом! Эх, где наша не пропадала! – После чего отвернулся и, не оборачиваясь, решительно зашагал к центру арены.
Как только «обиженный» ступил на светло‑серый песок, «стадион» содрогнулся от восторженного рёва соскучившейся по зрелищу толпы.
Лилипут с Шишей остались на каменной полосе. Их не стали связывать, но у каждого за спиной молчаливыми истуканами застыли по два гилта, длинные копья которых лучше всяких слов «объяснили» рыцарю с трактирщиком, какая суровая кара их ожидает, если они попытаются сбежать.
Появление тролля вызвало настоящее неистовство в стане «болельщиков». Этот монстр пользовался на острове большим уважением. И, надо отдать ему должное, было за что.
У Шиши, как только он увидел: с кем предстоит биться сэру Стьюду, душа в пятки ушла. Он вдруг поймал себя на панической мысли, что на этот раз судьба сыграла с лучшим мечником Красного города злую шутку и его другу вряд ли удастся одолеть столь опасного противника.
Что же такого особенного углядел в поединщике клана Двуглавого Змея опытный секундант сэра Стьюда?
Идущий по песку арены нелюдь вовсе не был непомерно огромным – рост его едва‑едва достигал двух с половиной метров, и на фоне своих сородичей он выглядел бы жалким недомерком, хотя, конечно, рядом с человеком он смотрелся весьма внушительно. Впрочем, Студенту приходилось убивать троллей куда более мощного телосложения и гораздо более высоких – рост противника не был для него проблемой. Опасность Шиша углядел в том, что, несмотря на относительно небольшие размеры, во всех его движениях читалась так не свойственная троллям стремительность. Он был слишком быстр для неповоротливого тролля. Пугающе быстр!
Да и оружие у монстра было далеко не стандартное. Обычно тролли предпочитают пользоваться сверхдлинными мечами или, на худой конец, исполинскими, обоюдоострыми секирами, у этого же в руках было двухметровое копье с серповидным наконечником.
– На публику, гад, работает! Наверняка этой штукой уже не одну голову с плеч снял, – обреченно пробормотал трактирщик.
– Кончай тоску нагонять! – тут же его строго отчитал Лилипут. – Радоваться надо, что их тролль таким заморышем оказался.
– Чему ж тут радоваться? – покачал головой Шиша.
– По‑твоему, было б лучше, чтобы вместо этого вышел какой‑нибудь четырехметровый громила? – раздражённо спросил Лилипут. – Думай что говоришь!
Трактирщик счел за благо промолчать. Будучи длительное время секундантом непобедимого мечника, он был гораздо лучше кого бы то ни было осведомлен о сильных и слабых сторонах своего рыцаря. И сейчас, прокрутив в памяти сотни блистательных побед друга, в том числе и над троллями, он понял, что еще никогда у сэра Стьюда не было столь грозного противника.
«Не представляю, что Стьюд может противопоставить этому „очаровашке“, – мрачно рассуждал про себя трактирщик. – Изматывать такого тролля бесполезно, оружие у него в руках легкое, да и махать им направо и налево он явно не собирается. Пожалуй против подобного „фрукта“ у меня даже побольше шансов было бы. Чуток везения, уклонился бы от серпа, вырвал древко из рук и набросился на безоружного. Силенок у меня сейчас, очень может быть, даже побольше, чем у этого урода. Хотя, конечно, не факт, что у меня бы хватило проворства от серпа увернуться… Ну, да что теперь об этом».
Затрубили трубы, возвещая начало поединка, и противники двинулись навстречу друг другу.
Шиша с Лилипутом стали по очереди подбадривать друга своими криками:
– Удачи вам, сэр Стьюд! – от волнения трактирщик перешёл на «вы».
– Сделай его, приятель! – орал рядом Лилипут.
– Вы уже не раз доказывали, что для вас безвыходных ситуаций не бывает!
– Ну же, удиви нас еще разок!..

Токур – так звали тролля – не сомневался в своей скорой победе над этим тощим человечишкой. Он уже отправил к праотцам не один десяток подобных выскочек, причем большинство из них были куда здоровее его сегодняшнего противника.
«Ха‑ха! Обидели малыша! – начав сватку рассуждал сам с собой Токур. – И он возжелал, видите ли, с мечом в руках добиться суровой справедливости. Какие же все‑таки люди наивные существа! Закон жизни прост: сильнейший всегда прав – коль слабый, утрись и смирись. Ну а если уязвленное самолюбие не дает покоя, что ж – моя коса без работы не останется! Ха‑ха‑ха! Добро пожаловать на Поединок Чести, хиляк!.. Пусть другие тролли смеются надо мной, для них я ростом не вышел. Не больно‑то хотелось! Для людей я достаточно большой, панцирь моих мышц им пробить не по силам, да и ловкости мне не занимать. На этом острове я, как сыр в масле, катаюсь. Время от времени правда приходится на потеху людской толпе обезглавить очередного чудика. Но работа есть работа. Сородичи смеются – мол, шут я, выдрессированный, на коротком поводке у жалких людишек. Но – уж кто бы говорил! Сами‑то бродят по Большой Земле в ожидании очередной кровавой свары между тамошними правителями, кстати говоря, самыми что ни на есть людьми. Еще гордятся этим, ничтожества, – ну как же, ведь война это истинное призвание тролля. Калечат и убивают друг друга на поле брани за жалкие гроши. Тьфу! Да знали бы они, сколько местные гаралы платят мне за каждый такой спектакль… Ну ладно, красавчик, поигрались и будет, из‑за тебя я сегодня даже позавтракать не успел – ты станешь моим завтраком. Да и зрители вокруг уже начинает глохнуть от собственного крика. Пора переходить к трагической развязке… Значит так! Делай раз, делай два… Ах ты прыткий какой, гад! Желаешь растянуть удовольствие? А я вот… НЕ ЖЕЛАЮ!!!»
«У, образина злобная! Как с котенком, с беднягой Студентом играет!» – молча сопереживал другу Лилипут. В отличие от Шиши, он впервые в жизни наблюдал легенду Красного города в действии и, положа руку на сердце, зрелище его удручало.
Студент никак не мог подступиться к троллю со своими короткими мечами. Хорошо еще, у него пока получалось уворачиваться. Да и тут больше не его заслуга, а скорее нежелание тролля убивать противника слишком быстро. С начала схватки прошло всего минут десять, а у рыцаря уже было рассечено бедро, и появилась глубокая царапина на левой руке. Тролль, разумеется, оставался абсолютно неуязвим.
Вдруг тролль злобно взревел, швырнул на песок свой страшный серп и, растопырив мощные руки, как медведь, бросился на ошеломленного его выходкой Студента.
– Стьюд, берегись! – не удержался от крика Лилипут. И про себя добавил: – «Что эта тварь себе позволяет! Неужели тролль всерьез вознамерился разорвать человека голыми руками? Какое неуважение к противнику. Впрочем, Студент сам виноват, он сегодня на себя не похож – движения скованные, реакция посредственная… Да что, чёрт возьми, с ним происходит?!»
Действительно, Студент двигался по арене, как вареный. В последней атаке тролль едва не вцепился когтями в его спину. Удирая от безоружного монстра, рыцарь неожиданно споткнулся на ровном месте – если б в руках у тролля было копье, это падение стало бы для человека роковым.
Раздосадованный неудачей Токур под свист и улюлюканье толпы вернулся и поднял свой серп.
«Вот они последствия ужасной гребли – его силы слишком истощены. – Кусал пальцы в бессильной злобе Лилипут, наблюдая как не спеша приближается ужасный тролль к обессиленной жертве. – Без сомнения, за три дня друг не успел полностью восстановиться. Если дело так пойдет и дальше, то исход Поединка Чести ясен, как божий день, – Студент обречен, а следом за ним и мне с Шишей головы поотрезают…»
Но Студент лишь создавал видимость усталости, на самом же деле он был полон сил и держал ситуацию под контролем. «Нелепое» падение было лишь хитрой уловкой с его стороны.
«Ну же, сволочь длиннорукая, давай уже добивай! – мысленно подзадоривал противника рыцарь. – Ну же! Ты ведь больше, сильнее, круче… А я всего лишь жалкий человек, причем, как видишь, и мечи еле в руках держу. Кто из нас двоих тролль – кровожадный и беспощадный? Так атакуй же! Сколько можно играть в кошки‑мышки?! Зрители уже свистят, того и гляди начнут швырять в тебя тухлыми яйцами. Неужели тебе нравится вонять?.. Ага! Проняло, подействовало. Вот‑вот, молодец! Раскрылся наконец! Как долго я ждал этого мига! А теперь – СЮРПРАЙЗ!..»
– Шиша, ты только посмотри на него! – в отчаянии заламывая руки, стонал Лилипут. – Да что с ним такое сегодня твориться? Приятель, скажи честно, ты хоть чего‑нибудь понимаешь?
– Конечно, сэр Лил. Сейчас сэр Стьюд начнет убивать тролля, – отозвался невозмутимый трактирщик.
– Как это – начнет убивать? Ты что ослеп?! – возмутился Лилипут. – Стьюд еле на ногах стоит, весь в кровище, мечи того и гляди из рук вывалятся. И ты говоришь: «сейчас начнет убивать»! Да тролль его сейчас, как муху, прихлопнет! А потом и до нас с тобой очередь дойдет!!!
– Сэр Лил, – в голосе трактирщика по‑прежнему не было и намека на испуг, – поверьте, Стьюд знает что делает. – И со знанием дела пояснил: – Бесполезно пытаться переиграть тролля в честном бою, перед человеком эти твари практически неуязвимы. Но его можно обмануть. К тому же сэр Стьюд знает один секрет… Ага, вон‑вон, видали?! Ну, что я вам говорил?!!
Тролль резко выбросил копье, целя в левый бок израненной жертве. Токур ничуть не сомневался, что этот его коронный удар окажется смертельным. Но…
В следующую секунду Студент удивил всех – ну может быть за исключением совершенного невозмутимого Шиши. Он ни только не попытался увернуться от отточенного лезвия, а напротив устремился ему навстречу. Каким‑то чудом в последнее мгновенье рыцарь смог прикрыться мечами – глаз человеческий попросту не в силах был уловить это его стремительное движение – и вместо хрупкой шеи серпу пришлось бесполезно полоснуть по крепчайшей стали гномов.
Не причинив вреда Студенту, копье по инерции устремилось дальше. Как следует вложившийся в решающий удар тролль не смог тут же остановиться и был вынужден сделать пару шагов следом за своим копьем.
А слегка потрепанный Студент приземлился на колени в каком‑нибудь полуметре от панциреподобного пуза тролля.
Клинки замелькали в руках рыцаря с фантастической скоростью. Вместо того чтобы попытаться вонзить мечи в брюхо врага, он стал там что‑то старательно выцарапывать.
– Шиша, у нашего парня что, от усталости окончательно башню сорвало?! Какого чёрта он там вытворяет?! – заорал Лилипут.
– Все нормально, сэр Лил, – обнадежил его трактирщик. – Мышечный панцирь тролля пробить не так‑то просто, но, к счастью, сэр Стьюд знает способ! Тролль уже покойник. Подождите еще секундочку… Ах ты, гад! Чтоб тебя! Вырвался!
– Ни фига себе кузнечик! – поёжился Лилипут.
Действительно, зрелище было впечатляющее. Представьте себе: почти трехметровая туша с места делает сальто через голову назад и приземляется точно на ноги. Аттракцион в духе Гимнаста! Но это сделал огромный неповоротливый тролль.
Вновь расстояние между противниками увеличилось до двух метров.
Снова Студент вынужден был уворачиваться от длинного копья с серповидным наконечником, но теперь у него это получалось куда проворнее, чем пару минут назад. Таиться и прикидываться слабаком дальше не имело смысла, мечи замелькали в руках рыцаря с привычной молниеносной быстротой – Студент «проснулся».
Тролль тоже преобразился. Человечек оказался не прост, ох как не прост и это Токуру очень не понравилось. Количество наносимых им ударов резко возросло, он наседал, не давая противнику перевести дух. Он больше не дурачился на потеху публике. Игры кончились. Тролль жаждал крови.
Трибуны ликовали…
– А теперь, Шиша, что скажешь? – спросил бледный, как снег, Лилипут.
– Одолеет его Стьюд, вот, всяко, одолеет! – подбодрил товарища Шиша. Однако в голосе трактирщика от былой уверенности и следа не осталось.
– Дай то Бог! – пробормотал рыцарь.
«Ах ты, гаденыш! – неистовствовал тролль. – Значит, звезды умеем рисовать? Знаем, как уязвить тролля? Уж не маг ли ты?.. Да нет, не может быть – мага тени и близко бы к Норке не подпустили. Кто бы ты ни был, жалкий человечишка, но сегодня ты умрешь! Тебе удалось разозлить Токура. Никому из людишек подобное никогда не удавалось, а тебе удалось! Что ж, проверим, насколько ты хорош… Ха‑ха‑ха! Открываешься, предлагаешь мне атаковать? Нет уж, дружок, теперь будем играть по моим правилам. Плевать я хотел на этих крикунов, столпившихся у края арены. Очень может быть ты один стоишь их сотни. Но знаешь, я все‑таки тролль и совсем не такой глупый, как тебе кажется. Ты просчитался, мечник! Я увернулся – и тебе не хватило времени! А кто не успел, тот опоздал. Тролли выносливее людей, и, чтобы победить, тебе самому придется пойти в атаку. Или я дождусь пока ты выдохнешься и прирежу, как барана. Ну же, теперь твой ход. А я буду ждать. Ждать с нетерпением! Обещаю, я убью тебя, мечник, и смерть твоя будет ужасна!»
«Ага, страшно стало! – усмехнулся про себя Студент отклоняя мечами быстрые, но не сильные, удары серпа. – Уже боишься меня большой и сильный тролль! Не атакуешь больше. Хочешь измором взять? Вот ведь невезуха, и угораздило сразиться с таким умным троллем! Как это ни печально, но на этот раз ты все абсолютно правильно рассчитал. Через какие‑нибудь полчаса я твой, у меня уже в ушах шумит от потери крови. Но ничего, монстр, рано скалишься, мы еще повоюем!.. Эх, была не была, где наша не пропадала. Господи, сделай так, чтобы мне еще разок повезло! Лови, тролль!»
Мощные руки трактирщика сомкнулись на предплечьях рыцаря, не позволив тому сдвинуться с места.
– Пусти!!! – не помня себя от бешенства заорал Лилипут.
Мгновенная реакции Шиши, по отчаянному блеску глаз угадавшего безумней порыв товарища, спасла Лилипуту жизнь – ведь сделай он хотя бы шаг вперед, и в его спину вонзились бы копья гилтов.
– Сэр Лил, пожалуйста успокойтесь. Стьюд опытный мечник, и он знает, что делает, – зашептал на ухо вырывающемуся рыцарю здоровяк.
Но Лилипут оставался глух к призывам трактирщика. На его глазах тролль избивал его лучшего друга, а он был бессилен чем‑либо ему помочь.
– Надо же, какой идиот! – неистовствовал Лилипут. – На что он рассчитывал, швыряя один из мечей в лицо троллю? Что попадет точно в глаз? Но это же чистой воды безумие! Один шанс на миллион! Ведь это же не метательный нож, даже не кинжал! Конечно тролль его без труда отбил!.. Теперь ему в одиночку никак не справиться! Пусти меня, я ему помогу!..
К счастью, Шише хватило сил его удержать.
Рыцарь быстро пятился под градом страшнейших ударов тролля. За считанные минуты на его теле появилось с десяток новых ран – к счастью, не смертельных. Пока еще не смертельных.
Студент, конечно же, был великолепным мечником, но мечником ДВУХ мечей! С одним же он выглядел по меньшей мере нелепо.
Смерть его приближалась… Неотвратимо.
– Что ты наделал, Студент? – рвался Лилипут.
– Успокойся, сэр Лил! – в самое ухо ему уже не шептал, а орал Шиша. – Ваш друг знает, что делает!
– К чёрту!.. Шиша, мне бы очень хотелось поверить твоим словам, но разуй глаза. Парень уже мертв! Неужели ты не видишь?!
У Лилипута началась истерика.
«Я отбил твой меч, человечек! – ликовал Токур. – Неужели ты всерьёз надеялся попасть в звезду?.. Я ожидал от тебя чего‑нибудь похитрее. Ну, раз так, то теперь ты умрешь гораздо раньше, чем я предполагал…»
«За мной, тварь, за мной!» – едва слышно шептал Студент, отступая. В голове его шумело, колени предательски дрожали, он едва‑едва успевал отпрыгивать и уклоняться – о том, чтобы попытаться отбить серп единственным мечом, не могло быть и речи.
Вновь каждый замах и удар тролля сопровождался восторженным рёвом трибун.
Пока рыцарю везло, но это не могло длиться вечно. Сил у него осталось совсем чуть‑чуть.
Он продолжал говорить, бодрясь от звуков собственного голоса: «Вот так… Ох, чтоб тебя!.. Надо же, как больно!
И снова по спине!.. Но ты ведь не будешь убивать меня быстро? Ведь вот он я, куда теперь денусь – а ты ведь жаждешь сполна насладиться радостью мести, прочувствовать ее, просмаковать… Ну же, урод, не отставай. Еще с дюжину шагов, и мы у цели. Он отскочил куда‑то сюда – я это точно помню… Я сейчас споткнусь, упаду на песок – и ты мне начнешь отрезать голову. Только очень медленно. Ведь, чёрт подбери, это же будет так эффектно! А ты ведь у нас тот еще артист – любишь покрасоваться! Ты только представь, урод, – я полностью сломлен и даже не сопротивляюсь, повержен, стою на коленях и молю тебя о пощаде, и ты плавным движением сносишь мне голову… Как сценарий – нравится? Ну тогда приготовься, еще пару шагов и преступим к делу… Господи, только бы он был здесь!»
«Ха‑ха‑ха! Мерзкий человечишка, ты молишь меня о пощаде? Ну так получи ее!..»
Леденящий кровь вой привел Лилипута в чувство.
Стоящий рядом Шиша пытался докричаться до замутненного горем сознания друга, но все его усилия были тщетны. Страшный вой полностью перекрывал крик трактирщика.
Лилипут не поверил собственным глазам – на арене, прижав руку к распоротому животу, застыл поверженный исполин, а перед с ним на коленях сидел весь израненный, но живой Студент. В остекленевших глазах тролля навечно застыло изумление.
Вой смертельно раненого тролля услышали даже те немногие жители Норки Паука, кого этим утром не было на площади Ристалища.
– Поверить не могу! Как же у него получилось? – пробормотал себе под нос потрясенный Лилипут.
Студент тяжело поднялся на ноги и вскинул над головой перепачканный тёмно‑синей кровью клинок.
Ошарашенные неожиданной развязкой трибуны взорвались ликующим воплем, приветствуя победителя Поединка Чести. Многоголосый крик их был настолько силен, что даже на несколько секунд заглушил вой тролля.
К пошатывающемуся от ран и усталости рыцарю подбежали четверо гилтов. Из своих копий и щитов они тут же соорудили носилки, на которые аккуратно уложили Студента, и, подхватив их, бодро зашагали к противоположенному от Лилипута с Шишей краю арены.
Рыцарь с трактирщиком дружно оглянулись – сторожившие их гилты разошлись и заняли свои места в оцеплении вокруг арены, сосредоточив теперь все свое внимание на беснующейся на трибуне толпе.
– Шиша. Мы свободны! – крикнул в ухо трактирщику Лилипут.
Здоровяк кивнул головой и улыбнулся.
– Так чего ж мы стоим! – возмутился рыцарь. – Быстрее, а то Стьюда сейчас без нас унесут!
И, не дожидаясь ответа, Лилипут цапнул трактирщика за руку и потащил за собой, вдогонку за носильщиками Студента.
К всеобщему облегчению тролль, наконец‑то, угомонился и рухнул на песок мертвее мертвого.
И тут же из‑за спины Лилипута донесся взволнованный голос Шиши:
– Сэр Лил! Я же вам говорил! Я говорил! А вы, вы… А я верил! Я до последнего мгновенья верил! Ведь это же сэр Стьюд – дважды кавалер ордена Золотого Когтя!
Лилипут чуть замедлил свой шаг, чтобы здоровяк смог его догнать. Когда Шиша поравнялся с ним, он попросил:
– Лучше расскажи‑ка мне, как это Стьюд смог продырявить тролля? А то, от страха за нашего кавалера, я зажмурился и все проглядел.
– О! Это было потрясающе! – воскликнул здоровяк и быстро‑быстро затараторил: – Весь фокус в том, что сэр Стьюд запомнил место падения своего второго меча, отбитого троллем. Он не просто так отступал под градом ударов, а шаг за шагом приближался к своему второму мечу. Незаметно для тролля, они описали по арене круг и подошли к зарывшемуся в песок клинку. Тут сэр Стьюд притворился совершенно обессиленным и плюхнулся на колени. Вы наверно слышали, как взревели трибуны!..
– Слышал, – кивнул Лилипут, – а потом сразу вой.
– Так и было, – подтвердил Шиша и продолжил: – Тролль ударил, целя своим страшным серпом в шею нашему другу. Но в момент удара Стьюд вдруг ожил и, выхватив из песка меч, мастерски отбил им серп тролля. И тут же, подавшись вперед, по самую рукоять вогнал свой второй клинок гаду в брюхо.
– Что‑то я не понимаю. То есть как это «по самую рукоять»? – удивился Лилипут. – Так чего ради этот идиот так долго тянул кота за хвост! Неужели он сразу не мог вот так же – по самую рукоять!
Трактирщик пожал огромными плечами и ответил:
– Да я, честно говоря, и сам толком не понимаю, как это у него получается. Всем известно, что человеку не по силам пробить мышечный панцирь тролля. Уязвимы у тролля лишь глаза, но они маленькие и их тролль тщательно оберегает… Но сэр Стьюд знает какой‑то секрет. Его он мне не открывал. Могу сказать лишь одно: этот сегодняшний – далеко не первый тролль поверженный Стьюдом на моих глазах, и каждый раз, перед тем как нанести решающий удар, он, сперва, что‑то чертил на животе тролля, после чего тролль становился уязвим. Что именно он чертит, я сказать не могу – не знаю. Почему бы вам самому у него не поинтересоваться?
– Именно это я и собираюсь сделать, как только наш рыцарь более‑менее оклемается, – заверил Лилипут. – Давай‑ка прибавим шагу, а то гилты его вон уже на полосу выносят.
Лилипут с Шишей без труда догнали обременённых ношей гилтов и потребовали, чтобы те остановились и поставили носилки на землю. К их удивлению, гилты безропотно подчинились.
Лежащий на животе Студент пребывал в глубоком обмороке, его исполосованная спина представляла собой одну сплошную кровоточащую рану.
– Вы только посмотрите, во что превратило его это чудовище! – покачал головой Ремень, вдруг, как из‑под земли, выросший за спинами друзей.
Прочитав удивление на их лицах, ютанг пояснил:
– Не удивляйтесь, меня Балт послал, чтобы я позаботился о Стьюде. – И, повернувшись к гилтам‑носильщикам, помощник гарала скомандовал: – Поднимайте его и следуйте за мной!
Но гилты и не подумали подчиниться.
– Сбавь обороты, ютанг, – прозвучал в ответ глухой голос из‑под опущенного забрала. – Командуй своими зуланами и не лезь в дела хранителей.
– Что такое! – взорвался уязвлённый Ремень. – По Закону вы обязаны подчиняться победителям Поединка Чести!
– Ты не победитель, – спокойно возразил самый разговорчивый. Остальные трое гилтов согласно закивали, как бы подтверждая право товарища вести переговоры от их имени.
– Я нет, но они, – ютанг положил руки на плечи Лилипута и Шиши, – втроём с сэром Стьюдом, – он указал на лежащего без сознания рыцаря, – бросили вызов клану Двуглавого Змея и теперь в полном праве разделить успех на троих.
– Они в полном праве, – кивнул гилт. – Но при чем здесь ты?
– Эти двое недавно на Норке, – стал объяснять Ремень, – и не знают к кому лучше отнести раненого друга. Я хочу им помочь.
– Мы сами им поможем, – отрезал гилт.
– Ну уж нет! Знаю я вас, рвачей. Сейчас притащите Стьюда к какому‑нибудь знакомому костоправу, который может и поставит парня на ноги, но провозится с ним месяц, а то и больше. Ведь, куда ему спешить – клан Двуглавого Змея по Закону обязан полностью оплатить лечение победителя. И чем больше он проваляется – тем больше золота осядет в карманах вашего дружка. А уж он‑то щедро с вами поделится за такого клиента!
– Ютанг, ты перешёл все границы. Ещё слово и… – начал было гилт, но Ремень его перебил:
– Спокойно. Здесь, – он вытащил из‑за пазухи толстый увесистый кошель, – сотня колец, считайте: по двадцать пять на брата. Уверен, это компенсирует вам ваши потери. Держите. – Ютанг бросил кошелёк гилту. – А теперь давайте‑ка все же сделаем по‑моему… Парни, – обратился он к рыцарю с трактирщиком, – меня гилты не послушают, но вам они подчинятся. Прикажите им поднять Стьюда и следовать за собой, а сами идите за мной.
Все произошло точно так, как хотел Ремень. Маленькая процессия из семи идущих и одного лежащего быстро покинула площадь Ристалища, и на тесной улочке влилась в шумную толпу расходящихся по домам «болельщиков».

– Ну так как, Горчица, жить парень будет? – спросил Ремень, после того как гилты, уложив Стьюда на кровати в доме лекаря, разобрали щиты и копья и вышли на улицу, наконец оставив ютанга, рыцаря и трактирщика наедине с хозяином дома. – Вот, друзья, познакомьтесь: господин Горчица – лучший знахарь Норки Паука. А это сэр Лил и господин Шиша – мои хорошие приятели.
– Ремень, типун тебе на язык, – недовольно заворчал в ответ знахарь, обменявшись рукопожатиями с приятелям ютанга. – С чего бы это вдруг молодому парню приспичило умирать? Нет, ну конечно, все мы смертны, так что лет через семьдесят‑восемьдесят…
– Горчица, не испытывай моего терпения! – прикрикнул на него Ремень.
– Успокойтесь, господин ютанг. С вашим парнем все в порядке. Я насчитал у него двадцать три пореза на спине, к счастью, среди них нет очень глубоких – работы часа на полтора. Так что жить он будет… Только первые пару дней постарайтесь проследить, чтобы он ничего не делал, а просто отдыхал. Никаких горячительных напитков и женщин! Ваш друг очень много крови потерял. Хорошая обильная еда и много‑много сна – вот всё, что ему сейчас нужно…
– Горчица, друг, поставишь парня на ноги, и мой гарал тебя озолотит! – пообещал Ремень.
– Ага, нашел дурака, – усмехнулся знахарь. – Иди вешай эту лапшу какому‑нибудь другому простаку. Сколько раз Горчица ставил на ноги порезанных людей, и каждый раз его обещали озолотить. А когда дело сделано, тут же: «Горчица, братан, ну ты понимаешь, так вышло… Сейчас у клана туговато с золотом. Давай часть сейчас, а остальное через месяц, другой…» В итоге, бросят с пяток колец – и ищи‑свищи…
– Ладно, ладно, дружище, не заводись, – похлопал знахаря по плечу ютанг. – Просто сделай из раненого к завтрашнему утру здорового и остаток жизни будешь богачом. Балт слов на ветер не бросает!
– Быть богачом, дорогой мой друг, Ремень, понятие относительное, – проворчал Горчица.
– Ты начинаешь меня раздражать своими занудными речами. Просто сделай что я говорю, а мой гарал тебя не обидит! – И, повернувшись к склонившемся над Студентом друзьям, Ремень позвал: – Идемте парни.
– Это что же, мы куда‑то пойдем, а раненого друга тут оставим? – возмутился Шиша.
Ютанг нахмурился и строго спросил:
– Слушайте, я чего‑то не врубаюсь: вы хотите получить извинения с объяснениями от главы клана Двуглавого Змея или нет? Если хотите – пойдемте. Нет – оставайтесь. Вы победители, вам и решать.
– Ну же, Шиша, решайся, – накинулся на трактирщика Лилипут. – Стьюд нам не простит, если мы так бездарно упустим завоеванную его кровью возможность…
Но как он не старался убедить здоровяка, все его доводы разбивались о железобетон шишиного упрямства. Все ответы трактирщика сводились к одному: мол, поступай, как знаешь, но я друга в таком состоянии покинуть не могу.
Пришлось Лилипуту отправиться за долгожданными объяснениями в гордом одиночестве. А трактирщик остался сидеть у постели Студента.

Глава 6

– Вынужден признать, Лил, ты оказался абсолютно прав, – неожиданно выдал Ремень на подходе к кабинету Балта. – Кто бы мог подумать!
– О чем это ты, приятель? – удивился Лилипут.
– Ну как же… Помнишь, ты говорил, что Стьюд, мечник еще покруче тебя будет. Я тогда засмеялся и не поверил, – напомнил ютанг. И, покачав головой, произнес: – До сих пор в себя прийти не могу от увиденного!.. Знаешь, хозяин сегодня целое состояние на тотализаторе выиграл. Он был едва ли не единственным, кто поставил на человека. Причем поставил целую сотню золотых колец! А ставки были: один к двадцати… Как тебе, две тысячи колечек за одно утро! Не хило, да!
– Откуда такая осведомленность?
– Как это откуда? Ну ты даешь! Я же сам пари на его золото заключал, а потом выигрыш со всех собирал. И что дураку от себя было хоть пару колец поставить! Сейчас бы, глядишь, кошель, полный золота, карман приятно оттягивал. Эх!..
– Не кручинься, Ремень, – усмехнулся Лилипут, – не в золоте счастье!
– Ты что с ума сошел?! – возмутился Ремень. Он даже остановился, но потом хмыкнул и прибавил: – Хотя, если вдуматься, то конечно, на вкус и цвет товарищей нет. Моё мерило счастья – полный золотых колец кошель. Твоё – полная голых девиц кровать. – Очень довольный этой своей шуткой, он от души расхохотался. И, не переставая смеяться, двинулся дальше.
– Что за шум, а драки нету? – На этот раз Балт собственной персоной поджидал ютанга и рыцаря на пороге своего кабинета. Судя по сияющей улыбке на его лице, настроение у гарала было превосходное. – Ремень, что ты ржешь, как сивый мерин? Весь дом своим гоготом переполошил!
– Поздравляю, гарал, – радостно приветствовал главу клана ютанг. – Такой жирный куш этим утром урвали, и всего с одной ставки!
– Эх, Ремень, Ремень, – покачал головой Балт. – Вот всем ты, друг мой верный, хорош, но главного не просекаешь… Сегодня на улицах нашей Норки праздник! И сотворил его наш друг!.. Кстати, как он?
– Не беспокойтесь, гарал. Горчица обещал поставить к завтрашнему утру на ноги, – заверил Ремень.
– Отлично! – кивнул Балт и продолжил: – Пару часов назад Стьюд не просто взял верх над непобедимым троллем. Своей победой он всем нам доказал, что Поединок Чести – это не миф! Что уверенному в своей правоте человеку можно и нужно бросать вызов своей судьбе! Он подарил людям надежду, совершив самый трудный, первый шаг!.. А ты, Ремень, заладил: золото, золото…
– Не понимаю, гарал, чему вы радуетесь? – пожал плечами ютанг. – Теперь, уверовав в возможность победы, обиженные голодранцы засыплют кланы вызовами на Поединок Чести… Нам это надо?
Балт махнул рукой.
– Не бойся, не засыплют… Вот, к примеру, возьмем тебя. Ты у нас мастер боя с топором. И классный мастер! Так почему бы тебе не вызвать какой‑нибудь из кланов на поединок. Ты же видел – оказывается, тролля все‑таки возможно победить. Так рискни!
– Что я сумасшедший что ли? Жить мне что ли надоело? – отшатнулся ютанг. – Нет уж, пусть другие идиоты судьбу испытывают, а у меня и так все хорошо – не жалуюсь.
– Вот! – назидательно поднял палец Балт. – А ты говоришь: «вызовами завалят»! Жить‑то всем хочется! – подытожил он. – Но, с другой стороны, сегодняшняя победа Стьюда доказала, что Поединок Чести – это реально. Понял, наконец, к чему я клоню?
– Ну… – неопределенно протянул Ремень, – ага… Ну это… Так… Гарал, вы только не ругайтесь…
– Видишь, Лил, и вот с такими ютангами мне ежедневно приходится иметь дело, – пожаловался рыцарю Балт и, незаметно от помощника, заговорщицки ему подмигнул.
– Да, не позавидуешь… – посочувствовал Лилипут, с трудом сдерживая улыбку.
– Ладно, хватит попусту языками чесать, – подытожил Балт. – Пора отправляться в гости к старине Сталку. Старик, небось, сгорает от желания поскорее с нами увидеться. Так не будем его разочаровывать… Кстати, а почему вас только двое, Шишу‑то вы где потеряли?
– Он остался у постели Стьюда. Говорит, пока друг не поправится, от него ни на шаг не отойдёт, – ответил Лилипут.
– Похвальная преданность, – заметил Балт. – Ну что, пошли… – И, подавая пример, он решительно зашагал по коридору в сторону лестницы.
Вопреки ожиданиям Лилипута, гарал клана Двуглавого Змея оказался гостеприимным и радушным хозяином.
Лишь только с официальной церемонией взаимных приветствий было покончено, он усадил Балта с Лилипутом за стол (Ремень остался дожидаться возвращения друзей в карете) и стал потчевать их изысканными яствами и великолепным вином.
За столом кроме двух гостей и гостеприимного хозяина ещё сидели семеро ютангов Сталка. Они по очереди вставали, представлялись гостям, и каждый из них говорил длинный красивый тост…
Уже через полчаса пребывания в гостях захмелевший Лилипут совершенно позабыл о цели своего визита в этот дом.
– Балт, как здорово, что мы сюда пришли, – расслабленно говорил он другу‑гаралу, откинувшись в мягком кресле с кубком вина в нетвердой уже руке. – Здесь так вкусно кормят! А какие милые служанки у Сталка! Особенно вон та рыженькая…
– Лил, Лил! – Пьяное бормотание рыцаря прервал настойчивый шепот главы клана Серого Пера, который хоть и пил наравне с другом, но был гораздо трезвее его. – Да очнись же ты! Эк тебя быстро развезло! Если б я знал, что ты так плохо переносишь вино, ни за что не позволил бы усадить нас за стол!.. Ну‑ка дай его сюда! – Он вырвал из его руки кубок, расплескав остатки вина. – Лил, тебе нельзя больше пить.
– Эй, ты чего? – недовольно поморщился вяло сопротивляющийся насилию Лилипут. – Балт, расслабься, отдохни, послушай музыку, посмотри, как славно танцуют эти милашки… Да не дергай ты меня! Отдыхай сам, и не мешай отдыхать другим!
– Э‑э, братец, да ты и впрямь уже изрядно набрался, – поморщился гарал. – Еще бы чуть‑чуть и вовсе бы заснул. Хорошо, я вовремя заметил…
Лилипут, однако, уже не реагировал на увещевания.
– Слушай, ну чё ты ко мне пристал? Балт, скажу тебе по секрету, как родному, там одна цыпочка мне весь вечер глазки строит. Как думаешь, старина Сталк позволит мне с ней уединиться?
– И думать забудь! – одернул друга гарал. – Мы сюда совсем не за этим пришли. Подобного добра и в моем доме пруд пруди. Будут тебе и цыпочки, и все что пожелаешь, а сейчас пора уже переходить к цели нашего визита.
– В чем дело, дорогой Балт? О чем это вы нашептываете моему почетному гостю? Почему вы не даете ему насладиться моим прекрасным вином? Это неучтиво! – Заподозривший неладное хозяин порывисто встал со своего места и направился к гостям.
Лилипут, как почетный гость, сидел в противоположенном от Сталка конце стола. Стол же был метров десять в длину. И пока Сталк на своих старых, больных ногах семенил к ним, Балт торопливо зашептал на ухо рыцарю:
– Лил! Вспомни о Стьюде! Твой друг сейчас лежит весь израненный, без сознания, а ты тут так бездарно разбазариваешь плоды его сегодняшней победы! Запомни, ты один среди всех присутствующих в этом зале смеешь задавать вопросы Сталку! И только сегодня вечером! У тебя право победителя Поединка Чести! Так спрашивай же, тролль тебя раздери! Спрашивай!..
– Балт, это против всяких правил! Кто дал вам право повышать голос на моего почетного гостя! – отчитал главу клана Серого Пера задыхающийся от ярости и одышки Сталк.
Многоопытному гаралу клана Двуглавого Змея было достаточно одного взгляда на Лилипута, чтобы безошибочно определить степень его опьянения. Старик понял, что следующий кубок вина окажется для почётного гостя роковым, он погасит последние проблески трезвой мысли в его сознании. После чего можно будет не опасаться неприятных расспросов.
Сталк тут же распорядился, чтобы слуга наполнил опустевший кубок почетного гостя и самолично протянул его Лилипуту.
Балт молча закатил глаза.
Лилипут был безобразно пьян. В подтверждение этой немудреной истины говорил тот факт, что все красноречие Балта в понимании рыцаря свелось лишь к тому, что душка‑гарал на него почему‑то очень разобиделся. Причем краеугольным камнем обиды Балта был некто Стьюд – как Лилипут не напрягал залитую вином память, никак не мог вспомнить, кто же это такой.
Из‑за спора с приятелем‑гаралом настроение у Лилипута испортилось. Пить ему больше не хотелось. В голову лезли какие‑то дурацкие воспоминания и мысли, а вместе с ними, разумеется, и головная боль.
Тут еще какой‑то старикан перед глазами замельтешил, налил стакан вина и протягивает ему. Мол, парень, выпей, глядишь и полегчает.
«Рад бы, папаша, но, во‑первых, совершенно пропало желание, а во‑вторых, я точно знаю, что моему другу Балту это точно не понравится из‑за какого‑то Стьюда. Так что извини», – не то вслух, не то про себя, отмахнулся Лилипут.
Но упрямый старикан и не подумал отступиться.
«Да я же сказал, не хочу больше пить! Хватит! – продолжил отнекиваться не менее упрямый Лилипут. – Что? За присутствующих здесь дам?.. Ага, размечтался! В моем теперешнем состоянии только до дам. Точно!.. А вот грязи‑то не надо. Не надо, говорю, грязи! Ну, выпил человек чуток лишнего, зачем же над ним издеваться?.. Чего, чего сказал? За дружбу! Ага, за друзей значит. Вот это уже совсем другой разговор! За друзей я завсегда, пожалуйста! И в огонь, и в воду! Ты хоть знаешь, старикан, КАКИЕ у меня друзья? Ну, что ты! Возьмем к примеру Студента. Вот такой пацан! Остроумный, находчивый, а как мечами машет – просто залюбуешься!.. Кстати, вот совсем недавно он на моих глазах тролля завалил. Ага, вот так взял и… Там еще то ли спор какой был, то ли… Впрочем, не важно. Видишь, какие у меня дру… Стоп! Балт, я вспомнил! Стьюд – это ведь Студент!.. Точно! И мне нужно задавать этому вот старику вопросы! Потому что сегодня вечером у него не может быть от меня никаких секретов! Чёрт, как же это я мог так вот обо всем позабыть??? Ведь Студент же… Боже! Как болит моя голова! И поделом, будешь знать, как на разносящих вино красоток засматриваться и о деле важном забывать… Ну что, старик, поговори ж со мной ПОГОВОРИ!..»
Лилипута принял кубок из рук старика и тут же поставил его на стол, даже не пригубив. В ответ на недовольный ропот ютангов, он решительно заявил:
– Господа, мы обязательно с вами выпьем и за любовь, и за дружбу – только чуть позже. Сразу же после того, как уважаемый Сталк ответит мне на несколько интересующих меня вопросов.
Эта объявление рыцаря, произнесенное хоть и заплетающимся языком, но вполне разборчиво и понятно, в один миг похоронило все надежды гарала клана Двуглавого Змея. Старик досадливо поморщился. Балт же, напротив, с облегчением улыбнулся.
Между тем Лилипут продолжал:
– Надеюсь, Сталк, вы не забыли о состоявшемся сегодня утром Поединке? Поединке Чести! Мой друг в нем победил – и вы обязаны этим вечером честно отвечать на все мои вопросы.
– Молодой человек, что за тон! – резко ответил уязвлённый Сталк. – Не забывайтесь, вы разговариваете не с какой‑нибудь шушерой, а с гаралом клана Двуглавого Змея!
– Спокойно, Сталк, – тут же вмешался Балт, – Лил требует лишь то, что ему причитается по праву победителя! Все по Закону. Мы пришли к тебе, как к другу, так не заставляй нас пожалеть об этом. – И понизив голос до зловещего шёпота, он добавил: – Мы можем уйти и вернуться с гилтами! Ты этого добиваешься?!
– Вот только не надо меня пугать, – раздражённо бросил старик, усаживаясь на стул рядом с Балтом. – Я признаю право победителя Поединка Чести и даю вам слово гарала, что расскажу без утайки, все что знаю… Господа, – обратился он к своим помощникам, – прошу, оставьте меня наедине с почетными гостями.
После того, как последний ютанг покинул столовую, Сталк тяжело вздохнул и смиренно сообщил:
– Я готов, спрашивайте.
– Вот и отлично! – радостно воскликнул Лилипут. – Итак, для начала прошу вас немедленно возвратить отнятое вашими пиратами у меня и моих друзей оружие…
– Секунду! – недовольно перебил его Сталк. – Но ваше оружие было передано мною лично господину Балту сразу же после Поединка.
– Это так, Лил, – подтвердил Балт. – Извини, Сталк, за этот незаслуженный упрёк. Моя вина, забыл предупредить…
– Хорошо, с этим разобрались, – удовлетворенно кивнул рыцарь. – Теперь объясните мне, уважаемый Сталк: по чьему приказу пираты вашего клана похитили меня и моих друзей? И каким образом пиратскому кораблю удалось так ловко и незаметно подрулить к нашему? Почему никто не увидел его приближения и не поднял тревоги?.. И ещё вопрос. Что вы сделали с нашим четвертым спутником, очень высоким человеком по имени Корсар? Он был рядом со мной, когда нас на палубе атаковали пираты. Его оглушили на моих глазах. Дальнейшая судьба друга нам неизвестна, и она нас чрезвычайно беспокоит… Это все, – подытожил он. – С нетерпением жду ваших объяснений.
– Что ж, Лил, вопросы мне понятны, – ответил Сталк. – Признаюсь, нечто подобное я и ожидал услышать, а посему распорядился доставить во дворец пленившего вас итана. Безусловно, я и сам мог бы удовлетворить ваше любопытство, но, на мой взгляд, лучше будет, если вы все услышите из первых уст… Господа, будьте любезны подождать пару минут, сейчас я распоряжусь, чтобы его проводили к нам.
Обернувшись к двери, он звонко хлопнул в ладоши…
Через минуту в столовую вошел широкоплечий здоровяк, в котором, несмотря на пятидневную щетину, Лилипут без труда узнал предводителя своих недавних мучителей.
Итан быстренько обежал глазами столовую и, увидев своего гарала, низко ему поклонился и громко отчеканил:
– Господин гарал, итан Стон явился по вашему приказанию!
«Кто бы мог подумать! Ну чем, спрашивается, не армия?» – мысленно усмехнулся Лилипут.
– Итан, не нужно так орать, здесь нет глухих! – резко осадил голосистого пирата Сталк и, указав на свободные стулья за столом, приказал: – Присаживайся, Стон.
Итан подчинился.
– У меня к тебе вот какое дело, – продолжил Сталк, – две‑три недели назад близ острова Розы ты похитил четверых людей с торгового корабля… Я ничего не путаю?
– Так точно! Похитил! – проворно вскочив на ноги, отрапортовал Стон.
– Да сиди, сиди… Так вот, необходимо рассказать присутствующим здесь господам, – гарал повел рукой в сторону Лилипута и Балта, – всю эту запутанную историю с похищением от начала и до конца, очень подробно и не упуская мелочей.
– Гарал, но вы же сами приказали мне все забыть, – робко возразил итан.
– Мальчишка, не испытывай моего терпения! Не позорь мои седины перед гостями! – взорвался глава клана Двуглавого Змея. – Тогда нужно было забыть, теперь необходимо вспомнить! И, если ты мне сейчас запоешь о проблемах с памятью, клянусь – это будет последней песней твоей еще достаточно молодой жизни! Говори, это приказ!
Исполнительный Стон подчинился. Вот что он поведал Лилипуту.
Все началось с того, что на рассвете в каюту итана Стона влетел голубь, к лапке которого было привязано письмо.
Стон нисколько не удивился крылатому гостю. Голубиная почта для него было делом привычным. Он аккуратно снял послание, развернул его и прочел. Содержание письма был примерно таково:
«Стон!
В течение следующего часа с момента получения тобою этого письма, ты встретишь в океане лодку. В ней ты увидишь двух людей в просторных белых балахонах. Приказываю тебе принять их обоих к себе на борт и в дальнейшем выполнять любые их распоряжения, вплоть до того момента, пока они не пожелают с тобой распрощаться.
Гарал клана Двуглавого Змея, Сталк».
Получив приказ за подписью самого главы клана, итан немедленно приступил к его исполнению. Он наказал впередсмотрящему глядеть в оба и, при обнаружении в океане одинокой лодки, тут же подать ему знак. На вполне резонный вопрос молодого ланга – откуда одинокой лодке взяться в открытом океане – итан зло рявкнул, что его, сопляка, дело не обсуждать приказы – а их выполнять!
И действительно, спустя полчаса – плюс‑минус пять минут – на горизонте показалась лодка, в которой находилось двое людей, одеяние которых полностью совпадало с описанным в письме. Ещё через четверть часа корабль приблизился к ней вплотную, и пираты помогли господам в белом подняться на палубу. Пустую лодку привязали к корме корабля.
Несмотря на довольно жаркий день, эдакую парилку перед бурей, загадочные протеже гарала зябко кутались в толстую, плотную ткань своих балахонов и прятали лица под низко опущенными капюшонами.
На приветствие Стона пассажиры ответили сдержанными кивками. Один из скрытной парочки заговорил с итаном свистящим шёпотом, очень похожим на змеиное шипенье. Второй в этой короткой беседе участия не принимал, да и в следующих разговорах с предводителем пиратов он предпочитал отмалчиваться, полностью полагаясь на красноречие товарища.
От «разговорчивого» Стон получил приказ перехватить корабль, следующий с острова Розы на Большую Землю. Ему было указано точное время и место, где следует произвести нападение. Итан попытался было вразумить пассажиров: мол, магический остров не оставит это происшествие без внимания, и у гарала его клана могут возникнуть по этому поводу серьезные проблемы. Но люди в белых балахонах, в ответ на его доводы, молча развернулись и ушли в отведенную им каюту.
В письме гарала было черным по белому написано, что он должен выполнять любые распоряжения людей из лодки. Стону ничего не оставалось, как подчиниться.
В полдень пираты бросили якорь в указанном месте. Ждать им пришлось недолго, вскоре на горизонте появилась их будущая жертва.
Корабль Стона рванул на перехват… Пиратским промыслом Стон занимался уже без малого двадцать лет. За это время ему много чего довелось повидать, но принимать участие в таком странном штурме ему ещё не приходилось ни разу.
Удивительное дело, но нападение пиратов не вызвало ни у команды, ни у пассажиров купеческого корабля даже намека на панику! Пираты спокойно приблизились, перекинули за борт абордажные крючья, сцепились бортами – и по этому поводу не было заметно ни малейших признаков беспокойства на захваченном уже корабле.
Осознание происходящего пришло к Стону чуть позже, когда его ланги стали друг за другом перескакивать через борт и, с оглушительным воплем, разбегаться по палубе. Это было невероятно, но на захваченном корабле, попросту, никто не видел происходящего штурма. Матросы продолжали спокойно заниматься своими делами, пассажиры гуляли по палубе и любовались океаном… Можно было без боя уносить все, что приглянется, и похищать кого захочешь. Однако – ещё одна потрясающая особенность этого невероятного штурма! – ни у Стона, ни у его головорезов на этот раз почему‑то не возникло желания заняться привычным разбоем и грабежом.
Итан потом всех до единого членов своей удалой команды опросил, и их ответы полностью совпадали с его собственными ощущениями. У каждого пирата, как только он перебирался на палубу захваченного корабля, вдруг появилась одна и та же навязчивая идея: любой ценой захватить и доставить в целости и сохранности на свой корабль всего лишь одного человека. Этот человек должен был отличаться от других пассажиров огромным ростом.
Пираты точно знали каюту, которую он занимал на торговом корабле. Но в каюте, вместо разыскиваемого высокого пассажира, злодеи обнаружили лишь двоих незнакомцев, которые, в отличие от других пассажиров, увидели нагло ворвавшихся незваных гостей и даже попытались дать им отпор. Пришлось пиратам обоих в срочном порядке нейтрализовать и забрать с собой, дабы не устраивать паники – небывалое дело: в кой‑то веки раз отчаянные головорезы Стона опасались переполоха на взятом ими на абордаж корабле!
К облегчению пиратов, нужный им пассажир вскоре отыскался на палубе. Вместе с еще одним своим приятелем он стоял на корме и любовался красотами океана. Когда их обнаружили, они оба как раз собирались возвращаться в каюту. Опасаясь, что эти двое, как и их приятели, смогут увидеть нападающих – а это, безусловно, было чревато ненужными осложнениями, – пираты решили устроить им «тёплую встречу». Четверо остались в захваченной каюте, они должны были первыми атаковать ничего не подозревающих людей, а остальные спрятались на палубе, в их задачу входило отрезать жертвам пути отступления.
Засаду они устроили мастерски, комар носа не подточит. По все их старания оказались напрасными из‑за нелепой, досадной случайности – один из лежащих на полу каюты оглушённых пленников вдруг очнулся и, в отчаянном рывке сбив с ног двух вооружённых пиратов, выскочил на палубу. Самому ему далеко убежать не удалось, у парня закружилась голова и он рухнул у самых дверей каюты, но друзей об опасности он предупредил.
Приятель большого человека мгновенно обнажил свой меч. Дальше таиться пиратам было бессмысленно, они выскочили из укрытий и атаковали. Великан, в отличие от друга, чуть растерялся и тут же за это поплатился, схлопотав дубинкой по затылку.
Оставшийся в одиночестве против всех головорезов Стона парень не взмолился о пощаде, не отступился, а, напротив, прикрыв спиной беспомощного друга, дал им настоящий бой.
Пираты долго не могли подступиться к этому мечнику, он зарубил пятерых прежде чем… Великолепная идея, остудить воинственный пыл смельчака‑одиночки водой из‑за борта, одновременно пришла в голову сразу троим лангам Стона.
Идея с водой сработала отлично: на мгновенье мечник оказался ошеломлен – тут его и оглушили. Удивительно, как это пираты тут же не разорвали его на части, ведь он убил пятерых их товарищей! Явив очередное чудо – на сей раз чудо милосердия! – они лишь слегка помяли ему бока и, подхватив за руки, перенесли на свой корабль, куда также перенесли и плененного великана, и двух первых пленников. Затем пиратский корабль отцепился от купеческой посудины, и та спокойно продолжила свое плавание.
Как только купеческий корабль скрылся за линией горизонта, из своей каюты вышли пассажиры в белых балахонах. «Разговорчивый» приказал итану доставить их на то самое место, где сегодня утром корабль их подобрал. Что Стон с радостью выполнил.
Там таинственные люди в белом снова пересели в свою лодочку и приказали перенести в лодку плененного пиратами гиганта.
После того, как все еще пребывающего в бессознательном состоянии великана ланги Стона уложили на дно лодки, Итан спросил у бывших пассажиров: что ему делать с тремя другими пленниками.
«Разговорчивый» ответил, что он может делать с ними все что пожелает: это, мол, плата ему за оказанную услугу; и велел побыстрее отсюда уплывать. Стон подчинился.
Примерно через час после расставания с людьми в белых балахонах разразилась страшная буря, во время которой троих рабов‑гребцов покалечило веслом. Тут‑то и нашлась работа для пленников.
Следующим утром с очередным почтовым голубем Стон получил приказ от гарала немедленно плыть в Норку Паука. И спустя две недели его корабль бросил якорь в бухте острова.
Стон замолчал.
Первым воцарившуюся было после рассказа итана тишину нарушил Сталк.
– Спасибо, Стон, ты свободен, – сказал он и, выждав пока итан выйдет из столовой, подытожил услышанное: – Итак, господин Лил, теперь вы все знаете, а посему…
– Минуточку. Уважаемый Сталк, одну минуточку! – торопливо перебил его Лилипут, кривясь от вспышки головной боли. Потрясенный рассказом итана, он почти полностью протрезвел и теперь страдал от раннего похмелья. – Насчет людей в белом я что‑то не совсем разобрался. Кто они такие и зачем им понадобился мой друг?
Вопреки ожиданиям Лилипута, вместо главы клана Двуглавого Змея ему ответил друг Балт:
– Извини, Лил, но вечер откровений закончен, и нам с тобой пора возвращаться домой. Сталк полностью выполнил возложенные на него Поединком Чести обязательства. Я готов это подтвердить. Так что, давай‑ка, дружище, пожми господину гаралу руку, и вы разойдетесь друзьями.
Уж от кого от кого, но от Балта подобного удара в спину Лилипут никак не ожидал.
– Балт! Но ведь ты сам говорил: спрашивай что хочешь, и гарал обязан…
Но друг‑гарал решительно перебил рыцаря:
– Лил! Я повторяю: Сталк открыл тебе ВСЁ, что знал! Он выполнил ВСЕ условия Поединка Чести!.. Извините, уважаемый Сталк, мой друг слегка пьян…
– Ничего, ничего, я все понимаю, не вчера родился, – усмехнулся Сталк. – Вот моя рука, господин Лил. Совершенно искренне приношу вам извинения за причиненные моим кланом… гм… неудобства. И прошу не держать зла.
Совершенно сбитый с толку предательством человека, которого считал другом, Лилипут пожал руку старика и, поднявшись из‑за стола, направился к двери.
За его спиной гаралы продолжали обмениваться любезностями.
– Балт, я слышал, вам сегодня едва ли не единственному повезло в тотализаторе.
– Да, есть такое дело. Ничего‑то от вас, Сталк, не скроешь!
– Да о вашем выигрыше весь остров гудит. Слухи по Норке разлетаются быстро… И как это вы решились поставить аж сто колец на человека. Это же безумие чистой воды!
– Какое же это безумие, уважаемый, когда ставки один к двадцати! Напротив, это очень удачное капиталовложение.
– Неужели вы были настолько уверены в мастерстве ваших друзей?
– Скажем так: в мастерстве сэра Стьюда я не сомневался и был уверен, что для участия в Поединке Чести вы отберете именно его.
– Скажите пожалуйста!.. И чем же столь знаменит этот ваш Стьюд? С виду в нем совершенно ничего особенного. Мечник от Бога, согласен, но, все одно, я считаю, что сегодня в поединке с троллем ему просто повезло.
– Да, пожалуй, сегодня ему действительно повезло. Все‑таки сэр Стьюд был весьма истощен двухнедельной греблей – ему могло не хватить сил…
– Какие силы? Балт, вы шутите?! Ведь он же дрался с ТРОЛЛЕМ!
– Боже мой, Сталк, сколько эмоций! Успокойтесь, уважаемый, прошу вас… Вы что‑нибудь слышали о непобедимом рыцаре Красного города? Да, да, о том самом – грозе троллей.
– Так вы хотите сказать… Нет, этого не может быть! Тот, мне рассказывали, парень здоровый, поперек себя шире. А этот…
– А этот только что, на ваших глазах, завалил вашего же тролля‑поединщика, непобедимого Токура… Мой вам совет, дружище Сталк, в следующий раз, когда вам взбредет на ум похищать людей, поинтересуйтесь, стоит ли овчинка выделки.
– Не надо умничать, Балт. Вы сами все прекрасно уже поняли! Это была не моя идея. Я понимаю вас, дружище, пострадали ваши друзья и вы за них очень переживаете, но вы ведь знаете, тени шутить не умеют. И, возможно, для нас обоих было бы спокойнее…
– Нет, это невозможно, Сталк! Просто забудьте об этом – вы ничего не объяснили, а Лил ничего не понял. Пусть это останется только моей проблемой. Очень прошу, не преследуйте моих друзей. Иначе…
– Остановись, гарал! – холодно перебил его Сталк. – Как быстро и как высоко ты взлетел. Слишком быстро и слишком высоко! А ведь совсем еще недавно ты бегал в моих ютангах… Ладно, будь по‑твоему. Дались мне эти твои друзья. У меня своих забот хватает. Даю слово, мои люди им в спину не ударят. Я ухожу в сторону и умываю руки – теперь это твоя проблема!
– Весьма признателен вам, гарал Сталк, – кивнул Балт. – Всего хорошего!
– И вам удачи, гарал Балт! Она вам вскоре очень по надобится, – ухмыльнулся в ответ гостеприимный хозяин.
Домой Лилипут, Балт и Ремень возвращались в угрю мом молчании. Когда карета остановилась, они, также ни слова друг другу не говоря, разошлись по своим комнатам.

Глава 7

– Лилипут, ну ты и дрыхнуть!
– Отстань!
– А кто к тебе пристает? Ха! Нужен ты кому больно. Давай резче вставай, умывайся, одевайся… Давай, давай, не тяни резину. Наш корабль через час отплывает, так что одна нога здесь, другая там. Ну же! Ты понял, что я сказал?.. ПОДЪЁМ!!!
– Ну что за наказание! Ни минуты покоя! – недовольно забубнил себе под нос разбуженный Лилипут. – Только закроешь глаза, сразу же припрется какой‑нибудь Студент и начнет… Что?! – Он резко откинул одеяло и сел на кровати. – СТУДЕНТ??? Дружище, неужели тебя уже вылечили? Вот чудеса!
Бравый рыцарь, гроза троллей и слава Красного города сэр Стьюд, он же закадычный друг Лилипута – Студент, во всей своей красе, живой и невредимый, стоял у изголовья кровати и вид имел совершенно здоровый, бодрый и вполне жизнерадостный.
– Да ладно, – небрежно отмахнулся славный мечник, – что ты прямо, как красна девица. Ну досталось мне вчера чуток, заработал пару царапин. Ты бы видел какой здесь знахарь! Господин Горчица, вот такой парень!
– Да видел я того Горчицу, вчера сам тебя к нему перетаскивал, – радостно выпалил Лилипут. – Это ж надо! И впрямь, выходит, чудесный знахарь! Ты же ведь вчера совсем никакой был…
– Ладно, Лилипут, успокойся, – усмехнулся Студент. – Одевайся давай быстрее и двинули… Нас с Шишей час назад удостоил своим посещением сам Балт, собственной персоной. Он забрал нас из дома Горчицы и в карете привез сюда, за тобой. Пока ехали, он передал мне письмо для чеканутого итана, ну того, что за скальпом Гимнаста в Солёном городе охотится. Сказал, ты в курсе, что надо будет сделать… – он вопросительно посмотрел на друга.
– Да, мы с ним об этом говорили, – кивнул Лилипут.
– Балт извинился, что прийти проводить нас не сможет, сказал, дел, мол, у него много накопилось, – продолжил информировать Студент. – Ещё сказал, оружие наше он уже отправил на корабль. И попросил нас, за него с тобой проститься… Видимо, на самом деле у гарала нашего полно проблем, выглядел он мрачнее некуда.
– Не придет, значит, – сказал Лилипут, вылезая наконец из постели. – Вот и славненько.
Удивленный столь странным заявлением, Студент потребовал объяснений:
– Эй, приятель, колись, что тут между вами вчера произошло? Вы же были друзья не разлей вода. Ну‑ка давай, рассказывай, какая кошка между вами пробежала?
– Да долгая история, – отмахнулся Лилипут, одеваясь.
– Ничего, у меня есть время, – заверил Студент, усаживаясь в кресло. – Давай, говори.
– Твоё любопытство когда‑нибудь тебя погубит, – покачал головой Лилипут.
– Ты мне зубы‑то не заговаривай.
– Успокойся, я все тебе расскажу, как только сядем в карету… Кстати, а куда подевался Шиша?
– Внизу нас дожидается. Он от меня получил задание обеспечить нас транспортом.
– Да ты что, совсем с ума сошел, доверять трактирщику такое ответственное поручение! – возмутился Лилипут. – Сам же говорил, до отплытия всего час остался.
– Это, когда я к тебе в комнату вошёл, час был, сейча уже минут сорок осталось, – уточнил Студент, – слишком долго ты причесываешься… А насчет Шиши, это ты зря. Я может из него человека пытаюсь сделать. Кем он был для меня – размазня размазней, а теперь – богатырь! Пускай парень учится самостоятельно решать проблемы.
– Это с каких пор ты стал таким Макаренко? – съязвил Лилипут. – «Человека пытаюсь сделать» – во завернул. Уж не повредил ли тролль вчера что‑нибудь в твое черепушке. Ладно, пошли уже, педагог ты наш доморощеный, пока твой богатырь какому‑нибудь непослушному кучеру башку не проломил. – И он первым шагнул к двери, на ходу застёгивая плащ.
– Да что ты такое говоришь, Шиша парень тихий, – неуверенно возразил Студент, поднимаясь с кресла.
– Тихим он был пока тебя не встретил, – ответил Лилипут, выходя из комнаты. И продолжил уже в коридоре: – Не даром же говорят: с кем поведешься, от того и наберешься. Он ведь не понимает, когда ты шутишь, а когда всерьез прикалываешься. Небось сам же ему и посоветовал, если возница заартачится – прописать бедняге пару затрещин. Трактирщик у нас парень исполнительный, рука у него тяжёлая – убить‑то может и не убьёт, но покалечить может запросто. А нам с тобой потом придётся…
– Лилипут, ну что ты там еле ноги передвигаешь, времени уже совсем нет! – перебил друга Студент, перейдя вдруг с шага на бег. – Чёрт, ведь я же ему пасть порвать велел! – Последнюю фразу Студент пробормотал себе под нос, будучи в полной уверенности, что ушей друга она точно не достигнет.
Просчитался. Достигла.
– Эх, Студент, Студент, – покачал головой Лилипут, ускоряя шаг. – Человек ты конечно веселый, но кровожа‑а‑адный!
Обошлось, волнения друзей оказались напрасными. У крыльца друзей поджидал роскошный экипаж, на козлах которого восседал живой и невредимый возница. Трактирщик же по‑барски развалился на мягких подушках пассажирского сиденья и весело им улыбался
– Ну, парень! – Студент и не пытался скрыть своего радостного изумления. – Глазам своим не верю! Где это ты отхватил такую роскошь?
Довольный похвалой Шиша с удовольствием объяснил:
– Только я спустился с крыльца, и он, тут как тут, ко мне подъезжает. Я даже ничего не успел спросить, кучер сам с ходу объявил мне, что он здесь по приказу господина Балта, специально для того, чтобы отвезти нас в бухту Норки.
При упоминании имени гарала на улыбающееся лица Лилипут набежала тень и, конечно же, от глазастого Студента подобная мелочь не ускользнула.
Славный мечник велел кучеру прокатить их напоследок по улочкам Норки с ветерком, посулив за это щедрые чаевые, и, как только карета тронулась, с удвоенной энергией кинулся выпытывать у друга, как зовут ту кошку, что пробежала между ним и душкой‑гаралом.
Поняв, что отшучиваться бесполезно, Лилипут выложил суть вчерашнего рассказа итана Стона и то, как ловко в последний момент Балт переметнулся на сторону, казалось бы, совершенно прижатого им к стенке Сталка.
Первым отреагировал на высыпанные Лилипутом факты Шиша.
– Нет, сэр Лил, не верю я, чтобы господин Балт мог нас предать! – решительно заявил здоровяк. – Если он так поступил, значит у него на то были весомые причины.
– Знаешь, Лил, пожалуй наш сильный друг на сей раз не так уж и далек от истины, – поддержал трактирщика Студент. – Что‑то внутри меня подсказывает, что гаралу Балту можно и нужно доверять. И, если он не позволил тебе вчера додавить Сталка, значит эта тайна не для твоих ушей.
Лилипут был совершенно обескуражен подобной реакцией друзей на поступок гарала.
– Что значит не для моих ушей?! Да вы что, сговорились что ли? Издеваетесь надо мной! – возмутился он. – Балт, можно сказать, нож мне в спину всадил, причем, в самый решающий момент, а вы тут пытаетесь его выгораживать! Ушам своим не верю! Не ожидал! Ну надо же, а ещё друзья!.. Просто вас там не было! Да если хотите знать, то, по‑моему, хитрюга‑гарал попросту очень хорошо нас использовал в собственных интересах. Вон какие деньжищи он на крови Стьюда заработал! Да и услугу другому гаралу оказал весьма нешуточную, избавив того от унизительного допроса, – такое не забывается! Поигрался с нами в свое удовольствие, тоску‑печаль развеял и тайны заодно чужие выпытал. А в довершение всего, отослал нас теперь решать его же проблемы в Солёном городе…
– Лил, ты серьезно заблуждаешься насчет Балта. – спокойно возразил Студент. И, не позволив другу перебить себя, быстро продолжил: – Все твои нападки яйца выеденного не стоят. Давай разберемся по порядку. Насчет денег, тут есть, конечно, к чему придраться, две тысячи золотых колец – сумма не малая. Но коль скоро он такой крохобор, то чего ради весь свой выигрыш, за вычетом расходов на наш выкуп и моё лечение, он подарил мне? По его словам, на корабле кроме оружия нас еще поджидает сундучок полный золота… Теперь насчет чужих тайн. Тут, на мой взгляд, ты тоже изрядно перегибаешь палку. Между прочим, он с нами все эти дни был не менее откровенен, чем мы с ним… Ну а о Солёном городе тебе бы и заикаться‑то не стоило. В данном случае скорее не мы Балту услугу оказываем, а он нам. Надеюсь ты, дружище, не забыл, что смертельная опасность угрожает именно нашему другу?.. Как видишь, все твои нападки буквально высосаны из пальца.
– Хорошо, хорошо, – вынужден был согласиться Лилипут. – Возможно я малость погорячился, но именно из‑за Балта мы до сих пор не знаем, в какой переплет угодил Корсар. А ведь вчера стоило мне совсем чуток надавить на старика…
– Надоело мне с тобой спорить, Лил! Думай что хочешь, но я знаю точно, что если бы не Балт, мы бы и по сей день надрывались на веслах. Даже за одно это я готов ему простить все на свете, – подвел черту под спором Студент.
Оставшуюся часть поездки друзья просидели молча.
Капитаном предоставленного Балтом в распоряжение друзей корабля оказался очень веселый и жизнерадостный мужичок лет эдак сорока. Он помог пассажирам подняться с лодки на корабль. А когда все трое оказались на палубе, пожал каждому руку и весело провозгласил:
– Господа, рад приветствовать вас на борту «Мотылька». Меня зовут Жорб. Можете также обращаться ко мне: итан или капитан, – как вам больше понравится.
Буквально с первых минут знакомства этому радушному человеку без особого труда удалось завоевать расположение всех троих пассажиров.
Первым делом Жорб показал друзьям их каюты. Как и обещал Студент, в своей каюте Лилипут обнаружил до боли знакомый клинок. Разумеется, он тут же снял его со стены и, ни минуты не колеблясь, закрепил за спиной. И сразу же почувствовал себя надежно защищённым от любых жизненных невзгод.
По словам капитана, его «Мотылек» был чуть ли не самым быстроходным судном среди огромного множества кораблей бороздивших просторы океана. Несмотря на обилие парусов возвышающихся над относительно небольшим корпусом судна, корабль был весьма устойчив и при хорошем ветре развивал прямо‑таки фантастическую скорость. Но свое игривое название корабль получил не только благодаря стремительному полету над волнами. Не последнюю роль при определении его имени сыграл и весьма оригинальный внешний вид. Представьте себе такое необычное сочетание, как молочно‑белые борта и лимонного цвета паруса – ну чем ни мотылек?
Кроме всего перечисленного у «Мотылька» было еще одно очень важное для троих друзей достоинство: у его бортов они не заметили ни одного весла. Пустячок, а приятно. Испытав на своей шкуре все «прелести» гребли, они бы теперь попросту не смогли без содрогания наблюдать за мучениями других несчастных – и речи тогда быть не могло о беззаботном отдыхе и получении удовольствия от плавания.
Минут через пятнадцать после того, как Лилипут, Студент и Шиша ступили на палубу «Мотылька», корабль уже заходил в Фильтрационный канал. Плавание началось.

* * *

«Ну вот, допрыгался, теперь уже среди ночи мерещится стук в дверь, – сквозь полудрёму мысленно констатировал Лилипут. – Отдыхать надо побольше, отдыхать. А то вон, нервишки ни к чёрту стали, до глюков уже дело дошло. Надеюсь морское путешествие окажет благоприятное воздействие на расшатавшуюся в конец нервную систему… Что за чёрт? Снова что ли померещилось?..»
Лишь после того, как в дверь забарабанили в третий раз Лилипут окончательно проснулся и, с сожалением откинув теплое одеяло в сторону, пошел выяснять личность смельчака, рискнувшего побеспокоить его в столь не подходящее для визитов время. Меч, разумеется, он прихватил с собой. Так, на всякий случай.
На пороге каюты Лилипут обнаружил Жорба.
Бедолагу капитана очень напрягло отточенное лезвие, чувствительно уколовшее его жирный живот. Напрягло аж до заикания.
– Из‑з‑звинит‑те з‑з‑за бес‑с‑споко‑койст‑т‑тво… – кое‑как выговорил ночной визитер.
Лилипут поспешно убрал клинок.
– Спокойно, капитан Жорб, все нормально, я вовсе не собираюсь вас убивать, – заверил он. – Это так, на всякий случай. Сами знаете, в каком опасном мире мы живем. Спросонья малость не рассчитал, уколол – извините… Ну так в чем дело? Я вас внимательно слушаю.
– Господин Лил, простите ради бога… Так получилось… – зачастил капитан. – Сегодня я совсем замотался. В день отплытия, знаете ли, всегда все идет кувырком, везде требуется мое вмешательство, прям караул какой‑то…
– Жорб! – перебил его Лилипут, зевая. – Если вам приспичило поплакаться кому‑то в жилетку, то, во‑первых, вы выбрали не самое подходящее время, а во‑вторых, совсем не подходящего человека.
– Нет, нет, господин Лил, вы меня не правильно поняли, – замахал руками капитан. – Дело в том, что хозяин поручил мне сразу же после отплытия передать вам письмо, а я забегался и совершенно забыл об этом важном поручении. Уж извините, но вспомнил о письме я лишь пару минут назад. Одним словом, я принес вам письмо гарала, и готов понести любое наказание за свою безалаберность.
Жорб действительно выглядел не на шутку расстроенным. Ну как же, не исполнил приказ самого гарала! Глядя на его унылую, вытянувшуюся физиономию, Лилипут решил не сердиться.
– Жорб, ничего страшного не произошло. Часом раньше, часом позже… – милостиво снизошел он. – От меня Балт о вашей промашке ничего не узнает, обещаю. Но впредь все же советую быть осторожнее. Ваш гарал – парень крутой, шутить не станет. Ладно, давайте послание и спокойной ночи.
Жорб расцвел прямо на глазах. Голова поднялась, плечи расправились, грудь – колесом. Он протянул рыцарю желтоватый конверт с вензелями клана Серого Пера и послушно растворился в ночи.
Лилипут захлопнул дверь, «включил» свечку и углубился в расшифровку каракулей Балта.
«Друг Лил!
Искренне надеюсь, что, прочтя это письмо, ты поймешь меня и простишь.
Понимаешь, приятель, есть секреты, цена которых слишком высока. Вчера, сам того не ведая, ты вплотную подобрался к одной из строжайших тайн Организации. Теперь, когда ты покинул Норку Паука, я хочу объяснить тебе свое странное поведение.
Вчера итан Сталка честно, без утайки, рассказал тебе все, что знает о похищении вашего друга. Ты же захотел узнать то, во что не посвящают итанов Организации, да что итанов – даже ютангов. А это уже обратная, запретная и очень опасная сторона правды. Конечно, при определенном давлении с нашей стороны, скованный условиями Поединка Чести, Сталк был бы с тобой откровенным до конца. Однако расплатой за его откровенность стала бы твоя жизнь. Ты узнал бы тайну, и не вышел бы из дома Сталка живым. Тебя бы убили на моих глазах – и я не смог бы тебя спасти. Ответ Сталка на твой последний вопрос был равнозначен вынесению тебе смертного приговора, вот почему я вмешался и встал на сторону гарала. Хочешь верь, хочешь не верь, но это был единственный способ сохранить тебе жизнь.
Объяснить тебе больше я не могу, да и не хочу. Извини, но я слишком люблю своих друзей!..
Пожалуй, на этом я и остановлюсь. По крайней мере ты жив, здоров и в кругу друзей. На мой взгляд, спокойствие стоит маленьких недоговорок.
Что же касается Корсара, то мне кажется, что твоему другу вряд ли угрожает какая‑то серьезная опасность. Очень может быть, что в ближайшем будущем ты встретишь его живым и невредимым. Я догадываюсь, в чьи руки он угодил, но в целях твоей же безопасности буду нем, как рыба. Могу сказать лишь одно: то, где он сейчас находится – не самое ужасное место нашего сурового мира. К тому же, судя по твоим рассказам, Корсар маг. Значит выкрутится. Не беспокойся за него!
Удачи, приятель! Мне будет очень вас всех не хватать.
Твой друг Балт».
Письмо гарала ввергло Лилипута в грустные раздумья. Оказывается, Балт беспокоился за его жизнь, а он… Друзья были совершенно правы, гарал клана Серого Пера классный парень и преданный друг.
Лилипут порылся в многочисленных потайных карманах своего плаща и выудил великолепный перстень, подарок друга. Он вернул его на мизинец и поклялся себе, что больше никогда не снимет.
С тем он и заснул. И весь остаток ночи ему снились добрые, беззаботные сны.

* * *

Двенадцатидневное плавание на «Мотыльке» оставило в памяти троих друзей лишь самые приятные воспоминания.
Не то чтобы изо дня в день была изумительная погода с голубым ясным небом, ярким солнцем и спокойным океаном. Нет, штормило и довольно часто. Но корабль был сконструирован настолько здорово, что даже в самый сильный шторм качки практически не чувствовалось.
В погожие дни друзья все время проводили на палубе. Свежий морской воздух, отличное вино и приятная беседа обо всем и ни о чем – что еще нужно человеку для счастья?
Когда же подлая буря крыла‑таки небо мглою, в их распоряжении была уютная кают‑компания с богатейшим выбором вин. Опять же приятная беседа. Правда воздух в такие дни оставлял желать лучшего – все окна и двери наглухо задраивались да еще к их компании присоединялись пять‑шесть человек из команды – но, как правило, в такие дни проблема чистого воздуха уходила на десятый план, а в кают‑компании воцарялись атмосфера азарта и жажды наживы. Все здесь благоприятствовало ее величеству Игре. Даже самый флегматичный человек, окунувшись в эту среду, уже через полчаса готов был поставить на кон последнюю рубаху.
Играли, разумеется, в кости. Но перспектива проиграться в пух и прах на этом корабле для друзей гарала была практически нулевой. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что игроки из Лилипута со Студентом были как из Шиши балерина, но, благодаря неожиданному богатству Студента, они преспокойно могли спускать за день по пять‑шесть колец. Для корабельных «катал» это были огромные деньги. Дай матросикам волю – от двух тысяч колец, презентованных Студенту Балтом в начале плавания, к концу оного не осталось бы и следа. Но капитан Жорб строго‑настрого наказал всем своим жуликам пассажиров не обижать, так что играли по‑маленькой и все были довольны.

* * *

Впрочем, как бы не было здорово пассажирам во время плавания, но океан – это все же место для суровых морских волков, а для обычных людей ничего не может быть лучше ощущения земной тверди под ногами. И когда впередсмотрящий сообщил о появлении на горизонте долгожданной земли, все трое аж прослезились от радости.
Очень скоро они получили возможность самостоятельно любоваться тонкой коричневатой полоской на горизонте. И их ликованью по этому поводу не было предела!
Между тем, вожделенная суша неумолимо надвигалась, вскоре можно было уже худо‑бедно различать деревья и дома.
Вот тут‑то и завертелась суматоха…
Когда бурная радость от вида долгожданной земли малость поутихла, оба рыцаря прямо на палубе засели играть в кости со свободными от вахты матросами. Они успели всего‑то раза по четыре бросить игральные кубики, как до их ушей донёсся взволнованный вопль Шиши:
– Стьюд, сэр Лил, идите скорее сюда. Смотрите, кого я там увидел.
Трактирщик звал друзей, с капитанского мостика, в руках у него была подзорная труба.
За время плавания добродушный здоровяк очень сдружился с весельчаком Жорбом. Шиша оказался совершенно равнодушен к волшебному стуку игральных костей, так же как и сам капитан, – это их сблизило; Лилипут же со Студентом оказались пожалуй даже чересчур азартными.
– Шиша, не мешай, – раздражённо рявкнул в ответ Студент. – Дыши воздухом, наслаждайся дивным видом. Короче забудь о нас на время, ладно.
Столь ледяной тон рыцаря был вызван тем обстоятельством, что у него – наконец‑то! впервые за все плаванье! – пошла игра, а гадкий корабль, по предсказаниям капитана, должен был уже через час бросить якорь в порту Солёного.
Но от приставучего Шиши было не так просто отделаться.
– Стьюд, Лил, да оторвитесь на минуту от своей игры! Вы только полюбуйтесь на это! – снова позвал трактирщик.
– Ладно, стеклоглазый, достал ты меня, будь по‑твоему, сейчас поднимемся. Но если ты нас дергаешь напрасно, я тебе таких тумаков навешаю! – Студент поднялся и позвал напарника: – Пошли, Лил, посмотрим – не отстанет ведь, кровопийца.
– Иди, иди, я тебя догоню, – задумчиво проговорил Лилипут, не отвлекаясь от игры.
– Нет уж! – возмутился Студент. – Либо мы идем оба, либо этот астроном‑любитель будет нам обоим нервы трепать. Ишь, чего придумал, нашел козла отпущения, я, значит, отправляюсь трактирщика успокаивать, а он тут играть продолжит.
– Какой ты все же, Стьюд, эгоист, – в голосе друга слышались обида и досада. Лилипут вынужден был тоже подняться из‑за стола.
– Да уж, этого у меня не отнять, – победно ухмыльнулся Студент.
Уставший ждать Шиша вновь напомнил о себе.
– Эй, ну вы поднимаетесь или как!!! – во всю мощь своих лёгких рявкнул он.
Рыцари и не предполагали, что трактирщик способен так орать. Студент буквально вскипел от ярости.
– Ну я ему сейчас покажу! – пригрозил он и стрелой понёсся на мостик.
Дабы предотвратить назревающее кровопролитие, Лилипут кинулся вдогонку.
Но, странное дело, в этот раз Шиша и не подумал пугаться скорого на расправу мечника.
– Ты только погляди, кто там стоит на берегу! Сам же мне потом спасибо скажешь! – Он смело протянул Студенту трубу и ткнул пальцем в направлении приближающегося порта.
Студент, пробормотав себе под нос что‑то про наказание и свою несчастную голову, с тяжким вздохом взял подзорную трубу и стал смотреть в указанном трактирщиком направлении.
В течение следующих десяти секунд он молча вглядывался в надвигающийся берег. По его звероподобному выражению лица без труда можно было догадаться, что у Шиши сейчас будут крупные неприятности. Лилипут уже начинал подумывать, а не слинять ли по‑тихому от греха подальше, чтобы не слышать воплей раздосадованного друга.
Но – случаются же на свете чудеса! – разъяренный друг так и не произнес ни звука.
Более того, вдруг во всем его облике произошли разительные перемены. Зловещая ухмылка сменилась выражением крайней заинтересованности, которое вскоре перешло в радостную улыбку. Он вцепился в трубу обеими руками и принялся лихорадочно подкручивать резкость.
– Стьюд, что происходит? – удивился Лилипут. – Неужели Шиша действительно обнаружил что‑то и впрямь стоящее?
– Шиша, болван ты эдакий! – Совершенно проигнорировав его вопрос, Студент накинулся‑таки на несчастного трактирщика. – Что же ты молчал, дубина, не мог раньше нас позвать!
– Да что же ты там такое углядел? – совсем растерялся Лилипут.
– Лил, там Гимнас… тьфу ты, блин горелый!.. Там у причала лорд Гимнс нас встречает! – не отрываясь от трубы, огорошил новостью Студент.
– Что???
Студент еще что‑то там выговаривал радостно улыбающемуся в ответ трактирщику, но Лилипут его уже не слушал. Выхватив у друга трубу, он принялся водить ею вдоль берега. Одинокая фигура лорда отыскалась практически сразу.
Сомнений быть не могло, это был Гимнаст собственной персоной. Он чему‑то задумчиво улыбался и смотрел прямо в глаза Лилипуту.
– Быть того не может! Неужели он нас встречает? Но как он догадался? – прошептал потрясенный Лилипут.
В следующее мгновенье уже Студент, в свою очередь, вырвал трубу из его рук, оправдав свои действия следующим наглым заявлением:
– Лил, ты не один. Друзьям, между прочим, тоже хочется посмотреть!
Лилипут был слишком шокирован, чтобы ему возражать.
– Сэр Стьюд, ну что там? Отдай трубу, я тоже хочу посмотреть, – нетерпеливо вопрошал Шиша, уже жалея, что позвал друзей.
– Не мешай, Шиша, – отмахнулся Студент. – Иди лучше, попроси у Жорба еще одну подзорную трубу.
– Да я уже спрашивал, у него только одна осталась, его собственная. Но ее он никому не доверяет, – пояснил трактирщик.
– Что ж, тогда вам не повезло… Не мешай, говорю, нечего тебе там смотреть, ничего интересного на берегу не происходит. Этот балбес просто стоит и тупо пялится на наш корабль… Эй, эй, стой! – вдруг заорал Студент, чуть не выпрыгивая за борт. – Эй, куда ты?! А ну вернись! Мы же еще не причалили! Стой, кому говорю!
– Что происходит, Стьюд? – забеспокоился Лилипут. – С чего это ты так расшумелся! Дай‑ка я сам посмотрю!
Студент безропотно передал ему тубу.
– Ни в чем себе не отказывай, Лил! – усмехнулся он, уступая место. – Только зря стараешься, лорда уже и след простыл.
– То есть как это? – Вооруженным оптикой глазом Лилипут пробежал по всему берегу. Действительно, Гимнаста нигде и в помине не было. – Проклятье! Стьюд, куда он подевался?
– Понятия не имею, – пожал плечами Студент. – Как‑то так получилось, что он мне не доложил, просто сел к коляску и поминай, как звали!
Бесполезная теперь подзорная труба вернулась обратно к Шише.
– Господа, господа, что тут такое у вас происходит? – спросил только что взошедший на мостик Жорб.
– О, Жорб, дружище, вы‑то мне как раз и нужны. – Студент, как коршун на добычу, накинулся на искренне недоумевающего капитана. – Нам срочно надо на берег. Срочно, понимаете? Очень срочно!
– Господин Стьюд, откуда вдруг такая спешка? – захлопал глазами капитан. – Через полчаса корабль бросит якорь. Затем вы пересядете в лодки. Еще минут двадцать, и вы окажитесь на берегу. Но, уж не обессудьте, часок придется потерпеть.
– Боже мой! – застонал Студент. – Как долго, целый час – это же вечность!
– Да что с вами, Стьюд? – продолжал, недоумевать Жорб. – Ей‑богу, я вас не узнаю. Всего лишь четверть часа назад вы возмущались, что столь замечательное плавание обрывается столь рано, вам не хотелось покидать корабль и вы просили меня поплавать вдоль побережья еще пару‑тройку лишних часов. А теперь рвете на себе волосы от того, что не можете оказаться на берегу сию же секунду!
– Ну насчет «сей же секунды» вы, любезнейший капитан, конечно загнули, – вдруг неожиданно холодно заявил Студент. – Но нельзя ли как‑то ускорить процесс? И доставить нас на берег, скажем, не через час, а через полчаса. Я в долгу не останусь, озолочу. Что вы на это скажите?
– За что вы меня обижаете, господин Стьюд? Чем вызвано ваше недоверие к моим словам? – непривычно тихим голосом ответил капитан. – Да неужели же, если бы была хоть малейшая возможность доставить вас в город раньше, я бы ее не использовал? У меня ведь приказ гарала Балта, где четко и понятно сформулирована задача: доставить вас в Солёный в целости, сохранности и как можно быстрее.
– Вот ведь гадство! – в сердцах топнул ногой Студент.
– Жорб, – взял под локоток капитана Лилипут, – пожалуйста извините сэра Стьюда, он вовсе не хотел вас обидеть. Через час, значит через час, мы подождём. Но нам правда нужно срочно на берег. В подзорную трубу мы только что увидели нашего товарища, которому угрожает смертельная опасность. Теперь вы понимаете, почему Стьюд так на вас взъелся?
Но слова Лилипута для добряка‑капитана послужили слабым утешением. Он демонстративно отвернулся от друзей и последние полчаса плавания больше ни словом с ними не обмолвился.
– Стьюд, ну зачем ты с ним так? Капитан Жорб был с нами всю дорогу любезен, обходителен, а ты… Эх! – сетовал добряк‑трактирщик, когда они втроем спускались с мостика на палубу.
– Шиша, ну ты‑то хоть на меня не наезжай! Что, собственно говоря, такого я сказал этому надутому индюку, чтобы он так уж разобиделся? – запротестовал Студент. – Ну не нужны ему деньги, богатый он парень, ну послал бы меня куда подальше и все дела. Не понимаю, с чего вдруг на пустом месте скандал устраивать. А нам, между прочим, действительно кровь из носу необходимо как можно быстрее оказаться на берегу. Гимнс в опасности, вы, часом, не забыли? Вот я и решил малость подсуетиться.
– Оставь его, Шиша, – махнул рукой Лилипут. – Проблема нашего Стьюда заключатся в том, что он свято верит, что все и вся вокруг покупаются и продаются, дело только в цене.
– Лил, умоляю, давай только обойдемся без нравоучений. А то я ведь тоже могу кое‑что вспомнить…
Вот так, за «веселым» и «беззаботным» разговором пролетели последние полчаса их пребывания на «Мотыльке».
Понятное дело, что при расставании с капитаном не было никаких слез горечи и уверений в дружбе до гроба. Оба рыцаря и трактирщик по очереди обменялись с Жорбом рукопожатиями и спустились в лодку, которая, усилиями доброго десятка матросов, стремительно понеслась к берегу.

Глава 8

Удушливая волна зловония, исходящего из города, накрыла лодку уже в сотне метров от берега.
«И как только нормальные люди могут жить в таком дерьме! – возмутился Студент, морщась от запахов Солёного города, которые не мог перебить никакой морской бриз. – Воняет, как в свинарнике!»
Один из матросов, заметив, как пассажиры зажимают пальцами носы и, подобно рыбам, жадно глотают воздух ртом, с очень важным видом пояснил, что в Солёном так сильно воняет из‑за огромных выгребных ям, которые есть на каждой улице города. Туда, мол, сливаются помои и прочая зловонная дребедень из окружающих домов. По идее, из ям дерьмо должно уходить в некое подобие подземной канализации, но глиняные трубы часто лопаются или засоряются, а ремонт – удовольствие дорогое. Поэтому дерьма в городе скопилось в этих ямах уже немерено и с каждым днем воздух становится все душистее и душистее.
Легче дышать от пояснений матроса друзьям конечно не стало, но его клятвенные заверения, что от этой вони еще никто не умирал, их, как минимум, обнадежили.
Прощание с матросами было куда более трогательным, нежели с их капитаном. Еще бы, ведь эти суровые морские волки открыли Лилипуту со Студентом прелесть игры в кости, и в карманах у лангов Жорба, как плата за обучение, теперь мелодично позвякивал нехилый капиталец. Расставание на берегу происходило по полной программе: обнимание и братание со слезами горечи на глазах…
Матросы уселись в лодку и поплыли обратно на корабль, а трое друзей остались на берегу – но отнюдь не в гордом одиночестве. Напротив, их окружало огромное количество людей, и почти все они куда‑то бежали, суетились, толкались, тащили какие‑то тюки, ящики, мешки… Из‑за этой бурной деятельности вокруг, порт Солёного напоминал огромный растревоженный улей.
Чтобы укрыться от раздражающей суеты и отвлекающего мельтешения перед глазами, и в спокойной обстановке обговорить план дальнейших действий, друзья перво‑наперво зашли в ближайший трактир. Тут правда тоже яблоку было негде упасть от завсегдатаев, но нашим героям повезло, они отыскали свободный столик в дальнем углу заведения и заняли его.
Едва трактирщик поставил перед каждым по тарелке жареной рыбы и по кружке вонючего, но вполне сносного пива, Студент обвел Лилипута с Шишей покровительственным взглядом и, для завязки разговора, спросил:
– Ну, какие будут предложения? – Выждав пару секунд и, не дождавшись ответа на свой вопрос, он продолжил: – Так, предложений нет и, судя по вашим кислым физиономиям, в ближайшем будущем не предвидится. Эх, что бы вы без меня делали?
– А что, сэр Стьюд, может нам что‑то предложить? – съехидничал Лилипут.
– Очень смешно, Лил, прямо: ха‑ха‑ха! – как смешно. А между тем у меня действительно есть план.
– Скажите пожалуйста! – не унимался приятель.
– Лил, тебе не кажется, что уже переигрываешь? – покачал головой Студент.
– Ладно, молчу, – согласился Лилипут. – Выкладывай, что там у тебя.
– Мы оба тебя очень внимательно слушаем, сэр Стьюд, – вторил ему Шиша.
– Друзья мои, – важно начал Студент, – вы, конечно же, не забыли о поручении, возложенном на нас гаралом Балтом? Ага, помните, отлично. Значит, вы согласитесь со мной, что его выполнение – это и есть наша первоочередная задача. Итак, что мы имеем на данный момент? Лорд Гимнс в городе – это мы уже выяснили. Он жив и здоров. Правда, он от нас удрал, что весьма досадно, – но отнюдь не смертельно. Предлагаю, для начала разобраться с «охотником за его скальпом» – этим пресловутым итаном клана Балта. А уж лорд наш сам потом как‑нибудь отыщется.
– Ай да Стьюд, ай да голова! – всплеснул руками Лилипут. – Нам нужно разобраться с итаном! – молодчина, Стьюд, в самое яблочко! И как это мы с тобой, Шиша, сами‑то до этого не додумались, ведь все так элементарно!
– Да, господин Лил, сэр Стьюд – рыцарь очень умный, я всегда это говорил! – В отличие от Лилипута, в голосе трактирщика не было ни капли иронии.
– Послушай, сэр Стьюд, раз уж ты у нас такой умный, может быть подскажешь нам, недалеким, – где мы можем отыскать взбунтовавшегося итана? – полюбопытствовал Лилипут.
– Злой ты, Лил, очень злой и совсем не добрый, – покачал головой Студент. – Но я тебя прощаю. Знаешь почему? Нет? Так я тебе сейчас объясню. Раскрой пошире уши и слушай. Я прощаю тебя, потому что я самый, самый, самый добрый и не злопамятный парень в мире… В отличие от тебя, приятель, я у Балта не забыл поинтересоваться: где в Солёном проживает его итан. И он мне выложил точный адрес. Ну что, съел?
Лилипуту ничего не оставалось, как пожать плечами и развести руками.
– Да уж, с тобой не соскучишься, – усмехнулся он. – Неужели сразу нельзя было сказать?
– А Стьюд и говорил, – вступился за друга Шиша.
– Говорить‑то он говорил, но только…
– Ладно, нет времени разговоры разговаривать, – решительно пресек разгорающийся спор Студент. – Гимнсу угрожает опасность, а он, сами видели, разгуливает по улицам, как ни в чем не бывало. В общем, план такой: сейчас быстренько всё допиваем и доедаем, выходим отсюда, ловим извозчика и в гости итану…
Подавая пример, Студент сделал последний глоток из массивной глиняной кружки, бросил на грязный стол пару серебряных пластинок, поднялся из‑за него, но, вместо того, чтобы двинуться к выходу, вдруг замер на месте, уставившись в окно.
– Нет! Этого не может быть! – прошептал он себе под нос.
– Ну в чем опять дело, Стьюд? – возмутился тоже уже вставший с лавки Лилипут. – То торопишь, то ни с того ни с сего тормозить начинаешь.
Оставив реплику Лилипута без ответа, Студент обернулся к трактирщику и торопливо заговорил:
– Шиша, я тебе доверяю, как самому себе. Будь другом, постереги сундучок с моими колечками. Только смотри, из рук его не выпускай! А если кто попытается отнять, можешь придушить вора, я разрешаю. Мы с Лилом пойдём первыми, а ты давай следом. Запомни, что бы мы не делали, ничему не удивляйся и молчи, а то все испортишь. – Он передал трактирщику сундучок с подаренным Балтом золотом и, на ходу бросив Лилипуту: «Давай быстро, за мной!», решительно зашагал в сторону двери.
Недоумевающий Лилипут вынужден был последовать за другом.
Едва выскочив из трактира, Студент направился в сторону стоянки извозчиков.
– Лил, видишь того парня на козлах? – негромко спросил он на ходу, ткнув пальцем в одного из пяти свободных извозчиков, молодого парнишку лет двадцати, спокойно восседающего на козлах своей открытой коляски, в ожидании очередного пассажира.
– Ну вижу, – ответил заинтригованный Лилипут и тут же насторожился. – Стьюд! Ты ведь не собираешься убивать этого парня только потому, что он косо посмотрел в твою сторону?
– Ага, значит, у нас и повод для наезда имеется, – кровожадно ухмыльнулся Студент, не оборачиваясь. – Говоришь, этот гад в мою сторону косо посмотрел? Отлично!
– Да ты чё! Какая муха тебя укусила! Я же пошутил.
– Ладно, не бери в голову. Я тоже пошутил. Убивать мы его будем совсем по другой причине.
– Стьюд, объясни толком, что происходит! – взмолился ничего не понимающий Лилипут.
– Помнишь, я тебе говорил, что Гимнс вскочил в коляску и был таков? – вдруг спросил Студент.
– Да, разумеется помню, – кивнул Лилипут.
– Так вот, перед тобой именно та коляска, и именно этот парнишка увез нашего друга в неизвестном нам направлении. Я его хорошо запомнил, ошибки быть не может.
– Ничего себе! – Лилипут от неожиданности даже чуть не споткнулся. – Стьюд, ты уверен? Все‑таки такое расстояние, как бы не обознаться.
– Подумаешь, начнет возмущаться – припугнем, делов‑то! – отмахнулся Студент.
– Стьюд!
– Да уверен я, уверен. У меня, между прочим, прекрасная память на лица.
– Тогда действуй! – решительно сказал Лилипут. – Будь спок, я на подхвате…
– Имей в виду, пацан, у нас слишком мало времени, – сразу же взял быка за рога Студент, запрыгивая на козлы и усаживаясь рядом с изумлённым возницей.
Лилипут зашёл с другой стороны и встал у коляски, отрезав парнишке путь к бегству.
Подбежавший следом за рыцарями Шиша, молча взобрался в коляску, сел на пассажирское сиденье и, с равнодушным видом, стал разглядывать суетящихся в порту людей.
– … И если ты намерен молчать, как рыба, то лучше скажи об этом сразу, – продолжил запугивать несчастного извозчика Студент. – Я попросту отрублю тебе, ну например, палец на ноге – и мы с друзьями отправимся по своим делам… Ну, что скажешь, как тебе такое мое предложение?
Поле такого убийственно‑ошеломляющего предложения бедолагу‑возницу чуть было не хватил удар. Он сильно побледнел и прямо‑таки затрясся, хотя было вовсе не холодно.
– Молчишь, – кивнул Студент. – Что ж, как знаешь… Лил, на спор, что я отсеку большой палец его левой ноги с одного удара.
– Да ладно, приятель, – небрежно отмахнулся Лилипут. – Ты же пьян, и наверняка промахнешься. Помнишь, как в прошлый раз вышло? Обещал человеку оттяпать мизинец – и что из этого получилось?
– Ну так оттяпал же, – усмехнулся Студент, не сводя глаз с запуганного извозчика.
– Не спорю, конечно оттяпал, – засмеялся Лилипут. – Прямо… ха‑ха‑ха… прямо по самый локоть и оттяпал. Перед этим изрубив кисть несчастного в кровавое месиво, а по мизинцу‑то так ни разу и не попал! Ещё всех, кто рядом стоял, кровью с головы до ног забрызгал… И, вот, опять за старое, большой палец ноги с одного удара – не знаю, не знаю, – покачал он головой с самым серьезным видом.
– Зато как тогда повеселились, – парировал Студент,
– Да уж, погуляли на славу, – кивнул Лилипут.
– Значит сомневаешься, думаешь с первого раза у меня не получится? Что ж, теперь для меня это дело чести! Ставлю десять колец, что смогу.
– Похоже золота у тебя куры не клюют, – ответил Лилипут. – Шиша! – окликнул он тревожно посматривающего на друзей трактирщика и, когда тот подсел поближе, приказал: – Разбей!
Во время этого эмоционального диалога несчастная жертва нападок буйнопомешаной и весьма агрессивно настроенной компании богатых господ раз пять наверное умерла смертью храбрых от разрыва сердца. По внешнему виду возницы, было очень на то похоже. Бедняга от ужаса лишился дара речи, и Студент получил возможность тщательно прицелиться и размахнуться мечом в абсолютной тишине. Причем проделал это лучший мечник Красного города настолько натурально, что Лилипут даже не на шутку испугался за несчастного парнишку, а Шиша так и вовсе побледнел не меньше возницы.
Но, к всеобщему облегчению, удару не было суждено состояться, ибо в последний момент возница таки очнулся от столбняка и завопил:
– Милостивые господа! Пожалуйста, не надо! Умоляю, пощадите! Ведь это какая‑то ошибка!! Я же вам ничего не сделал и, вообще, впервые вас вижу!!!
Острый, как бритва, клинок Студента прошел в миллиметре от ноги несчастного и, проделав изящную дугу, вернулся в исходное положение. Опасность лишиться ноги для возницы временно миновала, правда пострадали его штаны – теперь они нуждались в срочной стирке и сушке.
– Ты только посмотри, друг Лил! – обрадовался Студент. – Оказывается наш приятель все же умеет говорить! А как искусно маскировался под глухонемого! Даже я поверил и чуть было не совершил непоправимое. Как считаешь, может, раз такое дело, то и калечить парня совсем не обязательно? Разумеется, если он нам добровольно все расскажет.
– Ну уж нет! Мы с тобой как‑никак на десять колец поспорили! Шиша свидетель! – запротестовал Лилипут и для пущей убедительности изобразил на своем лице звериный оскал. – Для меня это золото совсем не будут лишними. А если этот слабак на самом деле все тебе разболтает, что же тогда, выходит, плакали мои денежки? Не отлынивай, Стьюд! Просто слабо тебе с одного удара, вот и ищешь причину отвертеться от спора.
– Ах, так! Ты! Мне! Не веришь?!
Студент как‑то уж чересчур азартно стал возражать другу, и Лилипут с искренним испугом подумал: «Ну вот, кто, спрашивается, меня за язык тянул? Сейчас ка‑а‑ак рубанет сдуру…»
– Значит не веришь?! – продолжал распаляться Студент. – Смотри и учись!.. – Меч его опять взметнулся в могучем замахе.
– Стьюд! Не надо! – взвыл за его спиной доверчивый Шиша.
– Спрашивайте, господин, – в унисон ему завизжал совсем уже ополоумевший от страха возница, – ради бога, спрашивайте! Я все скажу! Только не убивайте, у меня семья, жена молодая, ребёночек вот‑вот должен родиться…
– Болван, никто не собирается тебя убивать, – холодно произнес Студент, в очередной раз «снимая» меч с замаха, и у обоих его друзей отлегло от сердца. Свободной от оружия рукой он покровительственно похлопал ошалевшего от ужаса возницу по плечу: – Всего‑то один палец отсечь хотел… Ну не хочешь, не буду, так бы сразу и сказал. Зачем так волноваться? От чрезмерного волнения появляется нервозность, раздражительность – спать плохо станешь, аппетит пропадет… Дружище, ты ведь не хочешь, чтобы у тебя пропал аппетит? То‑то же. Да мало ли какие болячки могут возникнуть от нервов, которые, кстати говоря, совершенно не восстанавливаются. Так что, парень, успокойся и возьми себя в руки.
Молодой возница, надо отдать ему должное, оказался крепким парнем. Другой бы на его месте уже давно от страха в обморок рухнул, а этот, ничего, выдержал. Правда левая нога, в которую Студент уже пару раз совершенно серьезно мечом целил, слегка подергиваться начала, да вот еще штаны пострадали. Ну да штаны – дело поправимое, а в остальном парнишка был в полном порядке.
– Понимаешь, приятель, – доверительно начал Студент. – Кстати, как твое имя?
– С‑с‑стуженый.
– Так вот Ссстужеиый…
– Н‑н‑нет, с‑с‑с од‑д‑дной «эс‑с‑с».
– А ты юморист оказывается. Палец, можно сказать, на волоске держится, а он шутки шутить пытается. Молодец! – Студент снова покровительственно похлопал бедолагу по плечу и, обращаясь к другу‑рыцарю, объявил: – Лил, этот паренёк мне начинает нравиться. Наверное я проиграю тебе десять колец… Так вот какое у нас к тебе, друг Студеный, дело. Просьба моя довольно деликатная, но с другой стороны мы же друзья, не правда ли?
– Правда, правда! – торопливо закивал возница.
– Отлично. Пожалуй я уберу меч, чтобы он тебя не смущал. – Совершенно неуловимым движением Студент вернул клинок за спину. – Так лучше? Отлично!.. Как ты уже догадался времени у нас мало, так что отвечай коротко, ясно, четко, понятно и по возможности без заикания. Просёк?
– Просё‑сёк, – чуть успокоился возница.
– Уже лучше, – кивнул Студент. – Так вот, приятель, пару часов назад из этого порта ты увез молодого человека лет эдак двадцати семи. Небольшого роста, в дорогой, пожалуй, даже роскошной одежде. На боку у него висел длинный кинжал. Припоминаешь? Имей в виду, отнекиваться бесполезно, я собственными глазами это видел.
– Припоминаю.
– Прекрасно. Тогда считай, что сегодня самый счастливый день в твоей жизни. Сейчас ты отвезешь меня и моих друзей на то место, где высадил интересующего нас человека и заработаешь за это – ну и за небольшой моральный ущерб, разумеется – целых пять золотых колец. Ну как тебе мое предложение, принимается?
– Конечно принимается! – обрадовался совсем пришедший в себя возница.
– Эх, приятель, нельзя же вот так быстро сдаваться, – укорил его Студент. – Надо было поторговаться: мол, меньше чем за десять не повезу. Хотя, конечно, ты по‑своему прав, береженого Бог бережет. Возможно тогда тебе бы пришлось бесплатно, за одни лишь пинки и зуботычины, дорогу нам показывать, да в довершение всех бед мог и пальца на ноге лишиться. С другой стороны, а кому сейчас легко? Жизнь, брат, прожить, не поле прейти!
Его тираду оборвал Лилипут. Вскочив в коляску, он дернул друга за рукав и зашипел ему в ухо:
– Студент, хватит пугать парня! Он уже и так согласился отвезти. Хочешь, чтобы его удар хватил по дороге? Тогда не видать нам Гимнса, как своих ушей.
Студент стряхнул его руку и, тяжко вздохнув, ответил:
– Эх, дружище Лил, ничего‑то ты не понимаешь. Я с приятелем Студеным о высших материях, можно сказать, веду беседу, а ты: «Пугаешь! Сердечко у него не выдержит!». С кем я связался, боже мой! Сплошная темнота и серость… Ладно, ладно, не надо на меня так укоризненно смотреть, умолкаю… Трогай, Студеный! И чтоб у меня с ветерком!..

– Студеный, в чем дело, почему мы остановились? – первым спросил Лилипут.
– Приехали, господа, – ответил возница. – Нужный вам человек вошел вот в этот дом. – Он ткнул пальцем в грязную стену, около которой только что остановилась коляска.
– Чего, чего?.. Приятель, ты, что же, нас тут за полных идиотов держишь что ли? Чтобы сам лорд Гимнс и проживал в таком гадюшнике – да он скорее повесится, чем переступит порог этого дома. Не играй со мной, парень, добром прошу! – пригрозил Студент и сурово насупил брови.
– Точно, лорд не может здесь жить! – одновременно поддержали друга Лилипут и Шиша.
– Но, господа, это правда! – твердо стоял на своем извозчик. – Я высадил вашего друга на этом самом месте, и он скрылся за этой дверью.
Друзьям было от чего, мягко выражаясь, не доверять вознице. Он завез их в самый грязный район города – настоящие трущобы. Если около побережья воздух всего лишь неприятно пах, то тут смрад был такой, что хоть ноздри гвоздями забивай. Тем не менее Студеный с очень честным лицом продолжал им доказывать, что высокородный лорд не только жил на этой ужасной улице, но еще и в самом обшарпанном заведении на ней.
– Значит, не хочешь по‑хорошему? – подытожил Студент, и от него за версту повеяло леденящим холодом.
– Я правду сказал! – едва не плача, простонал возница.
– Не горячись, сэр Стьюд. Покалечить несчастного ты всегда успеешь. А что если он не врет? Давай, сперва, я схожу и проверю, – подал спасительную идею трактирщик. – Ведь господин Балт предупреждал, что отыскать Гимнса будет совсем не просто – что милорд здорово затаился.
Слова Шиши остановили разъяренного Студента, мечи которого уже взметнулись над головой в очередной раз до смерти перепугавшегося возницы.
Дальше события развивались с невероятной быстротой…
Вдруг стекло в одном из окон третьего этажа с треском рассыпалось, и рядом с коляской на земляной тротуар рухнул боевой топор, рукоять которого была густо усыпана каплями свежей крови.
Ни слова друг другу не говоря, оба рыцаря практически одновременно спрыгнули с коляски и со всех ног побежали к крыльцу, указанного возницей дома. Шиша чуть замешкался, поудобней перехватывая сундучок Студента, он спрыгнул последним и устремился вдогонку за уже скрывающимися в дверном проёме друзьями.
У Студеного хватило ума не заикаться об обещанных ему пяти кольцах. Дождавшись пока все трое скроются в доме, он поспешно развернул коляску и, настёгивая лошадей, стрелой понёсся прочь от страшных маньяков.
Вбежав в дом, рыцари увидели широкую лестницу, ведущую на первый этаж гостиницы. На верхних её ступенях друзей поджидало двое решительного вида мужчин, в одинаковых серых балахонах и с масками на лицах, в руках у обоих зловеще блестело совсем не бутафорское оружие.
Вступать в словесную перепалку с охранниками у рыцарей не было ни времени, ни желания – обе стороны молча ринулись навстречу друг другу.
Преградившие дорогу рыцарям ланги даже не успели как следует рассмотреть налетевших на них воинов. Лилипут со Студентом очень спешили, посему смерть охранников была быстрой и легкой…
Один из стражей от души рубанул своим здоровенным топором, целя в голову Студента. Но опытный мечник, легко разгадав этот бесхитростный удар, запросто от него увернулся, и тут же сам пронзил мечом грудь неуклюжего рубаки. Второй страж успел закрыться мечом от страшного рубящего удара Лилипута. И тут же очень пожалел, что год назад, решив сэкономить на оружии, отказался от дорогой гномьей стали – его дешевый клинок, не выдержав удара тяжёлого меча Лилипута, разлетелся на куски, и бедолага лишился шапки вместе с половиной головы.
Эта короткая стычка позволила трактирщику нагнать рыцарей и на грязный, скрипучий пол коридора первого этажа все трое ступили практически одновременно.
В дальнейшем еще дважды люди в сером пытались перегородить друзьям путь – на лестнице между первым и вторым этажом, и в коридоре второго. И некоторым из лангов, более удачливым и умелым, чем первые два охранника, даже удавалось замедлить движение рыцарей на одну‑две минуты. Но лишь замедлить. Несущаяся на всех парах троица была воистину неудержима. Кто‑то из лангов остался без руки, кто‑то без ноги, кто‑то лишился головы, а кто‑то умер просто и без затей от тривиального укола в сердце, но все это горе оставалось где‑то там за широкой спиной Шиши. Безумная гонка продолжалась, и конечная цель её была все ближе и ближе.
У двери, ведущей в интересующую друзей комнату, столпилось аж пять вооруженных до зубов головорезов. Не дав рыцарям опомниться, они дружно их атаковали. Впервые за все время этого сумасшедшего бега «с препятствиями» нашелся противник и для плетущегося в арьергарде трактирщика. Шиша едва успел бросить на пол сундучок Студента и выхватить свой страшный тесак.
Эти пятеро последних оказались умелыми, опытными бойцами. Пришла, наконец, пора Лилипуту, Студенту и Шише продемонстрировать все свое мастерство.
Первые пару минут друзьям пришлось совсем не сладко. Удары сыпались отовсюду, они едва успевали уворачиваться…
Быстренько смекнув, что трактирщик хоть и обладает огромной физической силой, но значительно менее искусный фехтовальщик, нежели его друзья‑рыцари, нападающие основные силы бросили на нейтрализацию Лилипута со Студентом. Шишу же оставили один на один с увертливым толстяком‑мечником.
У Шиши в руках был здоровенный тесак, нечто среднее между мечом и секирой, со множеством глубоких зазубрин на лезвии. Лилипут и Студент неоднократно пытались уговорить трактирщика сменить оружие, уверяя его, что такой неудобный «меч» в реальном бою не только не защитит, но, напротив, может даже поранить своего хозяина. С такими игрушками, по мнению рыцарей, хорошо маршировать на парадах, но использовать их в настоящем деле – очевидное самоубийство! Однако теперь всего‑то за пару минут трактирщик доказал своим друзьям, что в его сильных руках эта «игрушка» способна творить чудеса…
Разумеется, толстяк с прямым длинным мечом легко переигрывал менее искусного Шишу. Клинки противников едва‑едва касались друг друга. Натыкаясь на тесак Шиши, маленький толстяк с помощью какого‑нибудь мудреного финта тут же переносил удар в другую плоскость, если трактирщик вновь успевал закрыться, делал еще один финт и стремительный меч таки достигал цели. И так каждый раз, одно утешенье – меч цеплял на излете и ощутимого ущерба Шише не наносил, но царапин на теле трактирщика становилось все больше и больше. В течение первой минуты боя руки и плечи трактирщика были буквально исполосованы неглубокими царапинами, кровь с которых ручейками стекала по иссеченной одежде.
Толстый мечник полностью доминировал, Шиша явно уступал ему в скорости, со стороны казалось, что трактирщик обречен. Толстяку очень скоро надоест играться с неповоротливым Шишей и, как следует его измотав, он нанесет смертельный удар. Студент с Лилипутом прекрасно это понимали. Отбиваясь от наседающих противников, они стали пятиться на помощь к неповоротливому другу, но… не успели.
В момент очередного «поцелуя» с мечом толстяка Шиша вдруг сделал резкое движение кистью – и длинный клинок противника намертво застрял в одной из многочисленных узких зазубрин его тесака. Дальше все просто: трактирщик легко вырвал оружие из рук толстого мечника, схватил свободной рукой противника за горло и отвратительный хруст сопровождающий его дальнейшие действия не оставил ни малейших сомнений по поводу судьбы бедолаги‑мечника. Своей камнеподобной десницей Шиша буквально растёр в муку шейные позвонки толстяка – тот умер мгновенно.
На Студента, как и на Лилипута, накинулось сразу двое душегубов.
Один из парней был вооружен полутораметровым копьем с острыми, как бритвы, короткими лезвиями на обоих его концах. Второй, подобно самому Студенту, сжимал в руках пару мечей.
Это был поединок достойный занесения в учебник, как пример для подражания всем молодым да ранним, мечтающим научиться технике владения «быстрыми клинками».
Чтобы нейтрализовать противников Студенту потребовалось целых пять минут, хотя он легко мог разобраться с ними вдвое быстрее, но рыцарю захотелось сделать все красиво. Он прямо‑таки упивался игрой со смертью. Его бой был просто великолепен!
Не буду описывать здесь весь поединок – он был настолько многогранен, что одному ему пришлось бы посвятить целую главу, а это, согласитесь, слишком утомительно. Расскажу лишь его концовку.
В последнюю минуту боя атакующие Студента головорезы, совершенно измотанные и обессиленные, уже сражались не с ним, а друг с другом. Вернее, поразить‑то они конечно хотели Студента, но их оружие, ловко подправленное его неуловимыми мечами, словно само по себе стремилось в сторону ничего не подозревающего напарника. Ох и здорово же они за эту минуту друг дружку разукрасили! Студент же был совершенно невредим, да и мечи его, против обыкновения, в этот раз не пролили ни капли крови – противники же были залиты «клюквенным соком» с ног до головы.
А какой эффектной была концовка этого спектакля!
Направленное клинком Студента копье одного из его «спарринг партнеров» первым лезвием рассекло горло своему же хозяину, а вторым пронзило грудь парню с мечами.
Дальнейший путь был свободен.
Дверь в комнату была сорвана с петель кем‑то до них.
Притаившаяся в углу парочка в серых плащах попыталась было атаковать ворвавшуюся троицу сзади – мгновение, и клинки Студента все‑таки тоже обагрились. Удара в спину теперь можно было не опасаться.
Открывшаяся взорам рыцарей и трактирщика картина удручала.
В углу комнаты, присев на корточки и схватившись руками за голову, что‑то бормотал себе под нос не кто иной, как – вот так сюрприз! – маг Крэмп.
А в центре комнаты, в луже собственной крови, лежал исполосованный чем‑то очень острым Гимнаст.
Над ним, гордо подбоченившись, возвышалась миловидная девушка лет двадцати. В руке она сжимала окровавленный хлыст, составленный из тысяч крохотных металлических колечек. На сером плаще незнакомки, около левой груди, был вышит знак клана Серого Пера.
«Вот те на! Неужели эта леди и есть тот самый возмутитель спокойствия, идущий против воли своего гарала, бунтарь‑итан? – удивился про себя Лилипут. И сам себе ответил: – Терпение, сэр Лил. Сейчас мы все узнаем…»
Лилипуту в противники досталась пара крепких ловких парней, так же, как он, вооруженных обычными мечами. В отличие от Студента, он предпочел не тянуть кота за хвост и сработать пусть слегка по‑мясницки, но быстро и четко.
Нападающие на него мечники были великолепными мастерами, но вращать мечом у Лилипута получилось чуток побыстрее, – уже через три минуты он стирал кровь врагов с любимого клинка.

Часть III
Избранница Судьбы

Глава 1

– Ежик, ну вот куда, спрашивается, ты смотрел? Вас с Гимнсом оставили без присмотра всего‑то на один месяц – и до чего ты парня довел? Ну, старик, не ожидал я от тебя подобного, никак не ожидал… Привет, красавица, меня зовут сэр Стьюд, и я весь к твоим услугам. Это сэр Лил, это Шиша, а это… – Студент указал окровавленным клинком на два трупа, в перепачканных кровью серых плащах, лежащие за его спиной у дверей комнаты. – Уж извини, но они не хотели нас сюда впускать, ссылаясь на приказ какого‑то итана. Представляешь, какие идиоты, мне, да загораживать дорогу, в то время как тут друга моего убивают. Ну, ясен пень, я малость не сдержался!
– Что все это значит? Кто эти люди? – Лицо очаровательной незнакомки исказила гримаса отвращения.
– Леди, – вступил в разговор Лилипут, – к кому вы обращаетесь? Сэр Стьюд правду вам сказал – все ваши ланги уже перебиты, так что бросайте валять… гм… дурочку и давайте знакомиться. А? Госпожа итан? Ведь это именно вы, не правда ли?
– Ой, Лил, не смеши меня, – снова вклинился в разговор Студент. – Какой это, к дьяволу, итан? Итаны, они знаешь какие… А эта, смотри, еще девчонка совсем.
– Уж поверь мне, Стьюд, это она, – заверил друга Лилипут.
– Так как прикажите вас величать, прекрасная незнакомка? – полюбопытствовал Студент. Очаровашка‑итан, определенно, произвела на него неизгладимое впечатление. Если бы у рыцаря был хвост, он сейчас наверняка бы им завилял. Или распустил.
Дева‑итан окинула рыцаря взглядом, полным откровенного презрения, и вновь промолчала.
– Стьюд, поумерь пыл и возьми себя в руки, – одернул друга Лилипут. – Незнакомка‑то может и прекрасная… Хотя… кхм… вкус у тебя, хочу заметить…
– Чего, чего? – тут же обиделся Студент. – У меня‑то со вкусом все в полном порядке, а вот у тебя… Да ты на себя посмотри, тоже мне эталон нашелся!
– Признаю, погорячился, – отступился Лилипут. Но тут же поспешил добавить: – Но и ты, Стьюд, не прав. Твоя красотка, между прочим, готовится хладнокровно добить нашего друга. Так что, сам понимаешь, сейчас не совсем подходящее время для флирта.
– Лил, что ты такое говоришь! Какой флирт? Я только её имя спросил – следом за тобой, между прочим, – запротестовал Студент.
– Ага, имя… Чего же тогда раскраснелся‑то, как красна девица? – усмехнулся Лилипут.
– Ну ты и гад! Неужели ты всерьез полагаешь, что столь хрупкое и обворожительное создание способно обидеть израненного, истекающего кровью человека? – попытался возразить упрямый мечник.
– Парень, очнись! Разуй зенки! И посмотри на эту роскошную цепочку у нее в руках. Думаешь, она ее в клюквенном соке перемазала?
Препирательства Студента с Лилипутом очень быстро наскучили девушке.
– Эй, любезные! – со злой ехидцей окликнула она рыцарей. – Шли бы вы отсюда подобру‑поздорову, пока я добрая! Ваши жизни меня не интересуют. Лорду вы все равно помочь не успеете – мне секунды хватит, дабы отправить его к праотцам, а себя погубите. Мой вам совет: не усложняйте свою жизнь ненужными проблемами. И… Ну‑ка кыш с моей дороги!
– Лил, ты только посмотри! Какая женщина! – восхищенно воскликнул Студент.
Действительно, с самообладанием у девицы был полный порядок. Только что, буквально за считанные минуты, двое рыцарей и трактирщик порубили в капусту всех ее подручных, и, вот, оставшись один на один с тремя такими славными воинами, она не только не испугалась или, хотя бы, растерялась – нет! Она еще им и угрожает! Определенно, итан была в себе уверена на все сто.
– Стьюд, спустись с небес, идиот! – Лилипут в отличие от друга был серьезен. На него чары очаровашки‑итана не действовали. – Она ведь и впрямь того и гляди убьёт Гимнса. Лучше сделай уже что‑нибудь!
– Да ну, Лил… – начал было Студент, но договорить у него не вышло.
– Что ж, я вас предупредила! – негромко, но с такой ледяной ненавистью, что по спинам друзей пробежали мурашки, произнесла дева‑итан. – Вот ведь еще идиоты навязались на мою голову! – В следующее мгновенье стальная цепочка ожила в ее руках и, подобно живой змее, метнулась к шее потерявшего сознание Гимнаста.
Лилипут с Шишей, которые были настороже, попытались отразить удар, и им это почти что удалось. Но в последний миг странная цепочка сделала в воздухе неожиданный зигзаг – и оба их клинка бесполезно рубанули пустоту.
Лилипут зажмурил глаза, не желая видеть, как страшное оружие захлестнется вокруг шеи друга, которому он уже не успевал помочь… Но Гимнасту повезло – у самой его шеи коса таки нашла на камень.
То, что не удалось осуществить Лилипуту с Шишей, получилось у лучшего мечника Красного города! Два меча Студента ловко перехватили гибкое оружие девушки, подсекли, рванули – и в следующее мгновение стальная лента безвольно брякнулась о противоположную стенку комнаты.
Лишившись единственного своего оружия, дева‑нтан оказалась лицом к лицу с тремя вооруженными противниками, но в глазах у нее, по‑прежнему, не было ни капли страха – в них отражалось лишь неподдельное изумление.
– Но как? – выдавила она из себя наконец. – Как тебе удалось? Ведь это невозможно! Мастера стальной змеи обычным оружием невозможно остановить! Ты что колдун?
Услышав растерянный голос девушки, Лилипут открыл глаза и удивленно уставился сначала на нее, потом на лежащего без движения – но живого! – Гимнаста (грудь лорда продолжала медленно подниматься и опускаться, показывая, что он все ещё дышит), затем на валяющуюся у стены стальную змею‑цепочку. И только убедившись, что Студенту удалось то, что не смогли сделать ни грозный тесак Шиши, ни его волшебный меч, поднял глаза на великолепного мечника.
Студент лучился самодовольством и напоминал молодого петушка, впервые распустившего хвост перед курочкой.
– Никакой я не колдун, дорогуша! И оба мои клинка, хоть и гномьей работы, но вполне обычные, – горделиво подбоченясь, сообщил он. – Тут все дело в технике владения мечами. А в этом занятии, уж поверь, подруга, нет мне равных. Может слышала о легенде Красного города, доблестном рыцаре Стьюде – дважды кавалере ордена Золотого Когтя? Так вот, это я!
– Впервые слышу, – холодно ответила дева‑итан. – Но вынуждена признать – ты действительно потрясающий мастер, коль скоро умудрился справиться с моей змейкой.
– Спасибо за комплимент, крошка, – нисколько не смутился Студент. – Надеюсь, теперь‑то ты откроешь нам свое имя? А то, согласись, как‑то нехорошо получается. Мы к тебе со всей душой, как вошли, первым делом представились, а ты до сих пор себя не назвала.
Девушка только холодно усмехнулась в ответ на его слова.
– Чего ради я должна называть вам свое имя? Да, вы победили, ваша взяла, и теперь моя жизнь в ваших руках. Но!.. Твой друг прав, я итан клана Серого Пера – если это вам о чем‑то говорит. Если же вы никогда ничего не слышали про мой клан, тем хуже для вас. Будьте уверены, за меня отомстят так, что вы пожалеете, что остались живы сегодня!.. Все! Больше вы от меня ничего не услышите!
– Да что с тобой, девочка? – возмутился Студент. – Я же всего‑навсего поинтересовался твоим именем. Никто не собирается причинять тебе вреда. А если соберётся, то я не позволю – обещаю!
Но горячие уверения благородного рыцаря натолкнулись на холодное безмолвие презрительного молчания. Славный мечник приуныл и больше не напоминал молодого задиристого петушка, скоре он теперь походил на того бедолагу‑петуха, что попал в ощип.
Лилипут не мог позволить наглой девице торжествовать над другом, да и Студенту следовало преподать урок в его же духе, а то, ишь, разнюнился – пришлось срочно брать инициативу в свои руки.
– Ну‑ка, приятель, дай‑ка теперь я с ней потолкую, – выступил он вперед. – Увидишь, сейчас, как миленькая, все скажет, никуда не денется… Послушай ты, стервочка, – обратился он к девушке. – Думаешь, если мы сейчас перережем тебе глотку, то крутой клан Серого Пера со всех ног кинется мстить за тебя? Ха, какая наивность! Как бы не так!.. Видишь этот перстенек у меня на руке, – Лилипут ткнул девице под нос кулак, на мизинце которого сверкал подарок Балта. Да так ткнул, что грозная и неприступная дева‑итан отшатнулась.
Теперь она во все глазищи таращилась на перстень, как кролик на удава.
– Ага, вижу, что узнала, глазки‑то вон как заблестели, – усмехнулся Лилипут. – Или это слезы в них выступили? Но меня ты ими не разжалобишь – так и знай!.. Ну‑ка быстро отвечай мне, как твое имя! – рявкнул он напоследок.
– Вэт, – еле слышно прошептала пленница, не отрывая глаз от грозного знака своего клана. Плотину отчаянья прорвало и, из её глаз часто‑часто закапали слезы.
– Лил, ну зачем же так? – заступился за свою пассию Студент. – Довел‑таки девушку – молодец!.. Ну чё уставился, давай теперь успокаивай. А то как…
– Не смей ее защищать, Стьюд! – резко оборвал его Лилипут. – Возможно ты забыл, что эта милашка пять минут назад намеревалась убить нашего друга, – так я тебе сию минуту об этом напомню! Замолкни и не мешай мне допрашивать пленницу… И не стой, как соляной столб. Где Шиша? Ага, ты здесь, отлично… Вы двое быстренько приводите в чувство Кремпа, и пусть он скорее займётся Гимнсом. Лорд, сам видишь, кровью исходит, без мага мы его сто лет на ноги не поставим, а нам, чует мое сердце, пора сматываться отсюда…
В кой‑то веки раз Студент беспрекословно подчинился чужой воле и, понурив голову, побрел выполнять приказ. А исполнительный Шиша уже вовсю тормошил старого мага за плечи.
Отвернувшись от друзей, Лилипут принялся ковать железо, пока оно горячо, то бишь – продолжил допрос:
– Итак, Вэт, на чем мы остановились?.. Ах да. Похоже, ты очень гордишься и дорожишь своим положением в клане Серого Пера. Но, вот незадача, в последнее время ты слишком перегнула палку, вернее свою дурацкую цепочку. Приказы гарала клана должны исполняться беспрекословно, не мне тебе это объяснять, ты же, как мне доподлинно известно, на них начхала… Ну, что ты на это скажешь?
– Не верьте слухам! Я верна клану! И жизнь готова отдать за своего гарала! – глотая слезы, зашептала девушка – вроде бы и с горячностью, но как‑то неубедительно.
– Милая Вэт, все эти красивые слова о «жизни за…», верности и чести – это к Стьюду, – холодно улыбнулся Лилипут. – Уверен, на него подобная игра в благородство произведет неизгладимое впечатление. Я же человек простой и в своих утверждениях опираюсь исключительно лишь на реальные факты. Например, я точно знаю, что еще пару недель назад ты должна была получить письменный приказ гарала Балта оставить в покое лорда Гимнса. Организация совсем не горит желанием попасть в немилость к магам Ордена Алой Розы, а лорд Красного города – и тебе это прекрасно известно! – находится под защитой магического острова… Ты получаешь приказ гарала – и что происходит? Да ты, попросту, игнорируешь его и продолжаешь преследовать несчастного лорда.
– Это он‑то несчастный? – невольно воскликнула девушка. И в ее голосе было столько сарказма.
– А что, по‑твоему, лёжа в луже собственной крови, он выглядит безмерно счастливым?! – взрыкнул на нее Лилипут. И тут же, взяв себя в руки, продолжил более спокойным голосом: – Ладно, речь сейчас не об этом… Так вот, итан Вэт, вы нарушили прямой приказ вашего гарала, и отныне клан Серого Пера не желает иметь с вами ничего общего, – закончил он тоном официального обвинителя в народном суде, для пущего эффекта перейдя на «вы». – Вот соответствующее письмо вашего бывшего гарала. – И театральным жестом Лилипут протянул растерянной девушке конверт, украшенный вензелями клана Серого Пера и запечатанный личной печатью Балта.
После прочтения письма, отважного итана покинули остатки мужества. Вэт прислонилась спиной к стенке и громко разрыдалась.
Студент дернулся было ее успокаивать, но Лилипут цыкнул на него и, мотивируя тем, что девушке сейчас лучше всего побыть одной, отправил его назад, «вытрясать» из магического транса старика Кремпа. Сам же Лилипут присел на корточки возле израненного друга и стал осторожно ощупывать его многочисленные раны, предварительно подобрав с пола и спрятав себе в карман страшную змею‑цепочку, которой эти раны и были нанесены.
Вся одежда Гимнаста была изодрана в клочья, а на его теле Лилипут насчитал больше тридцати кровоточащих ран. К счастью, все они были недостаточно глубокими, чтобы оказаться смертельными, иначе друг бы уже давно корчился в агонии. Жизненно важные органы лорда, судя по всему, не были задеты. Настораживал лишь тот факт, что Гимнаст потерял очень много крови. Она была повсюду в комнате: и на полу, и на стенах, и даже на потолке. Отбиваясь на пределе человеческим возможностей, лорд ужасно вымотался, и теперь это давало о себе знать: на его губах выступила кровавая пена, каждое его дыхание сопровождалось громким надсадным хрипом.
«Потерпи, дружище, сейчас Кремп о тебе позаботится», – шептал другу Лилипут, осторожно стирая кровь с его лица полой своего плаща.
Наконец, после двухминутной тряски и хлопанья по щекам, Шише и Студенту удалось растормошить старого мага. К чести Кремпа, тот не стал расспрашивать друзей, какими судьбами они здесь оказались? Лишь только взгляд мага прояснился и он увидел, что друг‑лорд валяется бесчувственной колодой посреди комнаты в луже собственной крови, он оттолкнул своих реаниматоров и устремился к раненому.
Оба рыцаря напросились в помощники Кремпу. По его указанию, они стали аккуратно приподнимать и поворачивать с боку на бок бесчувственное тело лорда. Маг же, бормоча себе под нос формулы целительных заклинаний, быстро бегал пальцами по ранам, и те зарубцовывались прямо на глазах.
Закончив осмотр, Кремп поделился с рыцарями следующими неутешительными выводами:
«Лорд Гимнаст чудом остался жив, – сказал он, – на его теле, кроме прочей мелочи, я обнаружил с полдюжины достаточно серьезных порезов. В каждом из этих шести ранений, если бы лезвие врага в любую из этих шести ран вошло чуток поглубже, то наш друг был бы обречён. Эти шесть глубоких ран одними заклинаниями исцелить невозможно, для их успешного лечения потребуется пара, а то и тройка дней, в течение которых милорд будет беспробудно спать».
Между тем, оставшийся без дела Шиша увидел забившуюся в дальний угол комнаты и содрогающуюся в беззвучных рыданиях девушку. Он не мог спокойно смотреть на это зрелище, у него было слишком большое и доброе сердце. Разумеется, никто не помешал добряку‑трактирщику подойти к девушке.
Он просто ей улыбнулся и сказал: «Привет, меня зовут Шиша». – И заслужил улыбку в ответ.
– Ежик, как же ты допустил, чтобы парня нашего так изувечили? Ведь ты же маг? Забыл что ли свое «Парализующее»? – укорял старика славный мечник.
– Сэр Стьюд, я сделал все, что было в моих силах, – оправдывался маг, – но атака была неожиданной и очень хорошо организованной. Среди нападающих были, к тому же, два колдуна, и мне пришлось вступить с ними в скрытый магический поединок… Но даже сражаясь с ними, я всеми силами старался помочь нашему другу. И, если бы не я, то милорд Гимнс не смог бы выстоять против стольких врагов. Уж поверьте мне.
– Да что ты говоришь! – не уступал Студент. – Ты – маг второй ступени, а местные колдунишки едва ли дотянутся до уровня средненького подмага Ордена. И ты хочешь меня убедить, что не сумел справиться с двумя салагами? Расстраиваешь ты меня, дружище…
– Рыцарь, – насупился старый маг, – да что ты можешь понимать в магии. В открытом противостоянии они, действительно, стали бы для меня легкой добычей, но я же говорю – поединок был скрытый.
– Да что ты мне голову морочишь? – не желал ничего понимать упрямый Студент. – Из‑за твоих чудачеств я чуть друга не лишился…
Этот спор неразлучной парочки длился уже добрых полчаса, пока маг возился, накладывая поверх свежих рубцов тугие повязки – ради которых, кстати, Лилипуту со Студентом пришлось пожертвовать своими плащами.
Кажется ворчание Студента нисколько не мешало Кремпу в работе, поэтому Лилипут не вмешивался. Сам он все понял после первого же объяснения мага. Хотя его поверхностное знание магии и не позволяло вникнуть в суть, но для Лилипута было яснее ясного, что старый маг, сражаясь плечом к плечу с Гимнастом, действительно сделал все, что было в его силах и возможностях, чтобы уберечь лорда. Но Студент упорно отказывался верить доводам мага. Вновь, вновь и вновь, он укорял мага в бездействии. Тот же, в свою очередь, спокойно, без нервов, оправдывался. Без сомнения, славный мечник получал удовольствие от беспрерывных препирательств со стариком. Его можно было понять, так долго он не имел возможности всласть поизмываться над «Ежиком» – и теперь он наверстывал упущенное…
Лилипут переключил свое внимание на притаившихся в уголке комнаты Шишу и Вэт.
«Во дает трактирщик! – восхитился про себя Лилипут. – Надо же, всю дорогу увальнем прикидывался, а чтобы полностью закадрить крутую девчонку ему хватило всего‑навсего каких‑то полчаса. Студент бился, бился – и ничего не добился, а трактирщик – пришел, увидел и победил… Слов нет, обскакал Шиша своего наставника. Да что там обскакал – просто сделал его как пацана! Вон уже и руку ей на плечо положил. А как грузит, как грузит, прям любо дорого посмотреть! И все, похоже, по делу, вон как она на него пялится, а как ему улыбается… У нас тут, кажется, дело близится к финалу, осталось наложить повязки на два последних пореза – Студент с Кремпом и без меня с этим прекрасно справятся. Подойти что ли поближе к этой парочке, послушать, о чем они там так самозабвенно воркуют…»
Увы. Смелый план Лилипута с треском провалился на первом же этапе его воплощения. Несмотря на то, что действовал рыцарь чрезвычайно осторожно, стоило ему пересечь невидимую черту звуковой границы и навострить уши, как Шиша, будь он неладен, осекся на полуслове и повернулся в его направлении.
«Вот ведь влип! – досадливо поморщился Лилипут, делая вид, что он тут совсем не при делах, а с полу поднялся просто так, пройтись, ноги подразмять. И продолжил мысленно себя корить: – Дернула же нелегкая в разведчиков поиграться, вот ведь Штирлиц недоделанный еще выискался, дошпионился, разоблачили… Ну и чего теперь делать? Авторитет зарабатывается месяцами, а теряется за мгновенья? За семнадцать мгновений…» – усмехнулся он внутренне.
Шиша и Вэт продолжали молча смотреть на него, и, дабы отвести от себя подозрения в подслушивании, Лилипут, прокашлявшись и сделав строгое лицо, с серьезным видом объявил:
– Вэт, нам необходимо объясниться. Твое упорное желание замоч… тьфь… то есть, убить нашего друга, лорда Гимнса, нас всех, мягко говоря, очень настораживает. Может растолкуешь, в чем дело? Чем он тебе насолил?
– О, сэр Лил, вы как будто читаете наши мысли, – приветливо заулыбался рыцарю Шиша.
Ответная улыбка Лилипута получилась, как гримаса при острой зубной боли.
– Мы с Вэт как раз об этом и говорили, – продолжил трактирщик. – Может присоединитесь к нам? Вам просто необходимо это послушать… Вэт, – Шиша улыбнулся девушке, – будь добра, расскажи еще разочек господину Лилу, все, что поведала мне только что.
Девушка покраснела, потупилась и неуверенно кивнула.
«Прямо само воплощение невинности, – усмехнулся Лилипут. – И не поверишь, что часа не прошло, как это очаровательное создание собиралось перерубить горло Гимнасту».
– Одну минуту, – Лилипут обернулся к рыцарю с магом. – Эй, Стьюд, Кремп, вы уже закончили?.. Тогда хватит попусту языками молоть. Идите оба сюда, сейчас госпожа итан исповедоваться будет. Делать это она будет один единственный раз, так что, уж не обессудьте, кто не успел, тот опоздал.
Неугомонная парочка, переложив превратившегося в мумию Гимнаста с пола на единственный чудом уцелевший матрас, присоединилась к большинству.
Странное со стороны зрелище представляла собой эта картина.
Представьте себе: довольно‑таки просторная комната, вся скудная мебель в которой переломана, на полу лужи подсыхающей крови – ладно еще у Шиши ума хватило хоть трупы в коридор вынести, – в одном углу на растрепанном матрасе «выздоравливает» Гимнаст – Кремп заявил, что, мол, кровь он остановил, раны затянул и теперь организму лорда ничего не остается, как потихоньку приходить в норму, – а в противоположенном углу прямо на грязном полу в причудливых позах расселось трое молодых людей, симпатичная девушка и старик… Раскрасневшаяся девушка, ни на кого не глядя, что‑то сбивчиво бормочет себе под нос – причем так тихо и невнятно, что до слушателей дай бог долетает лишь половина ею сказанного, им приходится постоянно переспрашивать, уточнять, отчего девушка волнуется еще больше и все чаще путается…
«Не знаю, зачем я согласилась поведать вам свою историю, – заговорила Вэт, когда все расселись. – Ведь чувство страха мне не ведомо, но… Но сегодня моя непобедимая змейка была остановлена обычным мечом. И впервые в жизни мне стало страшно.
Наверное это судьба…
Да, господин Лил, вы совершенно правы, я нарушила приказ своего гарала, прекрасно осознавая, на что иду – ведь кроме Организации у меня в этой жизни ничего и никого больше нет. Но я должна была отомстить! Эта месть, если хотите знать, было главной целью всей моей жизни.
Вы спрашиваете, чем мне так насолил лорд Гимнс, что ради его убийства я готова была отказаться от родного клана? Мой ответ вас очень разочарует: сегодня я увидела вашего друга впервые в жизни, и лично мне он никогда ничего плохого не делал. Другое дело его отец!..
Примерно двадцать лет назад лорд Гимнс, так же как теперь его сын, нежданно‑негаданно прибыл в Солёный город. Ходили слухи, что у лорда серьезная размолвка с молодой женой, что он будто бы уличил ее в измене и дело близится к разводу. Уж не знаю, что там у него стряслось на самом деле – но он приплыл один, жена с сыном остались в Красном городе.
Весть о посещении города лордом с острова магов разлетелась по Солёному за считанные часы, и уже вечером Гимнс получил множество приглашений удостоить своим визитом жилища местных аристократов. Собственно говоря, ради этого лорд и отправился за тридевять земель от родного дома. Он жаждал новых знакомств и свежих впечатлений.
За пару недель проведенных лордом в нашем городе он осчастливил своим визитом с полдюжины самых родовитых граждан города.
У одного из этих счастливчиков, некоего барона Вальза, в то время служанкой работала моя мать. Лэба – это её имя – была хороша собой, свежа и молода. Ей было всего девятнадцать. Старый лорд, как только её увидел, сразу же положил на нее глаз – и в первую же ночь его пребывания у барона несчастную девушку вынудили разделить с ним постель.
Дальше все просто. Солёный город лорду очень скоро наскучил, и он вернулся на остров, а моя мать осталась здесь, опозоренная и никому не нужная.
А еще через девять месяцев родилась я…
Мне не суждено было увидеть своей матери. Мне рассказывали, что бедняжка Лэба последние месяцы жизни едва сводила концы с концами, беременность превратила ее из красавицы в дурнушку, и с относительно легкой жизнью служанки пришлось распрощаться. Она выполняла по дому самую тяжелую и грязную работу. Здоровье её было основательно подорвано, и во время родов она умерла.
Вот так я родилась сиротой при живом отце.
Но мир не без добрых людей: один старый слуга пожалел сиротку – у меня появился дедушка. Детские годы, проведенные в его доме, навсегда останутся в моей памяти, как самое счастливое время моей жизни.
Но жизнь – жестокая игра без всяких правил. Эту страшную истину я уяснила в девять лет, когда мой дедушка умер прямо на моих руках. Его смерть была быстрой и безболезненной. Он сидел в кресле, рассказывал мне смешную сказку, был бодр и весел, и вдруг схватился за сердце, захрипел, упал на пол и через минуту испустил дух. Перед смертью он попытался мне что‑то прошептать, только говорил он так тихо и невнятно, что я ничего не разобрала.
В память о заслугах деда, проработавшего на борона более пятидесяти лет, добрые господа пожалели его осиротевшую внучку и, чтобы я хоть как‑то могла сводить концы с концами, взяли меня к себе в дом младшим поварёнком. Вот так из розового детства девятилетней девочкой я шагнула в полную подлости, коварства, лицемерия и предательства взрослую жизнь.
Разумеется, тут же отыскались «добрые тети», которые открыли мне глаза на тайну моего рождения. История моей несчастной матери не закончилась с её смертью, вместо неё теперь я стала предметом незаслуженных упрёков и насмешек. Вы и представить себе не можете, что ощущает ребенок, которого за глаза соседские дети дразнят нищей дочерью одного из самых богатых, родовитых и знаменитых людей в мире. Я возненавидела отца и поклялась во что бы то ни было ему отомстить! Месть стала смыслом моего существования. Временами меня посещали вспышки звериной жестокости, и, окажись лорд Гимнс в те роковые минуты где‑нибудь поблизости, я бы, невзирая на его многочисленных телохранителей, кинулась на него с обычным кухонным ножом. Но от Красного города, где жил отец, меня отделяли тысячи миль бушующего океана, преодолеть которые для меня было совершенно невозможно. Ведь билет до острова Розы стоил целых пять колец – а для бедной девочки даже одна серебряная пластинка была сумасшедшим богатством.
А через некоторое время моя проблема решилась сама собой – в наш город пришло известие о смерти лорда Гимнса. Эта новость явилась для меня настоящим ударом, ведь я не выполнила данной себе клятвы, отец ушел от возмездия!
Вот тут‑то и появился в моей жизни странный человек в черном плаще, с низко опущенным, скрывающим лицо капюшоном.
Мне тогда было уже двенадцать, я жила одна в крохотной лачуге дедушки.
Человек в черном вошел в мой дом без стука и прямо с порога ошарашил меня своей осведомленностью во всех моих переживаниях. Он‑то и подсказал мне идею отомстить отцу убийством его единственного сына, моего старшего брата. Доводы человека в черном были простыми и убедительными.
Он сказал: «Детка, ты поклялась отомстить лорду, а не убить его. А это далеко не одно и то же. Поверь мне, быстрая смерть, которую ты собиралась подарить своему отцу, вовсе не самый лучший способ мести. Этот человек погубил твою мать – и ты, чтобы по‑настоящему отомстить ему, должна убить его единственного сына! Уж я‑то знаю, для отца нет ничего страшнее смерти наследника. Уверен, если бы старик был жив, то подобный удар судьбы свел бы его в могилу за считанные дни! Говорят, молодой лорд излишне горяч и слишком смел. Порой он пренебрегает личной охраной и только смеется над кознями своих врагов. Одним словом, шанс у тебя обязательно появится. Но в любом случае – решать тебе!»
Я поинтересовалась у человека в черном: «Какое лично ему до всего этого дело?» – На что он лишь расхохотался мне в лицо.
Уходя, он оставил на моем столе стальную цепочку и произнес при этом странные слова: «Надеюсь, избранница судьбы не ошибётся!» – и снова захохотал.
Знаете, я даже особо не тренировалась в искусстве владения своей смертоносной змейкой. Просто, взяв ее впервые в жизни в руки, я каким‑то непостижимым образом уже знала, что мне с ней надо делать!
Вы напрасно смеетесь над моими словами, сэр Стьюд! Между прочим, до сегодняшнего дня ни один мастер меча, кинжала, топора, копья и любого другого оружия не мог противостоять моей змее дольше минуты!
Именно благодаря непобедимости своего оружия, я и попала в одну из уличных банд, где очень быстро заслужила уважение у самых отпетых негодяев.
Это стало первым шагом в Организацию. В четырнадцать лет я прошла посвящение в ланги, а в девятнадцать я уже была итаном.
До сегодняшнего дня у меня была, пожалуй, лучшая в клане Серого Пера шайка, где царил идеальный порядок и строжайшая дисциплина. Приказы мои выполнялись беспрекословно, ибо провинившегося ждало лишь одно наказание – поединок с итаном, а это, как все понимали, верная смерть.
О том, как события развивались дальше, вам и самим нетрудно догадаться.
Вдруг в наш город приплывает молодой лорд Гимнс. В отличие от отца, он не особо афиширует свой визит, но слухи по городу, конечно же, поползли, и мне не составило труда следить за его перемещениями.
Я узнала, что молодой лорд в первый день своего пребывания в нашем городе остановился в одной из лучших гостиниц Солёного, но ведет себя до странного скромно – не кутит, не навещает притоны и бордели, не общается со всякой родовитой сволочью. Я даже решила было оставить его в покое – в конце концов, сын за отца не в ответе. Да и брат он мне, как‑никак. К тому же в Организации на ссоры с лордами Красного города было наложено строжайшее табу.
Но на следующий день своего пребывания в городе молодой Гимнс неожиданно решает посетить дом барона Вальза и даже остается у него погостить! Подобного я стерпеть не могла! Двадцать лет спустя история повторяется один в один! Сын пошел по стопам своего развратного отца – и тем самым подписал себе смертный приговор.
Однако убить лорда оказалась совсем непросто.
Его всюду сопровождал опытный маг, для отвода глаз замаскировавшийся под дворецкого лорда, и его чары несколько раз спасали Гимнсу жизнь. Я догадалась о маге, потому что тщательно спланированные операции, всегда приносившие ожидаемый результат, и не дававшие раньше осечек ловушки, с треском проваливались одна за одной. Среди моих лангов начался нездоровый ропот, ведь ничего подобного под моим руководством до сих пор с ними не случалось. И вдруг просто какое‑то фатальное невезение.
Моим колдунам вскоре удалось разгадать мнимого дворецкого, но было уже поздно – лорд как сквозь землю провалился. Одно утешало: узнавшие причину неудач своих товарищей, ланги вновь воспряли духом.
На след лорда мои люди вышли только сегодня.
За час до вашего появления я собрала всех своих лангов и мы отправились к лорду в гости. Что было дальше, вы знаете не хуже меня. Лорд дрался отчаянно, но силы были слишком неравны. И у меня почти получилось отомстить.
Но жизнь – это жестокая игра без правил! Где всякие «почти» не в счет!..»
Девушка замолчала.
Воцарившуюся вдруг в комнате тишину первым нарушил Лилипут:
– Ну а теперь, Вэт, скажи нам, что ты думаешь делать дальше. Какие у тебя планы на ближайшее завтра? Имей в виду, если все еще надеешься отправить лорда Гимнса к праотцам, то лучше сразу же сделай себе харакири. – Заметив недоумение в глазах девушки, Лилипут пояснил: – То бишь острым ножиком – чик! – сама себя по животику. Смерть в страдании тебе обеспечена, и нам не придётся руки марать.
– Извини, подруга, так уж вышло, что лорд наш друг, и он нам нужен живым, – поддержал его Студент. – Мой тебе добрый совет: завязывай со своей дурацкой местью. Ну было и было. Конечно, отец Гимнса виноват перед тобой. Сильно виноват. И вины этой никто не отрицает. Но нельзя же вот так валить всё с больной головы на здоровую. Брат‑то твой тут при чём? Он ведь об этой истории двадцатилетней давности знать ничего не знал, ведать – не ведал. И нечего всяких там чёрных муда… то есть доброжелателей каких‑то сомнительных слушать. Сын за отца не ответчик – заруби себе это на носу!
Шиша раскрыл было рот, чтобы тоже что‑то добавить, но тут же беспомощно захлопнул его. Зато Вэт ответила:
– Не беспокойтесь, я не пойду против судьбы. Атака стальной змейки была остановлена, значит так угодно судьбе, – и мой брат может больше не опасаться ее укусов. Да и потом, господин Шиша мне описал, какой хороший человек молодой лорд, и теперь я искренне сожалею о случившемся.
– Лил, я ей верю, – первым выразил своё мнение Студент.
– Как маг, могу поручиться, что она говорила искренне, – вынес свой вердикт беспристрастный Кремп.
– Сэр Лил, поверьте, Вэт больше не причинит зла милорду Гимнсу, – горячо заверил трактирщик.
– На том и порешим, – улыбнулся Лилипут. – Знаешь, Вэт, гарал Балт позволил нам распоряжаться твоей дальнейшей судьбой по собственному усмотрению. Убивать тебя теперь у меня, как, думаю, и у остальных моих товарищей, рука не поднимется. И, уверен, друзья не будут возражать, если я отпущу тебя с миром. Вэт, ты свободна, иди куда хочешь.
Но, вопреки ожиданиям Лилипута, девушка не бросилась в коридор, а осталась сидеть, прижавшись спиной к стене.
– Эй, подруга, ты чё не врубилась? – подбодрил её Студент. – Улепетывай подобру‑поздорову, пока дядя Лил добрый.
Лилипут достал из кармана цепочку и протянул ее девушке.
– Вот твоя стальная змейка. Забирай и уходи.
Однако Вэт даже не глянула на свое грозное оружие. Она только покачала головой и, не поднимая глаз, сказала:
– Мне некуда идти. Уж лучше смерть.
– Девочка, что за глупости ты говоришь?! – возмутился старый маг. – Ты молода, красива, умна… Да у тебя, можно сказать, только жизнь начинается! Смело иди вперед, не оглядывайся на прошлое и – уверен! – в будущем у тебя все будет нормально.
Вэт выслушала оптимистическую тираду мага, и оставила ее без ответа.
– Ну ладно, дело твое. Ты теперь птица вольная, оставайся здесь, если хочешь. А нам, полагаю, самое время убираться из этого гадючника куда‑нибудь, где воздух хоть чуточку посвежее, – подвел итог Лилипут.
– Сэр Лил, не будьте таким жестоким! – вдруг взмолился Шиша и уставился на Лилипута просящим взглядом.
– Парень, у тебя случаем крыша не поехала? – изумился Лилипут. – О какой жестокости ты говоришь? Чем ты слушаешь! Я же сказал – мы ее отпускаем на все четыре стороны… Вот ведь! Итана, который на моих глазах пытался убить моего друга, я даже пальцем не тронул, подарил ему жизнь и свободу, а в благодарность меня же ещё таким жестоким обозвали!
– Сэр Лил, я не об этом… – начал Шиша. Но его тут же ехидно перебил Студент:
– Ну, слава богу, хоть чем‑то угодили!
– … Я имею в виду, – продолжал покрасневший трактирщик, – что может быть мы возьмем Вэт с собой? Ее я уже спрашивал, она согласна.
После слов трактирщика Лилипут вдруг на собственном горьком опыте прочувствовал, как трудно что‑нибудь произнести с отвалившейся‑то челюстью.
– ??? – только и смог ответить он.
Зато Студент прямо воссиял от услышанного.
– А что, Лил! Здоровяк наш дело говорит. Вэт, сразу видно, девчонка боевая! Даже если хоть половина того, что она о своей цепочке говорит правда… – в этом месте пламенного выступления рыцаря девушка громко фыркнула, но Студент сделал вид, что не заметил, – то за себя постоять сможет! И потом, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что присутствие симпатичной девушки поднимет боевой дух нашего бойкого старикана… – мечник вдруг хлопнул по спине Кремпа, – на невиданную доселе высоту!
– Сэр рыцарь, что вы себе позволяете! – возмутился маг.
– Ага, что я говорил, вон как у деда глазки‑то засверкали, – не унимался балагур.
– Ах ты мальчишка!.. Я те покажу «глазки засверкали»!..
– Стоп! Хватит! Я все понял! – поспешил вмешаться и пресечь назревающую стычку Лилипут. Он внимательно оглядел друзей: обеспокоенного Шишу, распетушившегося Студента, пышущего негодованием Кремпа, тяжело вздохнул и, повернувшись к девушке, спросил: – Вэт, тебе, правда что ли, некуда пойти?
Вэт молча кивнула. И Лилипут, отведя взгляд от ее умоляющих глаз, уступил.
– Ну раз такое дело, присоединяйся к нашей весёлой компании – если хочешь, конечно, – предложил он.
Бывший итан клана Серого Пера чуть в ладоши не захлопала от радости.
Шиша от души засмеялся.
Студент ещё больше выпятил грудь и победно вскинул голову – мол, знай наших, красноречие – великая сила, и если бы не его весомые аргументы…
Кремп по‑стариковски хмыкнул, погрозил пальцем озорнику‑мечнику и приветливо улыбнулся девушке.
Улыбнулся и сам Лилипут – а что еще ему оставалось?
– Ладно, смех смехом, но лично я не намерен и дальше оставаться в этом жутковатом местечке, – решительно заявил Лилипут, обрывая заливистый смех трактирщика.
– Полностью с тобой согласен, Лил! Что‑то мы и впрямь здесь засиделись. Пора рвать отсюда когти и как можно быстрее, – охотно поддержал друга Студент. – К тому же, как рыцарь, я не могу допустить, чтобы столь очаровательное создание, как милашка Вэт, дышала тутошней вонью… Ну, и куда мы теперь направимся?
– Господа, минуточку внимания, – обратился ко всем присутствующим Кремп. – Я кажется знаю одно приличное место, где будут рады нашему появлению. Хозяев своим присутствием мы не стесним, дом у них большой, просторный. И, что очень важно, там абсолютно чистый воздух, без мерзкого зловонья.
– Ежик, дружище, это было бы просто здорово! – обрадовался Студент. – А туда долго добираться?
– Два, от силы три часа в карете, и мы на месте, – ответил старик и, повернувшись к девушке, уточнил у неё: – Не так ли, Вэт? Тебе лучше знать, сколько времени занимает поездка до дома барона Вальза.
– Кремп! – Шиша со Студентом в унисон выкрикнули имя старика. Но по‑разному – в голосе Шиши звучали нотки осуждения, от студентовой же интонации веяло откровенной угрозой.
На бурную реакцию молодых людей старый маг и бровью не повел. Обращаясь к Вэт, он спокойно продолжил:
– Девочка, я понимаю, ты не в восторге от этой поездки. Опасаешься, что в доме барона к тебе отнесутся, как к служанке, что тебя там встретят презрительные взгляды. Несколько лет назад ты сбежала от этого и возвращаться когда‑либо обратно не входило в твои планы. Но что ты скажешь, если сам барон, твой бывший хозяин, будет вымаливать у тебя руку для поцелуя? А все будет именно так! Вэт, не надо на меня так смотреть – я вовсе не сошел с ума. Уверен, Гимнс будет счастлив иметь такаю очаровательную сестру, как ты, а родная сестра лорда Гимнса – это почетный – очень почетный! – гость… Ну так как, дочка, ты согласна?
Так как Вэт молчала, труд ответить за нее взял на себя вездесущий Студент:
– Кремп, ну ты даешь, старина, да ты просто гений! Как же я сам‑то не допер! Ну, голова!.. Это же разом решает все наши проблемы! – И он принялся убеждать девушку: – Вэт, ты же вернешься в дом барона победительницей! Никто уже не в праве будет тыкать тебе в спину пальцем и бормотать вслед обидные упрёки! Да пусть только кто посмеет, я ему так… я его… – он даже захлебнулся от переизбытка чувств.
– Вы думаете лорд согласится признать меня своей законной сестрой? – усомнилась девушка, глянув в сторону «отдыхающей» мумии. – После всего что я натворила, боюсь, он меня даже видеть не захочет.
– Ха! Да кто его спрашивать будет! – не раздумывая выпалил Студент.
– Стьюд, прикуси свой язык, – одернул чересчур разболтавшегося рыцаря Лилипут. И сам ответил девушке: – Разумеется, уговорить нашего друга будет совсем не просто, но мы постараемся.
Студент открыл было рот, намереваясь ляпнуть очередную глупость, но Лилипут его опередил.
– Стьюд, даже не думай! – сказал он. – В смысле, наоборот, хорошенько подумай, прежде чем что‑то сказать.
Студент закрыл рот.

* * *

Худо‑бедно разобравшись с маршрутом дальнейшего перемещения, наши герои двинулись к выходу на улицу. Гимнаста Шиша нес на руках.
Без Вэт друзьям пришлось бы долго плутать по мрачным безлюдным трущобам Солёного, где они могли запросто угодить в какую‑нибудь неприятную переделку, хотя, конечно, два рыцаря и маг охрана очень серьёзная, эти трое способны были дать достойный отпор любой шайке головорезов, но это в открытом честном бою, а ведь здесь можно было запросто схлопотать стрелу в спину, перед которой одинаково бессильны и мастерство воина, и чары мага. Но, хорошо знающая все закоулки родного города, девушка всего за пару минут вывела своих спутником из мрачного лабиринта на широкую людную улицу. Здесь они без труда поймали извозчиков и на двух колясках отправились к барону.

Глава 2

Когда коляски подкатили к дому барона, уже смеркалось.
Сидящего рядом с одним из возниц «дворецкого» хозяин дома сразу же узнал, и сам вышел поприветствовать дорогого гостя.
Как и предполагал Кремп, барон Вальз очень обрадовался возможности снова приютить под сводами своего гостеприимного жилища высокородного друга. Он был так счастлив вновь лицезреть лорда, что даже забыл поинтересоваться причиной столь поспешного его исчезновения из охотничьего лагеря две недели назад.
Соврав, что «господина» сморило во время пути и он уснул, Кремп получил от барона разрешение отнести лорда в спальню.
Разумеется, и для друзей лорда двери дома Вальза оказались широко открытыми. Лилипута, Студента, Шишу и Вэт барон распорядился проводить в гостевые комнаты.
Утром магу все же пришлось объясниться с Вальзом, потому что, несмотря на все свои старания, вывести лорда из коматозного состояния за ночь Кремпу так и не удалось. Пришлось сочинить и рассказать гостеприимному хозяину занимательную историю о тяжелой наследственной болезни – биче лордов Гимнсов. Кремп убедил барона, что две недели назад у лорда было обострение – зрелище это чрезвычайно неприятное, и, дабы не расстраивать чувствительного барона, им с Гимнсом пришлось на некоторое время затаиться в одной из гостиниц Солёного города. Сейчас же лорду стало лучше, кризис благополучно миновал, еще день‑другой и он встанет на ноги. Пока же Гимнс нуждается в тишине и покое.
Объяснение Кремпа изобиловало множеством заумных знахарских терминов и мудреных колдовских формул, в которых простак барон очень быстро запутался и, дабы не выглядеть в глазах слуги полным идиотом, лишних вопросов старался не задавать, с умным видом поддакивал и сочувственно качал головой. Дескать, вот как в жизни бывает, такой молодой человек и вынужден так страдать.
Чтобы окончательно добить барона, Кремп под конец объяснения, скинул с себя маску псевдодворецкого и рассказал, кто он есть на самом деле. Удивительно, но как раз это откровение мага не произвело на барона абсолютно никакого впечатления. Он по‑прежнему остался верен мысли, что Кремп всего лишь дворецкий Гимнса. По его мнению, быть в услужении у знаменитого лорда из Красного города, честь даже для магов Ордена Алой Розы.
К известию о том, что его бывшая служанка Вэт сводная сестра Гимнса, гостеприимный хозяин тоже отнеся спокойно. Галантно поцеловал ручку высокородной даме – только и всего. Друзья опасались, что барон начнет размахивать руками, топать ногами, мол, нет у лорда никаких сестер, даже двоюродных, и, вообще, он по жизни сирота. Ничего подобного! Поверил, как миленький. Просто‑таки возмутительная доверчивость!
Разве мог Студент упустить такой случай?
Конечно нет.
Перво‑наперво сэр Стьюд отрекомендовался дважды кавалером ордена Золотого Когтя – и пошло, поехало… По словам этого прохвоста выходило, что лорд Гимнс не принимает ни единого решения без совета вездесущего сэра Стьюда. Он, видите ли, любимец горожан Красного, к его словам простой люд прислушивается, посему Гимнс чрезвычайно дорожит своей дружбой с прославленным рыцарем. А после того, как выяснилось, что сам барон что‑то там такое слышал краем уха о легендарном мечнике Красного города – победителе троллей, Студента совсем, что называется, понесло… В итоге, после получасовой беседы со словоохотливым рыцарем, барон – как бы это помягче выразится – был загружен им по самое не могу и, подобно Шише, теперь со щенячьим восторгом жадно смотрел в рот своему новоиспеченному кумиру.
Кстати о Шише. Этот безобидный здоровяк со всей своей детской непосредственностью кинулся помогать знаменитому другу вешать лапшу на уши доверчивому барону. Со стороны сие уморительное действо выглядело примерно так: Студент лепил какую‑нибудь очередную чушь и, если барона в кои‑то веки все же начинали одолевать сомнения в правдивости его слов, здоровяк‑трактирщик за спиной худощавого чудо‑мечника сосредоточенно кивал, всем своим внушительным видом стараясь показать, что устами его товарища глаголет истина – ни как не меньше!
Что же касается Лилипута, то особого интереса к его персоне барон не проявил. Лилипута это устраивало. При знакомстве они с Вальзом приветливо улыбнулись друг другу и вежливо раскланивались – этим их общение, к обоюдному удовольствию сторон, и ограничилось.

Очнулся Гимнаст на третий день. Произошло это знаменательное событие где‑то в районе полудня.
И очень вовремя. Потому что… Впрочем, обо всем по порядку.
Еще в день приезда к барону Кремп категорически отверг предложение хозяина: воспользоваться услугами семейного знахаря. Магу не хотелось афишировать многочисленные болячки лорда и он решил лично выходить молодого человека. И, как это часто бывает, переоценил свои возможности. Утром третьего дня, до предела вымотанный длительной бессонницей и ежедневной ворожбой над шестью тяжёлыми ранами Гимнаста, Кремп попросил Лилипута, Студента и Шишу подменить его у постели болезного.
Уже через час дежурства иссяк запас шуток даже у Студента и от его хваленой жизнерадостности не осталось следа. Что же говорить о Лилипуте с Шишей, которые и полчаса назад уже были не прочь повыть для разнообразия на отсутствующую в небе луну.
Ну а еще через час – наискучнейший час в их жизни! – молодые люди единодушно решили, что хорошего помаленьку, и пора бы уже старому магу просыпаться.
Студент с Лилипутом уже собрались было «привести приговор» в исполнение. Тут‑то Гимнаст и распахнул глаза.
– Где я? – едва слышно пошептал лорд. – И что со мной произошло?
Никак не ожидавшие такого резвого старта и даже не глядевшие на друга в этот момент, трое сиделок ошарашено уставились на вдруг ожившего Гимнаста. Не то чтобы ребята уже и не надеялись, что их друг придет в себя, просто три дня он лежал ни жив ни мертв и – опля! – с недовольной миной на лице уже пристает к ним с расспросами.
Первым от неожиданности оправился Студент.
– Ты умер, парень, – просветил он лорда скорбным голосом. – И теперь ты в Раю.
– Студент? А ты что, тоже?.. – купился Гимнаст.
– Сэр Стьюд моё имя, – продолжил дурачиться отчаянный балагур. – А это сэр Лил и сэр Шиша. – Он указал рукой на корчащихся от смеха друзей. И тожественно добавил: – Мы – три ангела, призванные быть тебе наставниками в этом новом для тебя месте.
– Ни фига себе! – пробормотал потрясенный лорд. – Вы так похожи на моих друзей,
– Так ведь мы же ангелы, – с серьёзным видом напомнил Студент. И, склонившись к уху Гимнаста, заговорщицким шёпотом ему сообщил: – Ты тоже можешь стать одним из нас. Если захочешь конечно.
– Стьюд, угомонись, – простонал Лилипут. – Я сейчас лопну от смеха… Ха‑ха!.. Надо же до такого додуматься – ангелы, блин!.. Ха‑ха‑ха!.. А этот и уши развесил. Умора!.. Ха‑ха‑ха‑ха‑ха!..
– О чём это он? – опешил Гимнаст, в прямом смысле слова возвращённый с небес на землю.
– Понятия не имею, – пожал плечами Студент и, повернувшись к трясущемуся от хохота трактирщику, спросил: – Шиша, а ты не в курсе, о чём это он?
– Вы что меня разыгрываете, что ли? – наконец начало доходить до лорда.
– Ну вот, Лил, кто, спрашивается, тебя за язык тянул, – покачал головой Студент. – Я лорда нашего уже почти развел. Ещё бы минута и он бы нам стишок прочитал или, там, песенку спел, ну чтобы мы его тоже в ангелы приняли. А ты взял и всё испортил.
– Стьюд, зараза, ну я тебе сейчас… – Осознав, как его подло надули, Гимнаст рванулся было с кулаками на насмешника, но ослабевшее за три дня неподвижности тело отказалось подчиняться его воле и на резкое движение ответило вспышкой боли. Он застонал и рухнул обратно на подушку.
– Привет, лорд. Ну как самочувствие? – спросил Лилипут, отсмеявшись. – После трехдневной спячки головка не бо‑бо?
– Как три дня? – вопросом на вопрос ответил Гимнаст. – Лил, ты это серьезно?
– Неужто ты думаешь, что я рискну тебя сейчас разыгрывать?
– Во дает, минуту назад ржал надо мной во все горло, а теперь неужели я рискну тебя разыгрывать? – возмутился лорд.
– Так это не я, это Стьюд.
– А какая разница? Хрен редьки не слаще!
– Да ладно тебе, приятель, – встрял в разговор Студент. – Мы тут сидели у твоей постели, с тоски помирали. И тут вдруг подвернулся случай ребят развеселить. Ну я и воспользовался моментом… Да шутка‑то совсем невинная, к тому же я её, все одно, до конца не довел. Прости, дружище, у меня и в мыслях не было тебя обидеть.
– Да ладно, чего там, – отмахнулся Гимнаст. – Судя по тому, как ноют мышцы, я действительно давно не двигался.
– Да целых три дня, говорю же, – повторил Лилипут и добавил: – Видел бы ты себя три дня назад – места живого на теле не оставалось! А кровищи из тебя вытекло, с полведра – не меньше!
– Да, я кажется что‑то начинаю припоминать, – кивнул Гимнаст. Он приподнялся на локте и провел по лицу рукой, как будто стирая с него остатки долго сна.
– Я отбивался, как мог, но их было слишком много, – продолжил он. – А потом появилась эта сумасшедшая девка…
– Успокойся, Гимнс, все позади, не надо волноваться, – перебил друга Лилипут, подкладывая ему под спину подушку. – Лучше постарайся уснуть. Теперь, когда ты пришел в себя, дела быстро пойдут на поправку. Сейчас мы разбудим Кремпа, и он тобой займется. Что толку бередить свежие раны никому не нужными воспоминаниями?
– Ага! – Гимнаст хлопнул себя по лбу, его глаза прямо‑таки засверкали гневным огнем. – Вспомнил! Все вспомнил! Она меня ударила, и я отключился.
– А через минуту‑другую в комнату ворвались мы втроем, – радостно подхватил Студент.
– Так это вы шум в коридоре подняли?
– Ты слышал?
– Краем уха, – кивнул лорд. – Эта тварь с железной плеткой не очень‑то мне позволяла прислушиваться! Надеюсь вы как следует намяли ей бока, прежде чем прикончить?!
– Не нервничай так, дружище, все уже в прошлом, – попросил Лилипут.
– Лил, я спокоен! Я совершенно спокоен! – грозно проревел Гимнаст. – Только, умоляю, осчастливьте меня ответом всего лишь на один вопрос: ведь вы перерезали ей глотку? Ну же, Стьюд, Лил, Шиша, скажите, не томите, порадуйте же меня… Какого рожна вы молчите?!
Друзья растерянно переглянулись.
– Кгхм… – наконец произнес смутившийся Студент. – Давай‑ка, мы лучше как‑нибудь потом об этом поговорим. Кремп, предупреждал нас, что ты, если вдруг очухаешься, будешь очень слаб и тебя… кгхм… нельзя утомлять длинным разговором.
Но остановить разошедшегося не на шутку друга было уже невозможно.
– С каких это пор тебя так волнует мнение этого старого пердуна! – резко ответил лорд. – Нет, Стьюд, чего‑то ты, брат, темнишь. Вы от меня так просто не отделаетесь, и не мечтайте! Парни! Лил, Шиша, ну что вы, ей‑богу! Сами же говорите, что три дня подряд я провалялся колодой бесчувственной. За это время я на жизнь вперед отоспался, у меня сейчас здоровья на пятерых лордов, не считая всех вас… Расскажите, что произошло после того, как я вырубился. Я просто умираю от любопытства!
– Вот видишь, не успел еще как следует оклематься, а уже вновь помирать собираешься… Прав был Кремп – отдыхать вам надо, ваше высочество, отдыхать и набираться сил.
– Стьюд, не цепляйся к словам!.. Ну‑ка немедленно рассказывай, как было дело!
Не обращая внимания на бурные протесты Гимнаста, Студент отвел Лилипута в самый дальний от кровати угол спальни и спросил:
– Лил, что будем делать, он ведь не отстанет?
– Ну так расскажи ему, и дело с концом.
– Но ведь он ее как будто бы недолюбливает…
– Побывал бы ты на его месте, посмотрел бы я на тебя, – усмехнулся Лилипут.
– Чё делать‑то?
– Послушай, а что ты от меня‑то хочешь? – пожал плечами Лилипут. – Между прочим, это ты Вэт что‑то там наобещал. Вот, теперь расплачивайся. Милости прошу к барьеру. А я умываю руки.
– Эй, парни, о чем это вы там шепчетесь? Что за секреты от своего друга?
Гимнаст сделал попытку встать на ноги, но Шиша был начеку. Из могучих объятий трактирщика даже медведю было бы совсем не просто вырваться, а уж полуживому лорду и подавно.
– Все нормально, Гимнс, – возвратился улыбающийся Студент, – Лил дал добро на откровенность. – И, обернувшись к Лилипуту, нагло заявил: – А если что тебе придется не по нутру – все вопросы к нашему Лилу, при принятии решений последнее слово было за ним.
– Как это все вопросы к Лилу! Ничего себе! – возмутился Лилипут. – Во гад! Наломал дров, а, когда пришла пора отвечать за свои слова, все стрелки на меня перевел!
Но Студент, прикинувшись глухим, оставил упреки друга без внимания и, как ни в чем не бывало, продолжил откровенничать с лордом:
– Гимнс, у меня есть для тебя потрясающая новость. Три дня назад, можно сказать, реализовалась твоя самая заветная мечта!
– Какая еще мечта? – забеспокоился Гимнаст. – Стьюд, не пугай меня. Когда ты так говоришь, у меня мурашки величиной с горошину вдоль спины табунами носиться начинают. Давай как‑нибудь попроще, без пространных предисловий.
– Желание клиента – закон! – бодро произнес Студент и тут же огорошил: – Одним словом, поздравляю вас, ваше высочество – теперь у тебя есть самая настоящая сестра! Правда здорово?!
У Гимнаста просто отвалилась челюсть от радости. Но он быстро ее подобрал, водрузил на место и обратился к Лилипуту за разъяснениями:
– Лил, что за бред он тут несет? Какая еще сестра? Вы же прекрасно знаете, что я у мамы с папой единственный и неповторимый. – И, не дожидаясь ответа, повернулся обратно к Студенту. – Стьюд, у тебя с головой‑то все в порядке?
– Понимаю, понимаю, такая неожиданная радость, – игнорируя вопрос, продолжил вещать Студент. – Но это еще не все новости, приятель. Запасись терпением и слушай… Помнишь ты совсем недавно интересовался по поводу девицы, жаждавшей твоей крови? Так вот – это она и есть! Сам понимаешь, не могли же мы обидеть любимую сестренку нашего друга.
– Ну хватит, Стьюд, очень смешно! Ха‑ха‑ха, – выдавил Гимнаст с выражением, но без намека на улыбку. – А теперь серьезно. Что на самом деле произошло после того, как я потерял сознание?
Студент попробовал улыбнуться, получилось кривовато.
Заметив замешательство в поведении своего авторитетного друга, преданный Шиша ринулся ему помогать.
– Но, милорд, сэр Стьюд говорит вам чистую правду, – подтвердил он. – После того, как вы лишились сознания, Стьюду удалось обезоружить грозную воительницу. И она нам рассказала о причине своей ненависти к вам. Оказалось, что госпожа Вэт ваша сестра по отцу. Волею капризной судьбы она стала сиротой при живом отце, поэтому возненавидела весь род лордов Гимнсов. Отсюда и такая жестокость к вашей персоне. Но мы убедили ее, что сын не может быть в ответе за поступки отца. Она не держит больше зла на вас, мой лорд. И теперь она – наш друг.
– Поверить не могу! – всплеснул руками Гимнаст. – Эта «сестренка» на ваших глазах пыталась меня удавить, и, после всего пережитого мной, вы называете ее НАШИМ ДРУГОМ?! Парни, вы вообще каким местом думаете?!!
– Ну вот, Гимнс, опять ты разволновался. – Самое страшное признание осталось позади и теперь Студент вновь весело скалил зубы. – Видел бы ты, какая это девушка! Настоящий пээрсик! Просто пальчики оближешь!
– Спасибо, насмотрелся. Мне ее злобный взгляд теперь каждую ночь в кошмарах грезиться будет. А эта ее оживающая цепь… – Гимнаста даже передернуло от болезненного воспоминания. – Просто не могу поверить, что вы могли так со мной потупить! Сестренку они мне надыбали! Благодетели!! Вот ведь блин горелый!!!
– Гимнс, бряцанье стальной цепочкой – это в прошлом. Теперь эта крошка само воплощение нежности и заботы, – заверил Студент. – Знаешь, как она хотела о тебе заботиться! Что ты! Но Кремп не позволил. Представляешь, старикан вбил себе в голову, что ежели первое лицо увиденное тобой при выходе из комы будет принадлежать милашке‑сестренке, то такого радостного потрясения ты можешь не пережить. Согласись, вот ведь чудак!.. Я ему говорю, мол, Ежик, ты нашего лорда не знаешь, у него нервная система знаешь какая! А он заладил свое: лучше не рисковать, подождем, посмотрим. Вот зануда! Ладно, Гимнс, не переживай, сейчас я ее приведу.
– Чего, чего?!..
– Эй, эй, приятель, давай только без истерик. Нет, так нет. Я хотел как лучше, но раз не хочешь… А, с другой стороны, чего затягивать‑то? Все равно же тебе придется рано или поздно с ней познакомиться. Обняться там, поцеловаться. Это же сестра твоя, Гимнс! Тут все об этом знают, даже слуги.
– Забудь об этом, Стьюд! – решительно возразил яорд. – Просто забудь, ладно! Все, пошутили и будя!
– Какие могут быть шутки? – не унимался Студент. – Дело‑то серьёзное. Знаешь, Гимнс, ты мне конечно друг, но твое ослиное упрямство начинает меня раздражать. Шиша ведь объяснил тебе, что там, в клоповнике этом вонючем, недоразумение вышло, но больше девушка на тебя не сердится. Так в чем же дело, приятель, – помиритесь, обнимитесь, поцелуйтесь, как люди… Понимаю, конечно несладко тебе пришлось, но, в итоге, все ведь кончилось хорошо. Ты жив, здоров, тебя по‑прежнему все уважают, есть такие идиоты, что даже преклоняются. Так что же тебя не устраивает? Кремп, вон, твое высочество от кольца чар избавил. Теперь ты свободен, как сопля в полёте. Хотел приключений – так вот они, кушай на здоровье! И хватит, слышишь, хватит кукситься! В любом случае твоя кислая рожа уже ничего не в силах изменить. Большинством голосов твоих друзей Вэт уже зачислена в нашу команду и тебе придется с этим смириться, хочешь ты того или нет… Значит, сделаем так. Я сейчас ее позову, и только посмей у меня тут в ее присутствии захныкать!
Мгновенный ответ на выразительную тираду грозного рыцаря у Гимнаста не получился, когда же лорд «созрел», чтобы четко и внятно послать его вместе с «сестренкой» на три нехорошие буквы, Студента уже и след простыл.
Вдогонку за Студентом убежал и Шиша.
Лилипут с Гимнастом остались тет‑а‑тет.
Прерывая неловкое молчание, воцарившееся в комнате после побега Студента и Шиши, первым заговорил Гимнаст:
– По‑моему, вы совершили серьезную ошибку. Ты знаешь, я вовсе не отчаянный смельчак, но за последние шесть лет, мне казалось, я забыл, что значит панически чего‑то бояться. Теперь я снова вспомнил. Мне страшно, Лилипут. До одури страшно… Эта так называемая моя сестра – она же монстр…
– Гимнаст, она на самом деле твоя сестра или, по крайней мере, сама в этом убеждена на все сто, – заверил Лилипут, усаживаясь в кресло рядом с кроватью. – Кремп проверял ее магией, пока она перед нами исповедовалась, и подтвердил ее искренность.
– Да бог с ним, пусть настоящая – дело не в этом. Я дрался с ней, Лилипут, дрался всерьез, по‑взрослому, изо всех сил. Но ни разу – можешь себе представить! – ни единого раза!!! – я не сумел увернуться от ее чёртовой цепи! Поверь моему слову: что‑то здесь нечисто!
– А может дело не только в ней, но и в тебе самом? – осторожно спросил Лилипут. – Кремп нам рассказывал, что, перед тем как ты сошелся с Вэт один на один, тебе уже изрядно досталось в предыдущих схватках. Ты был измотан затянувшимся боем, потерей крови и множеством болезненных порезов. Это просто чудо, что ты вообще ещё мог стоять на ногах. Какая уж тут увертливость?
– Я был весь в крови, тут ты драв, но, поверь, боли не было совершенно, – возразил Гимнаст. – Так, легкое головокружение и едва заметная слабость в ногах – в остальном я был вполне боеспособен. Спасибо Кремпу, наверняка это его заслуга. Дружище, ты бы видел, какое сальто я закрутил всего за пару минут до поединка с сестренкой… Нет, Лилипут, раны тут не при чем. Я был в неплохой форме, но от разящего жала ее вездесущей стальной молнии попросту невозможно было уклониться. Казалось, цепь в ее руке временами превращалась в настоящую живую гадюку.
– Но ведь Студенту‑то удалось ее остановить, – напомнил Лилипут, но тут же, тяжело вздохнув, повинился: – Хотя, должен тебе признаться, у меня отбить ее цепочку тоже не получилось. Мой меч, казалось бы направленный точно ей наперерез, в итоге даже её не коснулся. Чёртова цепь в полете невероятным образом изогнулась, и я бесполезно пронзил пустоту… Шиша тоже промахнулся.
– А Студент, говоришь, смог?
– Я и сам удивляюсь, – пожал плечами Лилипут. – Нашему чудо‑мечнику выбить у девчонки цепочку удалось с поразительной легкостью. Быстро и четко – раз‑два и готово. Видел бы ты выражение лица Вэт, после того, как он её обезоружил, – она была просто ошарашена случившимся. Но ты же знаешь Студента, распетушился и понес околесицу, мол, не переживай, детка, я самый‑самый, не так давно троллей в Красном штабелями укладывал – куда уж тебе, детка, супротив такой немереной крутизны…
– С огнем играете, Лилипут. Смотрите, не заиграйтесь. А по мне, лучше бы прогнали сестрёнку взашей на все четыре стороны, от греха подальше.
– Да ладно тебе себя раззадоривать. Все одно теперь ничего не исправишь.
– Вот ты скажи мне, нафига надо было ее с собой брать? Ну нафига?! – опять завел свое Гимнаст. – А что если Студенту лишь повезло, и такое везенье уже никогда больше не повторится? Кто сможет остановить девчонку, если ей, не дай бог, завтра придет на ум вспомнить старые обиды? Вы об этом подумали?
– Да, я задавал себе этот вопрос.
– Ну и?
– Ну и пришёл к выводу, что большой беды теперь не случится – дружище Гимнаст, не так страшен чёрт, как его малюют.
– Она не чёрт, она настоящая дьяволица!
– Тебе видней, но суди сам… Во‑первых, на мой взгляд, девочка сама очень серьезно напугана своей неудачей, и Студента она откровенно побаивается, – рассудительно начал загибать пальцы Лилипут. – Из чего следует – если твои опасения и сбудутся, то, поверь мне, совсем нескоро. Во‑вторых, Студент, несмотря на все его хвастовство, действительно мечник от Бога и очень может быть, что везение в данном случае совсем не при чем. В‑третьих, среди нас есть маг Кремп с его замечательным «Парализатором», а чтобы нейтрализовать нашего старика девочке потребуется, как минимум, пара опытных колдунов, а их у нее больше нет. В‑четвертых, и это наверное самое главное, Вэт удалось подкупить всех нас своей искренностью. После того, как она пообещала, больше никого не убивать, мы ей, попросту, поверили.
– Вот идиоты!
– Ладно, Гимнаст, не дергайся. Не дрейфь, прорвемся… Ага, я кажется слышу шаги в коридоре, похоже они возвращаются. Сейчас сам с Вэт поговоришь и опасения пропадут, уверен, она тебе понравится. В одном Студент совершенно прав, теперь эта крошка – само воплощение нежности и заботы.
Вопреки вполне понятным опасениям друзей, знакомство Гимнаста с сестрой прошло вполне пристойно и миролюбиво. Девушка так истово умоляла лорда не сердиться за причиненное ему зло, что молодому человеку просто ничего не оставалось, как великодушно ее простить и заключить в братские объятья.
Присутствие милой сестренки сказалось на самочувствии лорда пожалуй даже лучше, нежели ворожба мага второй ступени. Силы прибывали к нему не по дням, а по часам.
Уже на следующее утро, к вящей радости барона, Кремп разрешил Гимнасту покинуть опостылевшее ложе.

Глава 3

Вечером того же дня, когда Гимнаст встал на ноги, было решено всем собраться на совет, дабы обсудить общее положение дел и наметить план дальнейших действий.
Гимнаст, Студент, Лилипут, Шиша, Вэт и Кремп в означенный час собрались в просторной гостиной многокомнатных апартаментов лорда. Все расселись на удобные мягкие стулья вокруг большого овального стола лицом друг к другу, и заседание совета началось.
Первым делом Лилипут, Студент и Шиша поведали присутствующим о злоключениях обрушившихся на их буйные головы за последний месяц. Их рассказ затянулся на добрые два часа…
– Ммм‑да, дела! А вы, ребята, оказывается умеете веселиться, – подытожила услышанное Вэт.
– Да, малышка, мы парни не промах, с нами не соскучишься! – подмигнул девушке Студент. – Особенно со мной. Запомни, такие бравые ребята, как сэр Стьюд, на дороге не валяются. Я твой подарок судьбы. Не упусти своего шанса, детка.
– Я бы скорее назвал этот подарок стихийным бедствием, – усмехнулся Лилипут.
– Лил, помолчи, а! – взбрыкнул славный мечник. – Вэт, не обращай внимания, это он так плоско шутит. Мы‑то с тобой знаем, что созданы друг для друга. Не так ли, рыбка моя?
– Стьюд, оставь в покое мою сестру. Совсем задергал девчонку, проходу ей не дает, – вступился за сгорающую от смущения девушку Гимнаст. – Кстати, это касается и прочих присутствующих. Зарубите себе на носу: кто Вэт обидит – будет иметь дело со мной.
– Ого! Ну кто бы мог подумать, кажется в нашем Гимнсе братские чувства пробуждаются! – прошептал на ухо сидящему рядом Шише Лилипут.
– Господа, может поговорим о деле? – вмешался в словесную перепалку молодежи мудрый Кремп.
– Слышали, умники, что папа‑Еж сказал? – зацепился за его слова Студент. – Ну‑ка, быстро прекратили праздную болтовню! И все думать! Не то папа‑Еж рассердится и в угол поставит…
– Заткнись, Стьюд! – огрызнулся Гимнаст.
Словесная оплеуха, да еще в присутствии Вэт, оскорбила Студента до глубины души, он аж задохнуться от возмущения. Этой паузой поспешил воспользоваться Лилипут:
– Кремп, у меня из головы не идут люди в белых балахонах, которые похитили нашего Корсара. Кто они такие? Ты когда‑нибудь раньше слышал о них?
– Нет, Лил, сегодня впервые от вас услышал и, признаться, они меня тоже весьма заинтересовали, – ответил старый маг. – Странные типы. Единственное что могу о них сказать – по всей видимости, эти таинственные личности неплохо разбираются в магии.
– Ну, Еж, ты даешь! – вновь встрял в разговор Студент. – То, что эти ребята колдуны, и ежу понятно… Ха! Прости за каламбур… Ведь, когда нас пираты с корабля снимали, палуба как будто вымерла, не было ни матросов, ни других пассажиров. Борт о борт с нами стоял пиратский корабль и никакой паники. Из чего следует, что и капитан, и команда, и пассажиры нашего корабля были кем‑то искусно зачарованы. Ты лучше скажи: что за колдуны похитили Корсара? А то, личности в белых балахонах умеют колдовать, – тоже мне осчастливил новостью!
– Ты ошибаешься, Стьюд, – спокойно ответил маг. – Они вовсе не какие‑нибудь там вшивые колдуны, вроде тех, с кем я схлестнулся в гостинице. Уж поверь моему опыту, сила их волшбы никак не меньше магии второй ступени. Это настоящие маги, Стьюд, и весьма искушенные в своем деле. Это‑то меня как раз больше всего и настораживает в поведанной вами истории.
– Старик, ты, я гляжу, совсем плохой стал, – Студент снисходительно похлопал мага по плечу. – Все ж просто, как дважды два.
– Да неужели?
– Ну да, – кивнул Студент. – Ты ж сам только что сказал, что Корсара похитили маги. А маги проживают в семи Магических замках на острове Розы, это всем известно… Кремп, среди магов Ордена у Корсара было много врагов?
– Послушай, Стьюд, ты всегда такой тупой или просто сегодня у тебя с утра день не задался? – возмутился маг.
– Кто бы мог подумать? Ежик на своего мучителя бочку покатил, – снова прошептал на ухо молчуну‑соседу Лилипут. – Браво! Ой, что сейчас начнется!
– Ах так, так!.. Ладно, Кремп. Насчет моей непроходимой тупости это мы с тобой потом наедине потолкуем. – От Студента легко можно было прикурить при желании. После резких слов мага, прозвучавших в присутствии Вэт, у рыцаря буквально дым валил из ушей.
– Успокойтесь, друзья мои! Зачем столько эмоций? – взялся притушить накал страстей Лилипут.
– Кремп, ну зачем так оскорблять нашего вспыльчивого друга, де еще в присутствии дамы, – поддержал Гимнаст. – Никакой он не тупой, а нормальный, вполне рассудительный парень… Лично мне доводы Стьюда кажутся вполне убедительными. Потрудись‑ка объясниться, старик, и впредь постарайся без оскорблений.
– Ладно, согласен, не прав, погорячился, – нехотя признал свою вину Кремп. – Сэр Стьюд, извини старика. Нервишки уже не те, что раньше, вот и вспылил. Но ты сам виноват, то и дело перебиваешь, слова сказать не даешь…
– Это я‑то не даю?! – возмутился Студент. – Да я уже битых полчаса от тебя добиваюсь, чтобы ты, Ежик, нам, наконец, все растолковал. Ты молчишь, как рыба об лед, и мне приходится за тебя отдуваться. А в благодарность…
– Ну вот, опять, – обреченно закатил глаза маг.
– Да говори, говори, я замолкаю. Все молчу. Видишь, мы все внимательно тебя слушаем.
– Да, я сказал, что волшба таинственных личностей в белых балахонах очень смахивает на волшбу магов второй ступени, – начал обещанные объяснения Кремп. – Но они совершенно точно не могут иметь отношения к Ордену Алой Розы. Именно это‑то меня и беспокоит. Минуту терпения, друзья, сейчас вам все станет ясно… Лил, ты не напомнишь нам, как скоро после отплытия напали на вас пираты?
– Да сразу же. Остров Розы скрылся из виду, мы с Корсаром еще с четверть часа постояли на палубе, может даже меньше, и пошли в каюту. Тут они на нас и набросились.
– Выходит, пираты напали на корабль близ острова. Я правильно тебя понял?
– Ну да.
– И Корсар во время нападения мучился от сильной головной боли? – задал ещё один уточняющий вопрос Кремп.
– Да, – снова кивнул Лилипут.
– Так вот что я вам скажу, головная боль для мага в прибрежных водах острова Розы нормальное явление – это расплата рожденных на острове магов за желание покинуть свою родину…
– Тоже мне тайна, это мы и без тебя знаем, – разочарованно отмахнулся Студент.
Старый маг, оставив упрёк без ответа, спокойно продолжил:
– Боль эту испытывает любой маг второй ступени, покидающий остров Розы. И в таком состоянии он беспомощен, как ребенок. Куда уж ему браться за серьезную волшбу, он с собственной‑то головной болью справиться не в силах!.. Знаю, знаю, Лил, что ты мне сейчас возьмешься доказать – а что если эти люди родом не с острова, но, подобно Назу, умудрились вступить в Орден Алой Розы, где и стали магами второй ступени? Так вот, вынужден тебя разочаровать, дружище, ибо, даже если маг не испытывает никакой боли в прибрежных водах, использовать магию Ордена Алой Розы он там все равно не сможет. Вдоль берега нашего острова расставлено множество мощных блокирующих ловушек… Как ни крути, выходит, маги в белых балахонах использовали магию какой‑то совершенно чуждой Ордену Алой Розы природы.
– Час от часу не легче! Ну ты, Ежик, даешь! – выразил общее изумление Студент. – Это что же – выходит, мы ничем не можем помочь бедняге Корсару?
– Извините, что перебиваю, господа, но… одна маленькая зацепочка к разгадке таинственных белых магов все же у нас есть, – начал было Шиша, но смущенно заулыбался и замолчал.
– У Студента что ли научился доводить людей до белого колена игрой в молчанку! – гаркнул на затаившегося соседа Лилипут.
– Ну давай, давай, рожай уже, Шиша! Не тяни резину! – поторопил трактирщика заинтригованный Студент.
Почувствовав поддержку наставника, трактирщик продолжил:
– Господа, мы все знаем, что белые маги тесно связаны с пресловутой Организацией. А ведь наша уважаемая Вэт была там итаном. Кто такие белые маги – это тайна Организации. Ревностно хранимая тайна. Но Вэт ведь больше не итан Организации, теперь она одна из нас – наш друг, и, учитывая то обстоятельство, что от раскрытия этой тайны зависит жизнь еще одного нашего друга, возможно Вэт согласится рассказать нам о загадочных белых магах?
Взгляды всех сидящих за столом устремились на бывшего итана.
– Шиша, голубчик… Ребята… – залепетала девушка. – Да я бы с радостью, только ведь я и сама сегодня от вас впервые услышала об этих магах в белых балахонах. Я ведь была всего лишь итаном, и в тайны Организации меня никто не посвящал.
– А помнишь, ты мне рассказывала о своих колдунах, о том, как они оказались в твоей шайке? – не сдавался трактирщик. – Расскажи, пожалуйста, еще раз об этом всем нам.
– Но, Шиша, при чем тут мои колдуны? Я готова поклясться, что у них не было никаких белых балахонов.
– Расскажи, прошу, – продолжал настаивать трактирщик.
– Ну хорошо, хорошо… Уважаемый Кремп, вы помните тех двух несчастных, что отвлекали ваше внимание, пока я… ну… гм…
– Пыталась содрать с меня скальп, – с мрачным видом великодушно помог сестренке закончить предложение Гимнаст. Но тут же подмигнул ей и с улыбкой добавил: – Да это все уже в прошлом, раны мои заросли, мы помирились – режь правду‑матку и никого не бойся.
– Так вот, – заручившись поддержкой брата, Вэт заговорила более уверенно, – интересующие вас колдуны были включены в мою шайку по приказу самого гарала. Нет, не Балта, он стал главой клана Серого Пера совсем недавно, я его ещё даже ни разу не видела, а вот у его предшественника я, между прочим, значилась в любимицах… Как я уже сказала, колдуны оказались в моей шайке по приказу гарала. И вот как это произошло…

* * *

Это случилось два года назад.
До гарала клана Серого Пера долетели слухи о поразительном мастерстве владения стальной цепочкой некого итана из Солёного города… Стальная цепь – очень редкий вид оружия и мастеров, подобных Вэт, во всей Организации раз‑два и обчелся. А случай Вэт уникален был ещё и тем, что она обучилась этому искусству избранных самостоятельно и очень быстро – в то время как остальные мастера овладевали сложной техникой многие годы под руководством опытных учителей‑наставников… Поэтому, услышав о новом самородке, гарал пожелал своими глазами увидеть его «танец» с цепочкой. За Вэт прислали корабль, и через пару недель она уже была в Норке Паука.
После того, как на глазах главы клана и его ютангов всего за полчаса восемнадцатилетняя хрупкая девушка обезоружила и заставила признать себя побежденными шестерых опытных зуланов, вооруженных мечами, топорами, копьями и ножами, гаралу ничего не оставалось, как признать бесспорный её талант.
После показательного выступления он увел девушку в свой кабинет и спросил: кто был её наставником? Ответ итана его потряс – девушка призналась, что она этому ни у кого не училась, просто, когда она берет в руки свою стальную цепочку, у неё все получается само собой. И Вэт рассказала своему гаралу историю из детства про человека в черном плаще, благодаря странному подарку которого она стала тем, кем сейчас является.
Гарал щедро одарил Вэт за хлопоты золотом и отправил обратно в Солёный город.
А через месяц, по приказу гарала, молодого итана посетил его ютанг и, не вдаваясь в объяснения, приказал следовать за собой.
После почти четырехчасовой тряски в карете они приехали в заброшенную деревню и остановились около трехэтажного каменного дома. Следом за ютангом девушка вошла в дом, её отвели в совершенно пустую, если не считать единственного кресла, комнату на первом этаже.
Ютанг указал ей на стоящее в центре комнаты кресло и приказал сесть, положить цепочку себе на колени и оставаться в таком положении ровно полчаса.
Это было очень странное задание, выполняя его, Вэт чувствовала себя полной идиоткой, но такова была воля гарала, за исполнением которой строго следил ютанг.
Вся комната – и потолок, и пол, и стены – была молочно‑белого цвета. Здесь не было ни окон, ни свечей, но в помещении было на диво светло, казалось свет исходил из самих стен. Дверь, через которую девушка сюда вошла, тоже была молочно‑белой и, захлопнувшись за вышедшим ютангом, она слилась со стеной комнаты. Очень скоро Вэт перестала различать её контуры, она точна знала, где расположена дверь, но самой двери не видела.
Вэт закрыла глаза, расслабилась… А ровно через полчаса абсолютного покоя за ней, как и обещал, вернулся ютанг. И вместе они покинули это тоскливое местечко.
Больше у ютанга для итана поручений не было. Он отвез девушку обратно в Солёный и вернулся в Норку Паука.
Прошло еще два месяца. И вновь к Вэт из Норки прибыл все тот же ютанг. Правда в этот раз не один. Кроме отряда телохранителей‑зуланов его сопровождала мрачного вида парочка. Ютанг представил Вэт своих спутников – это были Святой и Клещ, колдуны, доверенные люди гарала – и передал итану приказ главы клана о зачислении этих двоих в её шайку. Вот так все и случилось.
Клещ привез с собой стальную цепочку, как две капли воды, похожую на собственное оружие Вэт и попросил итана передать эту вещицу какому‑нибудь смышленому лангу. У Вэт как раз был один такой на примете, его звали Веселый, отчаянный был тип…
В отличие от своего итана, лангу пришлось долго постигать секреты владения чудо‑оружием. Следующие два года он ежедневно тренировался под бдительным присмотром обоих колдунов. Но даже и по истечении двух лет, против Вэт он мог выстоять от силы минуту. Но Вэт – это особый случай, а с мастерами меча, копья и топора он чувствовал себя, как минимум, на равных. И все же до истинного мастерства в его случае было еще ой как далеко, что и подтвердила его недавняя гибель…
На этом месте рассказчица сильно побледнела и бросила умоляющий взгляд в сторону Кремпа. Старый маг ей ободряюще улыбнулся, и она продолжила:
– С вашего позволения, господа, я не буду вдаваться в подробности. Скажем так, около месяца назад этот молодой ланг пал от руки некого Щепки, мастера топоров. Впрочем цепочка Веселого отомстила за смерть своего хозяина, Щепка тоже испустил дух на месте поединка…
Колдуны очень переживали гибель Веселого. За два года практически ежедневного общения они очень сдружились со своим подопечным. Ну а еще через пару недель сэр Стьюд навеки прервал их переживания. Клещ со Святым отправились следом за Веселым… Вот и все, господа. Не знаю, чего такого особенного господин Шиша углядел в этом моем рассказе?
– Зато я знаю! Ай да Шиша, ай да умница! – От переизбытка эмоций Кремп вскочил со стула и чуть не приплясывал от восторга. Зрелище было не для слабонервных.
– Ежик, ты опять сбрендил? – покачал головой Студент. И судя по тому, как он произнес вопрос, славный мечник уже давно знал на него ответ. – Старик, тебя пора уже показывать психиатру, а то в последнее время…
– Стьюд, только не говори мне, что ты опять ничего не понял! – перебил рыцаря маг.
– Не опять, а снова, – насупился Студент и, повернувшись к Лилипуту, спросил: – Лил, может ты хоть врубаешься, о чем это он? Так растолкуй мне.
– Я тоже без понятия, – признался Лилипут и, ухмыльнувшись, добавил: – Похоже мы с тобой, дружище Стьюд, лишние на этом празднике могучего интеллекта и железной логики. Хотя, вон Вэт с Гимнсом тоже как будто бы чувствуют себя не совсем в своей тарелке. – И, грозно глянув на трактирщика с магом, он потребовал: – Ну‑ка, вы, умники!.. Мы, простые никчемные лопушки, конечно понимаем, что вы оба парни башковитые и все сечете на раз, но может быть уже пора обратить внимание на своих жестоко обиженных судьбой‑злодейкой приятелей‑тугодумов?
– Хорошо сказал, парень! – Студент перегнулся через стол и лихо хлопнул пальцами по подставленной ладони друга.
– Ну еще бы, с кем поведешься… – не замедлил откликнуться Лилипут.
– … Так тебе и надо! – кивнул довольный Студент. Прерывая этот никчёмный диалог, Кремп обратился к бывшему итану с вопросом:
– Вэт, а ты бы могла сейчас отыскать тот дом, в который тебя возили два года назад?
– Конечно, я прекрасно помню дорогу, – заверила мага девушка.
Кремп удовлетворенно кивнул и, обращаясь ко всем присутствующим, заявил:
– В таком случае я вас поздравляю, господа. Мы взяли след таинственных магов в белых балахонах!
– Кремп, прекращай говорить загадками, – возмутился Лилипут. – Скажи уже простым, нормальным языком… Представь, что перед тобой не супергениальные интеллектуалы, а дети, очень маленькие и совсем глупенькие…
– Хорошо, хорошо, успокойся, Лил. Сейчас все объясню, – покорно кивнул маг. – Думаешь для чего нужна комната, где совершенно отсутствует мебель, нет окон, а пол, стены и потолок окрашены в белый цвет?.. Небольшая подсказка: интересующие нас личности тоже предпочитают белые тона в одежде…
– А может это лишь простое совпадение, – пожал плечами Студент.
– Совпадение?! Как бы не так! – горячо возразил старик и продолжил: – Представьте себе, мои юные друзья, что в Магических замках Ордена Алой Розы тоже есть комнаты с потолка до пола выкрашенные в алые цвета. Как вы думаете, для чего они предназначены?
– И для чего же? – живо откликнулся Студент.
– Подумай, это же очевидно, – улыбнулся Кремп.
– Что за привычка – тянуть кота за хвост! – возмутился Гимнаст и рявкнул на старика: – Хватит нам загадки тут загадывать! Давай уже рассказывай всё по порядку!
Перечить лорду маг не посмел и покорно продолжил свои объяснения:
– Комнаты такие нужны для детального восстановления в памяти какого‑то давно произошедшего события. В стены этих комнат ещё при постройке замков были заложены очень мощные заклинания познания и расшифровки, под воздействием которых все самые сокровенные секреты попавшего в такую комнату человека очень скоро становятся известны магам Ордена. Получаса – более чем достаточно… В случае с Вэт, наверняка, произошло нечто подобное… Вы спросите – кому это понадобилось? Ну, тут ответ совершенно очевиден. Уверен, белых магов очень заинтересовал посетивший Вэт в детстве человек в черном плаще. Кстати, меня этот таинственный персонаж тоже интригует, и, будь мы сейчас на земле острова Розы, я бы, непременно, сводил девушку на полчаса – только в красную комнату…
– Ну это‑то у тебя, приятель, положим, не вышло бы, – уточнил Гимнаст. – Забыл, из Ордена‑то тебя того, коленом под зад.
– Эх, милорд, и вы туда же. – Старый маг тяжело вздохнул. – Не сыпьте соль на мою кровоточащую рану.
– Да ладно тебе, Ёжик, тоску‑то нагонять, – поморщился Студент, – нешто тебе с нами плохо?
Оставив упрёк без ответа, Кремп продолжил делиться с друзьями своими догадками:
– Белые маги, вероятно, обнаружили что‑то чрезвычайно интересное в воспоминаниях нашей девочки и этим не на шутку заинтересовались. Ведь колдуны, в последствии приставленные к Вэт, наверняка, из их Белого Ордена – или как он там у них называется – только рангом пониже, что‑то типа наших подмагов… Какая жалость, что сэр Стьюд прирезал этих несчастных. Сейчас, глядишь, они бы нам все бы и рассказали.
– Ты это… того… Ты тут ври, ври, да не завирайся! – Студент являл всем своим видом само воплощение оскорбленной добродетели. – Между прочим, я твою жизнь спасал, Ежик неблагодарный! Еще неизвестно какую пакость успели бы сотворить эти Клещ со Святым, если бы я их тогда так быстренько не ликвидировал… Ну, Ежик – голова без ножек, ты меня с каждым часом озлобляешь все больше и больше!
– Значит, если я правильно все понял, этот домик за городом, куда возили нашу подружку, нечто вроде их Магического замка? – спросил Лилипут.
– Конечно насчет замка ты, Лил, загнул, – усмехнулся Кремп. – Ведь Вэт описала тот деревенский дом – и на замок он никак не тянет. Но, по сути, ход твоих рассуждений абсолютно правильный, – кивнул маг.
– Отлично! – подытожил Студент. – Тогда завтра по каретам и поехали проверим этот подозрительный домик.
– Подождите, друзья, по‑моему, пороть горячку совсем не обязательно, – остудил его пыл Кремп.
– Еж, опять ты мне палки в колеса вставлять начинаешь?.. Не дрейфь, старик, я лично буду тебя охранять. Зуб даю – все будет чики‑чики.
– Не в этом дело, Стьюд, – покачал головой старик. – Просто, мне надо поднакопить сил перед поездкой. Хотя бы выспаться как следует. Бессонные ночи у постели лорда Гимнса в моем возрасте, к сожалению, уже без следа не проходят, а ведь в доме белых магов мне, наверняка, придется много колдовать. Посему, вы, сэр торопыга, если желаете, то, конечно, можете отправляться по указанному Вэт адресу хоть сейчас, но до послезавтра лично я никуда не поеду.
– Отлично! – подытожил Лилипут, едва сдерживая подступающую зевоту. – Мы все поняли. Послезавтра, так послезавтра. В конце концов, лишний выходной – звучит не так уж скверно.
И на этой оптимистической ноте затянувшиеся далеко за полночь посиделки закончились.

– Ну, Студент, и о чем же это таком важном ты собрался мне поведать?
После окончания совета, когда все стали расходиться по своим комнатам, Студент неожиданно догнал в коридоре Лилипута и сказал, что ему срочно нужно переговорить с другом с глазу на глаз, очень срочно. Лилипуту ничего не оставалось, как пригласить славного мечника к себе в комнату.
И вот, они снова восседали, но уже не у Гимнаста за столом, а у Лилипута в огромных плюшевых креслах. В руках у рыцарей было по бокалу чудесного вина из глубоких подвалов барона Вальза, и они неторопливо его смаковали. Правда вместо вина Лилипут сейчас предпочел бы отправиться на боковую – ему чертовски хотелось спать, но он надеялся, что «мероприятие» не затянется – какой же он был наивный.
– Понимаешь какое дело, – наконец заговорил Студент и тут же запнулся: – Чёрт! Даже не знаю с чего начать.
– Попробуй, для разнообразия, с начала. И, пожалуйста, покороче, а то, знаешь ли, баиньки очень хочется.
– Хорошо тебе… – тяжело вздохнул Студент.
– Ага, и станет еще лучше, когда ты свалишь, – заверил Лилипут.
– Если ты будешь комментировать каждую мою реплику, то мы тут с тобой до утра пробазарим! Хотя, дело конечно твое, лично я никуда не спешу…
Лилипут примирительно развел руками, не забыв при этом отхлебнуть из своего бокала.
– Все, все, молчу. Продолжай, я внимательно слушаю, – сказал он.
– Так вот… Хорошо тебе, а вот у меня уж третий день бессонница. Сплю всего‑то часа по четыре, да и то с грехом пополам, – неожиданно пожаловался Студент.
– Ну это ты, дружище, не по адресу обращаешься, – снова развел руками Лилипут. – Насчет бессонницы – это тебе надо к Кремпу. Поплачься ему в жилетку, может он тебе снотворное какое наколдует. Хотя после ваших сегодняшних пикировок, он тебе такого наколдует – мало не покажется. Превратит тебя в жабу, например. И будет прав! Ну чего ты, скажи на милость, к нему то и дело цепляешься? Нормальный ведь старикан.
– Смейся, смейся над несчастным другом, – укорил Студент. – Веселись над чужим горем.
– Ладно, все, опять молчу… Давай, выкладывай, что там у тебя стряслось – и спокойной ночи.
Однако ничего «выложить» Студент не успел, потому что в следующую секунду в дверь комнаты осторожно постучали…
– Чёрт возьми, похоже наше совещание возобновляется, только теперь в моей комнате, – возроптал Лилипут. – Что за жизнь собачья, ни минуты покоя! – И поплелся открывать дверь.
– О, милорд, рад видеть вас в добром здравии. Но что вы тут делаете в столь поздний час?

После длительного пребывания в душной гостиной Гимнасту захотелось насладиться ночной прохладой, и он решил перед сном пройтись по саду.
И надо же было такому случиться, что господину барону вдруг приспичило подышать свежим воздухом в то же время и в том же месте.
– Да вот, с друзьями засиделись допоздна… Знаете, барон, оказывается кости – такая азартная игра! – И что, спрашивается, дернуло Гимнаста за язык так неудачно соврать?
– Кому вы это рассказываете, Гимнс! – тут же откликнулся барон, и в течение следующих пятнадцати минут несчастному лорду пришлось выслушивать развернутую лекцию на тему: «Когда Вальз был помоложе, это дело, то бишь игра в кости, ему так нравилось!»
Бедняга Гимнаст еле дотянул до конца. Его челюсти сводило от желания зевнуть, но не мог же он обидеть радушного хозяина столь очевидным хамством со своей стороны.
Наконец Вальз выдохся и сделал паузу, переводя дух.
Гимнаст поторопился использовать подаренные судьбой секунды, чтобы побыстрее распрощаться со словоохотливым дядькой. Но, сделать это оказалось ой как не просто! Барон Вальз был из той удивительной породы людей, что, прицепившись к любому слову собеседника, могут легко «повернуть реку вспять».
Прощаясь с бароном, Гимнасту за каким‑то чёртом понадобилось ляпнуть Вальзу, что тот один из лучших друзей его отца. И что отец в своих беседах с сыном часто о нем упоминал. Разумеется, барон тут же стал рассыпаться в комплементах, общий смысл которых сводился к одному: «Каким же всё‑таки замечательным человеком был отец Гимнаста, и как здорово у него получалось бросать кости!»
В итоге, бедняге лорду пришлось, стиснув зубы, терпеть еще десять минут беспрерывного словоизвержения. Гимнаст крепился из последних сил, искусно скрывал раздражение и мило улыбался.
В конце концов, у барона все‑таки проснулась совесть. Вальз соизволил вспомнить, что его гость еще слишком слаб после недавно перенесённой болезни и предложил проводить лорда до комнаты.
Во время минутной «пробежки» – лорд, стараясь поскорее избавиться от докучливого собеседника, шел очень быстро – ни на шаг не отстающий барон (удивительная выносливость для совсем не молодого человека!) завел разговор о прелестях охоты. В ходе которого выяснилось, что прошлый раз Гимнсу очень понравилось, и если бы не проклятая болезнь… А что еще ему оставалось делать? Любой другой его ответ наверняка породил бы очередную лекцию под названием: «Охота – это здорово! И сейчас я это вам докажу!» – после которой барон бы напросился на стаканчик и прощай покой и сон.
Вальз был до слез тронут признанием молодого человека и тут же клятвенно пообещал дорогому гостю, что через пару деньков организует для Гимнса еще одну охоту.
На том и расстались.
Когда за Гимнастом захлопнулась дверь его комнаты, лорд стёр со лба выступивший пот и пробормотал себе под нос: «Еще пара таких прогулок под луной, и я начну рычать и кусаться. Определенно, нужно как можно быстрее убираться из этого гостеприимного дома куда подальше».

За дверью Лилипут обнаружил хитро ухмыляющегося Кремпа.
«Ничего себе! Полчаса назад сам же рубаху на груди рвал, доказывая, как он, бедняжка, сильно притомился и как ему, разнесчастному, хочется баиньки, чтобы восстановить пошатнувшееся здоровье. Поверили старичку, пожалели. А он, халявщик эдакий, теперь вон шатается среди ночи, как лунатик, сам не спит и людям спокойно отдыхать не дает!» – мысленно вознегодовал «радушный» хозяин и с тяжким вздохом добавил вслух:
– Кремп, дружище, ты же вроде спать хотел. Так чего же?..
– Гляжу, тебе тоже не спится, – прервал его старый маг. – Очень хорошо. Я боялся тебя разбудить.
– Мне‑то как раз очень даже спится, – возразил Лилипут, – но ходят тут всякие…
– Ладно, кончай ворчать, лучше скажи мне «добрый вечер!».
– Обойдёшься.
– Лил, какая муха тебя укусила?
– Во‑первых, не какой он не добрый, – проворчал Лилипут. – А чтобы стал добрым, мне сейчас нужно положить голову на подушку и закрыть глаза. И, во‑вторых, никакой, на фиг, вечер? Ночь давным‑давно на дворе!
– Ну ночь так ночь, тебе видней, – устало согласился маг и спросил: – Может все же позволишь мне войти, или так и будем у порога препираться?
– А вот возьму и не позволю.
– Лил, не напрягайся, я ненадолго.
– Один ненадолго, второй на минуточку, сейчас еще кто‑нибудь третий буквально на секундочку припрется!.. Люди, – взмолился Лилипут, – я спать хочу!
– Э‑хе‑хе. Молодежь, молодежь, мне бы ваши годы… Заладил, как попугай: спать хочу, спать хочу! Ночь длинная, успеешь еще выспаться. Поговорить мне с тобой надо. Это важно!
Так и не дождавшись от Лилипута приглашения, Кремп отодвинул хозяина в сторону и решительно перешагнул порог его комнаты.
– Ну ты идешь?.. О, и сэр Стьюд здесь. Что ж, очень кстати…
– А! Ежик, какая встреча! – за спиной Лилипута радостно приветствовал появление мага Студент. – Разве не ты пять минут назад плакался нам, что не высыпаешься? Мы, можно сказать, пошли тебе навстречу. Поверили. Пожалели… Как же прикажешь это понимать? Оказывается, ты не только не собираешься этой ночью спать, но и другим покоя не даешь?.. Хорош гусь! Вот и верь после этого магам!
– Молчал бы уж, сэр горлопан. Сам‑то ты здесь чего забыл? Твоя комната этажом выше.
– Я к другу пришёл! Лил, скажи ему, чего это он в твоей комнате права качает?
– Так сэр Лил и мой друг тоже…
И пошло‑поехало!
«Ну я влип! – обречённо констатировал Лилипут. – Господи, за что мне такое наказание? Теперь эта „сладкая парочка“ будет пикироваться по полной программе до победного конца. А чего им! У одного бессонница, другой вообще маг. Ну а мне, бедному‑несчастному, что прикажите делать? Я хочу спать, но им плевать! Они хотят общаться. Тоже мне друзья, воспользовались моей добротой и рады… Нужно было изначально проявить твердость и не пускать. Теперь поздно – придется испить сию чашу до дна. Э‑э‑эх, слабохарактерный я человек!» – Лилипут понурил голову, захлопнул дверь и поплёлся обратно к своему креслу…
Но, вопреки его мрачным прогнозам, парочка быстро угомонилась. Всего‑то пару минут потявкали друг на друга, не больше – рекорд краткости! – и Кремп заговорил о цели своего визита:
– Лил, ну и ты, Стьюд, раз уж волею случая здесь оказался… Друзья, должен вам признаться – мне нужен день отсрочки вовсе не потому, что устал и нуждаюсь в отдыхе. То есть я устал конечно, но…
– Так, так, так, – попенял Студент, – выходит, ты нас, как лохов последних…
– Помолчи, Стьюд! – одернул друга Лилипут. – Что за манера встревать! Дай человеку договорить!
– … Магу второй ступени для полного восстановления достаточно трехчасового сна, – продолжил Кремп, – и он вновь, как огурчик. Но… дело в том, что я боюсь! – огорошил вдруг маг. – Мне в жизни не было так страшно, как сейчас!
– Ну ты, Ежик, даешь! – взорвался нетерпеливый Студент. – Чего бояться‑то? Я же говорю: рядом с тобой буду все время. Я сам – понимаешь! Ты мне только спину от всяких там заклинаний нехороших прикрывай, и я всех этих чудиков в белых балахонах в мелкую стружку…
– Не горячись, отважный рубака, – веско перебил маг. Студент нахмурился. Кремп примирительно улыбнулся и продолжил:
– Я не сомневаюсь в твоей отваге и мастерстве, но… боюсь, на этот раз мы хватаемся за кусок, о который обломаем все свои зубы.
– Это еще почему? – спросил Лилипут.
– Да потому что он трус! – злобно бросил Студент. Игнорируя оскорбление, Кремп ответил хозяину комнаты:
– Лил, последнее время, засыпая, я проваливаюсь в странные сны‑ловушки. Они очень похожи на кошмары, но не обычные, а… – Маг запнулся, подыскивая правильное слово. Заинтригованные признанием друзья терпеливо ждали продолжения.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.
– Да, пожалуй, это будет ближе всего по смыслу, – вновь заговорил Кремп, – кошмарные наваждения. И в этих наваждениях меня навещает, кто бы вы думали? Наш старый знакомый, Высший маг Наз. Припоминаете?.. Он заводит со мной разговоры, смысл которых из раза в раз неизменно сводится к одному: «Убирайся с моей дороги, иначе пожалеешь!» И я, друзья мои, как ни стараюсь, не могу вырваться из этого кошмара‑наваждения. Я не могу проснуться без посторонней помощи! Уверяю тебя, Стьюд, это совсем не смешно. Во время последнего такого сна Наз окунул меня в океан огня, и я чуть было заживо в нем не сгорел. Хорошо милорд Гимнс вовремя подоспел! Опоздай он на несколько минут, будить бы было уже некого – я просто превратился бы в кучку пепла.
– Ужас какой! – вырвалось у Лилипута помимо его воли.
– Кремп, дружище, – заговорил Студент, серьезно и без тени насмешки, – может я чего‑то недопонял, но… Уж поясни мне, бестолковому, какое отношение твои кошмарные наваждения имеют к логову белых магов? Ведь Наз, насколько мне известно, Высший маг Ордена Алой Розы.
– Наваждения стали преследовать меня здесь, в Солёном городе, сразу после того, как я принял окончательное решение опекать лорда Гимнса, – сказал маг.
– Хочешь сказать, что Наз может быть как‑то связан с белыми магами Организации? – спросил Лилипут.
– Все может быть, Лил, все может быть… Ребятки, а может, пока не поздно, отступимся от этого гиблого дела – зафрахтуем корабль и поплывем вдоль побережья Большой Земли… Кому нужны все эти тайны? Жизнь‑то всего лишь одна, а я, можно сказать, только теперь и начинаю жить. Уж очень помирать не хочется, так ничего на своем веку и не повидав.
– Нет, мы не поплывем, – ответил за обоих Студент. – Но тебя удерживать не станем. Ты нам не нянька и в услужение к нам не нанимался. Для Гимнса ты сделал все, что смог, так что обещание, данное Люму, сдержал от и до. Теперь ты свободен, как вольный ветер. Если хочешь, я зафрахтую для тебя чудесный корабль и золота тебе в дорогу дам. На этот счет можешь не беспокоиться, по прихоти гарала Балта я теперь богат… Но мы, увы, не сможем тебе составить компанию. Уж извини.
Маг благодарно улыбнулся, но возразил:
– Нет, Стьюд, ты не так меня понял. У меня в моей длинной жизни никогда не было настоящих друзей и вот теперь, когда они появились, я очень ценю эту дружбу. И даже за все сокровища мира не брошу вас в трудную минуту!.. Но, друзья мои, против Наза у нас нет ни малейшего шанса. Это будет чистой воды самоубийство!
– Ха, Ежик! У нас с Лилом и против тебя шансов‑то не так уж много было, – озорно подмигнул старику славный мечник. – Не забывай – у Лила очень не простой меч! Однажды с его помощью нашему другу уже удалось разрушить чары этого сумасшедшего Высшего. Помнишь Зачарованный лес? Так что, не вешай нос, старче, шансы у нас есть. А если ты будешь и впредь играть на нашей стороне, то – очень даже неплохие шансы. Уж поверь задире‑рыцарю.
– А кроме того, у нас есть Высший маг Люм, уж он‑то точно не слабее Наза, – поддержал друга Лилипут. – Ну а что касается этих твоих так называемых наваждений, отныне тебе придется отдыхать под чутким наблюдением кого‑либо из нас. Уж три‑то часа мы, так и быть, посторожим твой сон. Сам говорил, больше тебе не надо.
– Дельная мысль, Лил! – одобрил предложение Студент. – Ну, Кремп, что скажешь?
– А что тут можно сказать? – Маг картинно развел руки в стороны. – Вы, ребятки, – отчаянные сорвиголовы! И удаль ваша, к сожалению, весьма заразительна. Что ж, рискнем!.. Осталось решить последний вопрос: кто из вас будет дежурить этой ночью у моей постели?
– Так и быть, старикан, почитаю тебе сказочку перед сном, все равно у меня бессонница, – пообещал Студент. – Но в будущем постарайся решать проблемы со сном в дневное время. Тебе, я полагаю, совершенно без разницы, а бедолагам‑рыцарям, знаешь ли, по ночам спать положено.
– Что ж, учту, учту, – улыбнулся маг. – Ну что, Стьюд, пойдем, дадим наконец нашему иззевавшемуся другу спокойно плюхнуться на перинку.
– Ты иди, Кремп, я буду у тебя в комнате через пятнадцать минут. Мне еще надо переброситься парой слов с Лилом.
– Надо же сколько секретности, – маг озорно подмигнул Студенту. – Сочувствую, сэр Стьюд, – знаешь, в старости тоже есть свои плюсы… Все, все, умолкаю. Секрет, значит секрет. Жду тебя в гости через пятнадцать минут.
Кремп пожал руку Лилипуту и двинулся восвояси.

После собрания Шиша пребывал в состоянии эйфории. Он очень гордился похвалой мага его, шишиной, сообразительности и был счастлив, как ребенок.
Выйдя из гостиной, трактирщик, разумеется, направился прямиком в свою комнату. Где, как положено, расстелил постель, принял душ и, пожелав всему свету спокойной ночи, с головой закутался в теплое одеяло.
Но сегодня быстро заснуть у него не получилось. Вернее сказать, все бы у него замечательно получилось, если бы ему не помешали.
Неожиданно в дверь постучали.
Наспех накинув на голое тело рубашку и натянув штаны, трактирщик с несчастным видом пошел выяснять, кого еще там черти носят? Именно: «Кого еще там черти носят?» Ведь так его учил сэр Стьюд, а этого рыцаря он очень уважал и ко всем его советом относился крайне серьезно.
Ответа почему‑то не последовало.
Относительно такого поворота дела, Стьюд, вот жалость, никаких мудрых наставлений не давал. Пришлось действовать как обычно…
Шиша широко улыбнулся и распахнул дверь.

– Ну и о чем ты так рвешься со мной поговорить? – спросил Лилипут.
Студент задумчиво продолжал смотреть на закрывшуюся за Кремпом дверь.
– Слушай, Лил, что это с нашим Ежиком? – вдруг спросил он. – С чего это он мне стал сочувствовать и старость свою нахваливать? Опять у старика закидоны?
– Да откуда я знаю, что он там в твоем воспаленном мозгу откопал, – пожал плечами Лилипут.
– Чего‑чего?
– Только не надо делать такие большие глаза, чтобы лучше меня видеть. Он маг, для него все твои секреты, как открытая книга. Я же в отличие от нашего расчудесного Кремпа обычный человек и чужие мысли читать не умею. К тому же очень хочу спать, но точно знаю, что уснуть ты мне не дашь, пока пресловутый секрет не откроешь… Уф, хорошо сказал!.. Так что давай, дружище, выкладывай уже и освобождай помещение! – В заключение своей речи, Лилипут демонстративно зевнул во весь рот.
– Так это что же?.. Как же?.. Мои мысли?.. Ежик?.. ВОТ ГАД!!! – вознегодовал Студент.
Лилипут поморщился.
– Гад, гад, только орать не надо. Пора бы уже привыкнуть, уже не первый день среди чародеев тусуешься… Так я жду разъяснений?
Студент вздохнул и сказал:
– Думаешь, это так просто, Лил? Ей‑богу, уж лучше бы ты, как Кремп, умел мысли читать!
– А раскраснелся‑то, раскраснелся, – усмехнулся Лилипут. – Я конечно не маг, но надо быть полнейшим дебилом, чтобы не понять к чему ты клонишь. Что, в Вэт втрескался?
– Ага, – просто ответил славный мечник и опять тяжело вздохнул. – Понимаешь какое дело. У меня налицо все пошлые признаки влюблённости: бессонница, отсутствие аппетита и желание писать стихи. Вот послушай, что я наваял вчера ночью при свете луны…
– Не надо, и так знаю: «Я помню чудное мгновенье…» – и далее по тексту.
– Как это ты догадался?!
– Тоже в детстве «Золотого теленка» читал… Потом ты утром вспомнил, что эти строки уже сочинил А. С. Пушкин и едва оправился от оплеухи классика.
– Между прочим мог бы и подыграть несчастному другу, чайничком на пару минут прикинуться.
– Мог бы – но спать очень хочется.
– Да что ты заладил, как попугай: спать‑спать. До рассвета ещё уйма времени… Лучше посоветуй несчастному другу, как подступиться к этой гордячке?
– Вынужден тебя огорчить, Студент, – ты обратился не по адресу. В данном случае я тебе ничем помочь не могу. Но у меня есть гениальная идея: почему бы тебе не попробовать поговорить о своих чувствах с самой Вэт?
– Надо же, умник какой. И как это я сам‑то не дотумкал!.. А может быть я стесняюсь?
– Что ж, поздра… яю, – зевнул Лилипут. – Ни в чем себе не отказывай, стесняйся на здоровье… Кто бы мог подумать, Шиша сделал самого Студента! Причем, шутя и без напряга.
– Ты это о чем? – насторожился славный мечник. – Шиша‑то здесь каким боком?
– Студент, ты на самом деле идиот или только притворяться очень здорово умеешь? – ответил вопросом на вопрос Лилипут и продолжил: – Если только притворяешься, то я тобой, парень, горжусь – очень натурально получается! Если же идиот… Ну что тут сказать? Жалко мне тебя, приятель, очень жалко.
– Ты что же?.. Ты хочешь мне сказать, что Вэт и Шиша?.. Что они?.. Ха‑ха‑ха!.. Ну, Лилипут, ты даешь! Насмешил ты меня!
– А уж меня‑то как эта ситуация забавляет! Ну наконец‑то ты улыбнулся. Давно бы так, парень, а то сидишь чернее тучи, смотреть на тебя противно… Ха‑ха‑ха!.. Представляешь, Вэт и Шиша – кто бы мог подумать?
– Постой, постой, так ты что же, серьезно? – не выдержал Студент.
Лилипут всплеснул руками:
– Господи, ну конечно серьезно! Она же с него глаз не сводит! Потом, почему тебя это так уж удивляет? Шиша – парень видный: большой, сильный, веселый и добрый – чем не идеальный Донжуан. Правда на крутых поворотах слегка притормаживает, но ведь это на крутых… А ещё он спокойный, рассудительный – не то что некоторые, у которых язык, как помело.
– Ну спасибо, Лилипут, ты настоящий друг! Успокоил называется! Да я же теперь…
Лилипут раздраженно ответил:
– Пожалуйста! Пожалуйста! И еще раз пожалуйста! Приходите еще! Чем могу, помогу!.. Но теперь вам, сэр Стьюд, уже наверняка пора. Рыдать и причитать о своей горькой судьбе будете в другом месте… Давай, дружище, счастливого пути! Ты обещал Кремпу быть через пятнадцать минут, они прошли. Маг наверное тебя уже заждался – да и мне на боковую давно пора.
Студент не сопротивлялся, когда Лилипут выводил его в коридор. Задира‑рыцарь был непривычно подавлен и удручен.
«Ничего, парень он крепкий и удары судьбы всегда принимал достойно – справится и с этим. Сейчас он придет к Кремпу, а уж маг‑то не даст сгинуть добру‑молодцу…» – рассуждая подобным образом, Лилипут запер дверь и стал быстро раздеваться.

– Вэт? Что ты тут делаешь так поздно? Что‑нибудь случилось? Почему ты не спишь?
– Шиша, может быть позволишь мне войти?
– Но… Ах да, прости, проходи пожалуйста, – трактирщик посторонился, пропуская девушку. Закрыл дверь и, войдя следом за гостьей в комнату, предложил:
– Вот, садись, пожалуйста… У меня тут небольшой беспорядок, так что не обращай внимания. Я уже собирался спать…
Вэт не села в предложенное трактирщиком кресло. Она застыла в центре комнаты, пожирая глазами хозяина. Шиша смутился и покраснел.
– Шиша, а я тебе нравлюсь? – Трактирщик еле расслышал этот ее вопрос. Почему‑то Вэт взбрело на ум задавать его шепотом.
– Да, конечно нравишься! – кивнул здоровяк. – Ты милая, веселая, красивая… А почему ты спрашиваешь? Вэт, ты же сама знаешь, мы все тебя очень любим. Даже милорд Гимнс. Правда, правда! Я собственными ушами слышал, как он говорил сэру Лилу, что в свой сестренке уже просто души не чает.
Пока трактирщик говорил, девушка медленно к нему приближалась. В ее поведении определенно было что‑то странное.
– Вэт, что ты делаешь?.. – Больше Шише ничего спросить не удалось. В следующую секунду Вэт, подобно дикой кошке, совершила стремительный прыжок и очутилась у него на груди. Ее стройные ножки оплели талию трактирщика, руки обхватили шею, а нежные губки впились в его губы страстным поцелуем.
«Ничего себе! Чего это на нее нашло?» – недоумевал ошеломленный здоровяк.
Шише не составило труда оторвать от себя девушку. Он усадил ее в кресло, встал рядом на колени и, осторожно поглаживая широкой ладонью по растрепанным волосам, зашептал ей на ухо:
– Все хорошо, я здесь, рядом, и никому не дам тебя в обиду, не надо бояться, все будет хорошо…
Первую минуту после своей безумной выходки девушка сидела ни жива, ни мертва. Затем она разрыдалась, порывисто вскочила и бросилась вон из шишиной комнаты.
Трактирщик не пытался ее остановить.
Он лишь тяжко вздохнул.
Разумеется, Шиша догадался, чего от него добивалась ночная гостья. Но что тут поделаешь, если Вэт его привлекала лишь как друг. Он не любил ее. И не умел притворяться.
Как переживет это потрясение Вэт – будет ясно лишь завтра утром. Сейчас ее лучше оставить в покое.
– Вот ведь оказия какая вышла, бывает же такое, – пробормотал он.
Шише взгрустнулось, но не надолго. Он еще разок принял душ, после чего жизнь опять показалась не такой уж и хмуро‑серой.
Снова теплое одеяло укрыло его с головой, и здоровяк вновь попытался заснуть. На этот раз это ему удалось легко и без проблем.

Наконец‑то, Лилипут остался наедине с подушкой. И, как это часто случается, его сонливость тут же приказала долго жить.
Он ворочался с боку на бок, поворачивался и так, и эдак – и ни в какую! Не хотелось больше спать и все тут, хоть плачь! В голову, помимо его воли, полезли всякие нелепые думки.
Странное дело, но после разговора со Студентом, Лилипут посмотрел на Вэт совершенно иными глазами. И, что ужасно, чем дольше он о ней думал, тем больше она начинала нравится ему самому!
При более детальном рассмотрении, оказалось, что Вэт очень даже очаровательна и вполне привлекательна. У нее ангельское личико, нежный голосок и полное отсутствие каких‑либо недостатков.
На рассвете Лилипут сделал потрясающее открытие, что, подобно Студенту, втюрился в девушку по уши и вовсю усыхает от чувств‑с.
«Этого ещё не хватало – вот ведь оказия! Недаром в народе говорят: не рой яму другому, сам в нее попадешь. Ну зачем я надсмехался над беднягой Студентом?» – пробормотал уже влюбленный Лилипут.
Отчаявшись заснуть, молодой человек бесполезно провалялся на мягкой перине часов до десяти, строя идиотские планы на будущее.
Около десяти он решительно откинул одеяло и направился в душ, теша себя наивной надеждой, что усталость можно смыть обычной водой.

Глава 4

Вопреки ожиданиям Лилипута, Студент за завтраком был бодр, весел и от вчерашних переживаний на его челе даже следа не осталось.
«Кремп что ли с ним ночью что‑то сотворил? – недоумевал Лилипут. – Тогда нужно срочно к нему за помощью обращаться, пусть заодно и меня от любовного недуга излечит!»
Впрочем гадать ему пришлось недолго. После завтрака сияющий, как начищенный пятак, Студент схватил Лилипута за руку и поволок в ближайшую пустую комнату, на ходу бросив, что ему необходимо срочно с ним переговорить.
Парня прямо‑таки распирало от счастья. Лилипут был чрезвычайно заинтригован.
– В чем дело, Студент? Приятель, ты на себя вчерашнего совершенно не похож. Где, скажи на милость, тот несчастный Ромео, что сох по бесчувственной Джульете? Неужели, это Кремп на тебя так благотворно подействовал?
– Да замолчишь ты, наконец! Как я могу хоть что‑то ответить, когда ты не даешь мне и слова вставить? – Студент очень старался казаться рассерженным и раздраженным, но в теперешнем его состоянии быть злым у славного мечника совершенно не получалось. Ну ни капельки! Крики в сочетании с совершенно счастливым выражением лица вызывали лишь смех.
– Что, неужели я так глупо выгляжу? – спросил Студент.
– Глупо? Ну что ты, как можно так на себя наговаривать? Бог с тобой! Просто ты как‑то очень взбудоражен.
– Понимаешь, сегодня утром у меня состоялся серьезный разговор с Шишей…
– Не ожидал от тебя, сэр Стьюд, не ожидал, – нахмурился Лилипут.
– Прежде чем осуждать, дослушай до конца! – обиделся Студент. – Между прочим, это не я навестил трактирщика, он сам с утра пораньше заявился ко мне в комнату. Никакого давления с моей стороны не было. И не надо на меня так смотреть! Вообще, я не обязан перед тобой тут оправдываться!
– Ну и нечего было меня сюда затаскивать, я тебя, между прочим, за язык не тянул, – парировал Лилипут. Но любопытство заставило его смягчиться: – Ладно уж, продолжай, – добавил он, – я не буду тебя больше перебивать.
– Вы так добры, сэр!.. Так я могу говорит дальше?
– Ни в чем себе не отказывай!
– Слушаю и повинуюсь!.. Так вот, как я уже сказал, парень притащился ко мне ни свет, ни заря – часов в семь. Я, знаешь ли, только покинул комнату Кремпа и – о счастье! – почувствовал, наконец‑то, легкую сонливость. А тут этот приперся… Ведь после вчерашнего разговора с тобой, Лилипут, я Шишу, мягко выражаясь, стал слегка недолюбливать. И встретил я трактирщика, конечно, не с распростертыми объятьями.
– Могу себе представить… Кажется у бедняги Кремпа вот‑вот появится очередной клиент. Может нашему магу самое время переквалифицироваться в знахари?
– Ну это ты загнул. Не на столько все было драматично.
– Меня интересует, насколько это было травматично?
– Да ну тебя, не цепляйся к словам… Наш Шиша принадлежит к удивительной породе людей. Долго злиться на таких, как он, ну совершенно не возможно. Я его даже пальцем не тронул, лишь выругался разок для порядка, этим дело и ограничилось. Трактирщик рассыпался в извинениях и стал торопливо излагать причину столь раннего своего визита… Ну что опять? Немедленно сотри эту масляную ухмылку со своей рожи.
– Неплохо устроился, сэр Стьюд! Молодец, не теряешься!.. Надо же, парень, который нравится девушке, которая, в свою очередь, нравится тебе, чуть что бежит к тебе же за советом!
– Вот только грязи не надо!.. Зависть – плохое чувство!
– Я и говорю: неплохо ты, приятель, устроился!
– Все, не буду больше ничего рассказывать!
– Студент, ты чего, снова обиделся что ли? Да ладно тебе, дружище, на правду грех обижаться… Молчу, молчу, можешь спокойно продолжать, отныне мой рот на замке.
– Ну так вот. Оказывается, во взаимоотношениях Вэт и Шиши все вовсе не так уж и безоблачно, как ты вчера мне расписал, – наблюдательный ты наш!
– Сколько сарказма, боже мой! И это мой друг. Откровенничай после этого с таким! – не удержался от очередного комментария Лилипут.
– Ты же обещал! – возмутился Студент.
– А ты не подначивай!.. Ладно, затыкаюсь, продолжай,
– Так вот, Вэт, похоже, на самом деле к Шише неровно дышит, но нашему благородному чудо‑богатырю все ее прелести совершенно до лампочки. Она не в его вкусе. Он видит в нашей очаровашке лишь друга, не более. Короче, вчера вечером они объяснились. Вэт вылетела из комнаты трактирщика вся в слезах. И вот наш пресловутый Донжуан пришел ко мне повиниться и заручиться моральной поддержкой.
– И ты, естественно, ему тут же выдал: мол, все ты, Шиша, сделал правильно! Мол, с женщинами надо быть твердым, как кремень! Мол, ты им гордишься и тэ дэ, и тэ пэ…
– Какой ты, Лилипут!.. Повторяю, во‑первых, он сам ко мне пришел за советом, а во‑вторых, он же ее действительно не любит! И в данном случае я вешал парню лапшу на уши с чистой совестью.
– Что ж, как говорится: все хорошо, что хорошо кончается! Значит теперь путь к сердцу девушки открыт… То‑то я смотрю Вэт сегодня за столом была какая‑то грустная, а Шиша сидел, как на иголках. Одно утешение – сэр Стьюд всех ослепил своей сияющей улыбкой.
– Да, я рад, чёрт возьми! Я просто счастлив! Путь открыт и, уж поверь мне, дружище, этого‑то шанса я не упущу!
Лилипут промолчал. Да и что он мог сказать? Лицемерить ему не хотелось, а говорить накопившуюся за бессонную ночь на сердце правду не хватило духу.

– Вэт, ответь мне честно, тебе кто‑нибудь, когда‑нибудь говорил, что ты самая потрясающая девчонка в мире, и что твоя лучезарная улыбка…
Раскрасневшийся Студент «по стойке смирно» застыл на пороге комнаты Вэт. В вытянутой вперед правой руке он сжимал букет алых роз и заплетающимся от волнения языком пытался донести до девушки всю ту романтическую чушь, о которой так много стихов и песен сложено, и имя которой «признание в любви».
Однако он был безжалостно оборван на полуслове в самом начале.
– В чем дело, господа? – Бессердечная Вэт даже не удостоила Студента улыбкой. А голос ее был так холоден, что розы в руках рыцаря едва не покрылись инеем. – Я спрашиваю: что происходит?! Сегодня что, какой‑то праздник любвеобильности? Или вы просто‑напросто решили посмеяться над несчастной девушкой? Как вам не стыдно, господа, как не стыдно!
Студент только хлопал глазами.
– Не понимаю, Вэт, чем я заслужил такую немилость? – забормотал он растерянно. – И потом, почему ты обращаешься ко мне во множественном числе? И какой еще «праздник любвеобильности», о чем это ты?
– Так! Значит продолжаем валять дурака? Отлично! – снова заговорила Вэт. – Что ж, проходите, сэр Стьюд. Очень рада вас видеть. Чудесные цветы, я тронута до глубины души!
Совершенно сбитый с толку Студент, расставшись с букетом, робко переступил порог комнаты. И тут же наткнулся на криво улыбающуюся физиономию друга.
Ситуация помаленьку начинала проясняться.
Ну а что еще оставалось Лилипуту, кроме как притвориться немым идиотом с соответствующей улыбкой?
Студент, нужно отдать ему должное, почти не растерялся. Едва оправившись от потрясения, он улыбнулся другу в ответ. Правда в отличие от лилипутовской никакой – его улыбка, очень напоминающая звериный оскал, без слов говорила о многом. В холодных глазах соперника Лилипут прочёл примерно следующее: «Ты конечно мне друг, но лучше бы ты перестал дышать и умер – ПРЯМО СЕЙЧАС! – потому что когда мы отсюда выйдем, умереть легко у тебя уже вряд ли получится!» Вот такое премиленькое личико было у Студента.
Гостеприимная хозяйка вновь заговорила и молодым людям пришлось переключить свое внимание на ее персону.
– Ну и как это прикажите понимать? – спросила Вэт. – Пятнадцатью минутами ранее тебя, – наконец‑то девушка одарила Студента своей фирменной лучезарной улыбкой, – в мою комнату постучался сэр Лил. Протянул мне точно такой же букет роз – небось с одного куста срезали! – и прямо с порога принялся доказывать мне, какая я распрекрасная девушка и как неровно он ко мне дышит с того самого момента, как меня увидел… Не хочу вас расстраивать, господа рыцари, но эта ваша шутка мне совсем не кажется смешной. И не надо тут передо мной разыгрывать великое удивление! Вам не кажется, что вы оба как‑то слишком уж переигрываете? Неужели вы сейчас меня станете уверять, что на полном серьезе пришли делать признание в любви и выбрали для этого практически одно время? Я, конечно, девушка без предрассудков, не ханжа, но встречаться с двумя парнями одновременно – это, знаете ли, все же для меня перебор.
Каким‑то чудом Лилипуту со Студентом все же удалось малость «оттаять» от лобового столкновения и, ухватившись за идею Вэт, они свели происшествие к банальной шутке.
Но дальнейший их разговор все равно как‑то не заладился. И уже через полчаса после «явления Студента народу» молодые люди откланялись и отправились восвояси.
Как только Вэт захлопнула дверь за их спинами, Лилипут уставился в пол и стал старательно изучать паркетные узоры коридора. В эти мгновения никакая сила не заставила бы его взглянуть в глаза другу.
Возможно Студент догадывался о глубочайшем раскаянии приятеля по поводу случившегося или, что скорее всего, ему просто не хотелось устраивать выяснение отношений прямо у порога комнаты любимой девушки. Как бы то ни было, но, не сказав Лилипуту ни слова, он с каменным лицом отвернулся от него и быстро зашагал по коридору.
Лилипут увязался следом за ним.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как глупо всё вышло, – мысленно переваривал случившееся Лилипут. – И что обидно, ведь знал же, что все может так обернуться. Нужно было прежде чем отправляться к Вэт, открыться перед Студентом. Хотя, что бы это дало? Расстроил бы парня, а потом бы выяснилось, что девчонка, один фиг, меня на дух не переносит. Вот и решил – сперва у неё самой спросить. Хотел, как лучше, а вышло, как всегда! Чёрт! Эх, Студент, Студент, ну почему ты не пришёл получасом позже? Я бы всё спокойно разузнал и ушёл. Так нет же, припёрся сразу же следом за мной! Чёрт! Вот ведь непруха!.. Теперь грозный Студент вышагивает впереди, а я не смею смотреть в глаза лучшему другу… Чёрт возьми! Любовь зла!..»
Студент внезапно остановился и, идущий следом Лилипут, едва не наскочил на него.
– Как ты мог так со мной поступить?! – накинулся на друга славный мечник. – Ведь я же, можно сказать, открыл тебе душу! А ты… Эх!
Лилипут давно ждал этого выплеска эмоций, молчаливое презрение друга было мучительнее всего, поэтому, наконец услышав заслуженные упрёки, он даже испытал некоторое облегчение. Провинившийся рыцарь заставил себя оторвать взгляд от пола и еле слышно пробормотал в ответ:
– Извини, дружище, но так получилось… То, что Вэт мне тоже не безразлична, я понял только сегодня утром. Так вышло, извини…
Ответом ему было лишь презрительное молчание.
– Да какого чёрта! – не выдержав холодного взгляда соперника, взорвался Лилипут. – Парень, мы же друзья! Мы столько лет вместе! Давай не будем сериться из‑за юбки! Лучше предоставим возможность принять решение – с кем водиться, а кого водить за нос – ей самой. А сейчас пожмем друг другу руки и…
– Очень смешно! – перебил Студент, криво усмехнулся и продолжил: – Ты не понял, я не про нос, эта шутка как раз довольно плоская. Я о нашей дружбе. Браво, Лилипут, пожалуй это самая удачная хохма в твоей жизни.
– Что?.. Что ты этим хочешь сказать?.. – от волнения у Лилипута перехватило дыханье.
– Только то, что не надо громких слов, господин лицемер! Я не позволю человеку, воспользовавшемуся моей доверчивостью и открытостью, а потом цинично меня использовавшему, называться моим другом. Отныне мы враги! Смертельные и заклятые! Надеюсь вы хорошо все поняли, сэр предатель?! – отчеканил бледный от гнева Студент.
– Студент, опомнись, что ты говоришь! – взмолился Лилипут.
– Сэр? Что за тон, побольше уважения! Я не собираюсь пить с вами на брудершафт – извольте обращаться ко мне на вы!
– Да ты что, дружище? Из‑за какой‑то девки ты…
– Милостивый государь, – четко выговаривая каждую букву отчеканил Студент, – я вас в последний раз предупреждаю, извольте мне не тыкать!
– Да пошел ты со своими предупреждениями знаешь куда! – взорвался Лилипут.
– Прекрасно! Похоже, вы слишком тупы, дабы понимать простые слова, придется преподать вам урок. Защищайтесь!
В следующее мгновенье в руках у Студента оказались обнаженные клинки и он кинулся на бывшего друга, как разъяренная пантера.
Удивительное дело, Лилипут остался жив, хотя взбесившийся друг атаковал без шуток, твердо решив прирезать соперника прямо здесь и прямо сейчас.
Разгадка чуда оказалась до банальности проста, она весила килограмма три и очень удобно лежала в крепко сжатой ладони правой руки Лилипута. Реакция натренированного тела рыцаря оказалась намного быстрее осознания происходящего мозгом. Меч, что секунду назад преспокойно висел за плечами Лилипута, в очередной раз спас ему жизнь!
Первая неудача не остановила славного мечника, а лишь подогрела его решимость: пустить кровь подлому обманщику. Как бы мог закончиться этот «петушиный бой» двух бывших неразлучных друзей одному богу известно – к счастью, одна из выходящих в коридор дверей вдруг приоткрылась, и из образовавшегося проема выглянула взъерошенная голова трактирщика.
Шиша с округлившимися от ужаса глазами наблюдал, как в руках у его друзей напряжённо подрагивали обнажённые мечи. Рыцаря явно готовились атаковать друг друга.
– Господа, да вы с ума сошли! – очнувшись от столбняка, завопил он. – Я услышал звон мечей, думал почудилось, решил проверить, и вот открываю дверь – а тут такое… Что происходит? Вы что поубивать друг друга хотите?!
Разумеется, в следующую секунду мечи были уже в ножнах.
Мило улыбаясь трактирщику и используя всю силу своего красноречия, друзья‑соперники тут же попытались заверить Шишу, что Студент всего‑навсего наглядно демонстрировал Лилипуту один из своих коронных ударов. Мол, баловство это все, что ты только что видел, – не бери, дружище, в голову.
Эти торопливые и сбивчивые объяснения трактирщика не очень‑то убедили, но он сделал вид, что поверил. Пообещав сэру Стьюду никому об увиденном не рассказывать, он вернулся в комнату и закрыл дверь.
Рыцари вновь остались в коридоре тет‑а‑тет, и приветливую улыбку с лица Студента как ветром сдуло.
– Сэр Лил, здесь не совсем удачное место, нашу беседу могут подслушать, а следовательно, и прервать в любой момент. Жду вас сегодня в саду у фонтана, ровно в полночь.
– Чёрт возьми, Студент, мы же не средневековые дикари, а цивилизованные люди, давай оба успокоимся, присядем и обо всем чинно, благородно потолкуем, – предложил Лилипут.
– Мне не о чем говорить с предателем, – отрезал славный мечник.
– Видит бог, я долго терпел оскорбления в свой адрес, но даже мое, воистину ангельское, терпение имеет свои пределы, и когда чаша переполнится… – пригрозил Лилипут.
– Ну и когда же она, наконец, переполнится? – хладнокровно усмехнулся Студент. – Мало того, что вы предатель, вы еще оказывается и трус.
– Да пошел ты!.. – рявкнул Лилипут. – Кого это ты, гад, называешь предателем? Хочешь помахать мечами, сэр остряк? Отлично! До сих пор ты был лучшим, что ж, возможно этой ночью ты станешь самым лучшим или… Короче, я приду!
– Честь имею!
– А ее то, бедняжку, за что?
Но последняя издевка Лилипута повисла в воздухе без ответа.
Студент, очень бледный Студент, кивнул бывшему другу, развернулся и зашагал прочь. Вскоре он скрылся за поворотом коридора.
Лилипут еще долго стоял в коридоре, как вкопанный, едва сдерживая клокотавшую внутри ярость. Он действительно не на шутку разозлился на друга и, увы, никак не мог успокоиться. Уже была совершенно не важна первопричина заварившейся каши – «каша» уже вовсю кипела, и «запах» ее будоражил кровь почище крепкого вина!
«Какое право имел этот фигляр так со мной разговаривать?! – распалял себя Лилипут. – Да кто он такой! Подумаешь, лучший мечник Красного города. Ха! Перебил добрую сотню тупых дегенератов и теперь кричит об этом на каждом углу. Фигляр! Выскочка!.. Ненавижу! Сегодня ночью я преподам тебе хороший урок, сэр Стьюд! Вот увидишь, я очень постараюсь!..»
Лилипут даже не пытался себя успокаивать, напротив, он раззадоривал себя, припоминая все злые шуточки Студента, которыми за долгие годы их знакомства – именно знакомства, никакой дружбы! – его жизнь была переполнена.
В конце концов, он вынес приговор: «Приду сегодня ночью к фонтану и убью его!» – и, развернувшись на сто восемьдесят, зашагал в свой «угол ринга».
А вечером, не ведая что творит, принялся раздувать искры взаимной ненависти бывших друзей Гимнаст.
Вэт рассказала брату об утреннем визите рыцарей. В отличие от девушки, ушлый Гимнаст правильно просек ситуацию. Ну еще бы, ведь за ужином сэр Лил с сэром Стьюдом друг друга в упор не видели, тут и слепой догадается, что дело гораздо серьезнее, нежели безобидная шуточка над наивной дурочкой.
Вот Гимнаст и догадался, а после ужина устроил Лилипуту со Студентом «веселую» жизнь.
– Лилипут, дружище, как же ты мог? Ладно ещё этот раздолбай – но ты? На первое же свидание и вдвоем! Кому из вас принадлежит эта дурацкая идея – объединиться? Ей‑богу, мне обидно – так‑то значит вы относитесь к моей сестренке. А ещё рыцари благородные. Ведь Вэт ещё почти ребёнок. И вы своими грязными намеками травмируете её хрупкую детскую психику. Сэр Лил, как же тебе не стыдно?.. – И вот в таком духе весь вечер.
То к Лилипуту в комнату нагрянет с «воспитательной работой», то к Студенту. И без того рыцари были злы друг на друга, как черти, а тут еще этот шут гороховый…
Знай Гимнаст о том, как далеко зашла их ссора, он бы крепко призадумался над злободневностью своих острот. Но лорд пребывал в счастливом неведении, а потому от души веселился, хая влюбленных соперников.
Благодаря его стараниям Лилипут со Студентом с каждым часом проникались друг к другу всё большей ненавистью. Оба рыцаря буквально кипели от злости и с нетерпением ждали полуночи.
А неутомимый Гимнаст все подливал и подливал масла в бушующее пламя.

Приняв боевые стойки, рыцари застыли напротив друг друга. Ночная прохлада приятно бодрила их молодые, горячие тела.
В середине октября ночью уже не редкость заморозки, но по правилам рыцарского поединка сражаться дуэлянты должны были лишь в нательных сорочках. Подбитые мехом плащи и шерстяные жилеты были аккуратно уложены чуть поодаль. На них лежали пустые ножны. Обнаженные клинки рыцари держали в руках.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза.
А в саду было хорошо. Тихо. Спокойно. Под ногами мягкий ковер свежеопавшей листвы. Вот если бы ещё малость потеплее – ну да не беда, это дело поправимое, скоро они сделают первое «па» навстречу друг другу, и сразу станет жарко.
Наверное в такую лунную ночь умирать легко? Наверное… Дай бог об этом никогда не узнать наверняка!
В осеннем саду было чудо как хорошо.
А два человека готовились превратиться в зверей.
Еще вчера любой из них готов был, не задумываясь, отдать жизнь за своего сегодняшнего противника, но то было вчера. Теперь же они – непримиримые соперники, и один этой ночью обязательно должен умереть.
Секунды тянулись вязко, тягуче медленно. Кто‑то должен был сделать первый шаг или хотя бы шевельнуться, но оба застыли, как истуканы.
Недавние друзья смотрели друг другу в глаза и ни тому ни другому не хотелось становиться убийцей…
«Ну же, ты ждал этого весь вечер, – подзадоривал себя Лилипут. – Вот он, твой враг, стоит пред тобой. Он обнажил свои хищные мечи, чтобы пролить твою кровь. Но ты ведь ему не позволишь? Так атакуй и вышиби всю дурь из этого наглеца! Вышиби, если это потребуется, вместе с жизнью! Так даже лучше!.. Ну же, атакуй!»
И тут же, словно очнувшись от неожиданного помутнения рассудка, Лилипут себя одергивал:
«Нет, так нельзя. Это же мой друг… Чёрт возьми, что тут вообще происходит? Зачем такая ярость у него на лице? И эти обнаженные клинки! Боже! Неужели он всерьез вознамерился пустить их в ход?! Хватит сходить с ума! Нужно самому сделать первый шаг к примирению, бросить меч на землю и… ничего не будет. Я улыбнусь ему, и он, наверняка, улыбнется мне в ответ. Ведь мы же столько лет вместе и в радости, и в горе. Мы же настоящие друзья! Надо прекратить этот кошмар! Решено, я бросаю меч!»
Но вот в нем вновь посыпается обида, и в глазах опять вспыхивает ярость:
«Ха!.. Как это благородно, чертовски по‑рыцарски – и очень глупо! Думаешь, он улыбнется тебе в ответ?.. Ха‑ха!.. Ну, приятель, насмешил! Улыбнется в ответ!.. Ха‑ха‑ха!.. Вспомни, как он сегодня накинулся на тебя в коридоре. Ты едва‑едва успел отвести удар! Он метил в грудь и – если бы не твое проворство – хладнокровно прирезал бы тебя. Посмотри внимательно, перед тобой уже не преданный Студент. Того парня нет, он скоропостижно скончался несколько часов назад, не выдержав суровой правды жизни. Это непревзойденный мечник Красного города, живая легенда – сэр Стьюд! – настоящая машина смерти! С мечом в руке у тебя еще есть против него какие‑то шансы, может статься и не самые плохие! Но без меча?! Неужели тебе так хочется умереть в расцвете сил?»
И вновь горячая ярость на время затухает под очередной порцией доводов холодного рассудка:
«Почему же он тогда не атакует? Ведь он вроде бы жаждет моей смерти и тем не менее замер, как вкопанный… Тогда, в коридоре, был всплеск слепой ярости, теперь же, когда он успокоился, перед его глазами снова старина Лилипут, и он не может заставить себя драться с другом… Если мечи скрестятся – победителей не будет. Нужно остановить это безумие, пока еще не поздно его остановить! Надо лишь разжать ладонь…»
«… Что я слышу? Неужели подобные мысли достойны рыцаря? Да ты оказывается, батенька, самый обыкновенный жалкий трус! Ты просто боишься Стьюда… И правильно делаешь. Наверное он действительно без труда расправится с тобой… Правильно! Бросай меч и падай перед ним на колени – чем чёрт не шутит, может быть благородный кавалер ордена Золотого Когтя не пожелает марать свои клинки в крови такой безвольной тряпки, как ты…»
«… При чем тут трусость? Какая нелепость! Ведь это же Студент! Как я могу бояться весельчака Студента? Это невозможно, ведь он мой лучший…»
«… Он твой враг! Смертельный враг! Стьюд сам заявил об этом сегодня днем. Лилипут, докажи, что ты мужчина! Атакуй! И пусть победит сильнейший!»
«Неееееееееет!!!»
Один из мечей Студента «ожил» и начал разбег…
Жребий был брошен. Два неразлучных друга, волею безжалостной судьбы превратившиеся в заклятых врагов, устремились навстречу друг другу.

* * *

Тогда, застав друзей в коридоре с обнаженными мечами наперевес, Шиша не поверил ни одному слову рыцарей. Уж больно натянутые были у обоих улыбки. Но он им подыграл и притворился полностью удовлетворенным их сбивчивыми объяснениями.
Закрывая дверь, он оставил крохотную щелочку и, приложив к ней ухо, подслушал дальнейший их разговор.
Так он узнал о поединке.
У Лила со Стьюдом были такие холодные голоса, будто разговаривали два смертельных врага.
«Во дела! Друзья этой ночью будут насмерть драться в саду у фонтана», – пробормотал себе под нос потрясенный трактирщик.
Новость была настолько невероятна, что Шиша попросту растерялся. Весь вечер он ходил сам не свой и уговаривал себя, что все услышанное и увиденное им днём в коридоре ему лишь померещилось. И надо признать весьма преуспел в уговорах.
Чтобы окончательно убедиться, что воображение сыграло с ним злую шутку, и на самом деле никакой дуэли конечно не будет, трактирщик решился в полночь спуститься в сад и прогуляться к фонтану.
Каково же было его изумление, когда у фонтана он обнаружил Лила и Стьюда застывшими напротив друг друга в боевых стойках с обнаженными клинками в руках.
Первой мыслью трактирщика было: «Немедленно броситься между ними и предотвратить этот несуразный поединок!» Он уже потянулся руками к веткам, намериваясь их раздвинуть. Но вовремя остановился.
«Ну разведу я их и что дальше? – задался вопросом здоровяк. И тут же сам себе ответил: – Лил со Стьюдом опять наплетут с три короба, что упражняются и тренируют новые приемы. Мол, днем жарко, а ночью в самый раз. И, разумеется, у них и в мыслях не было проливать кровь друг друга. Так уже было сегодня днем… И чего я этим добьюсь? Друзья, похоже, совсем свихнулись и, оставшись наедине, они, непременно, договорятся о новой дуэли, время и место которой мне уже вряд ли подфартит узнать. Наверное единственный, кто может сейчас привести этих ополоумевших в чувство – это их уважаемый друг, милорд Гимнс. Уж его‑то им точно не удастся обвести вокруг пальца…» – рассуждая подобным образом, Шиша очень осторожно, на цыпочках, прокрался вон из сада. А, очутившись в доме, припустил, что было сил.
Еще никогда в жизни трактирщик не бегал так быстро. Он буквально летел по залитым серебряным лунным светом коридорам дома Вальза.
Гимнасту была отведены лучшие гостевые комнаты, они располагалась вблизи спальни барона и баронессы, оттуда до выхода в сад было не меньше двухсот шагов и, разумеется, не по прямой. Если бы пару месяцев назад кто‑то попытался доказать Шише, что толстяк трактирщик способен пробежать столь впечатляющее расстояние всего‑то за полминуты, он счел бы этого кого‑то сумасшедшим. Но сегодня подобное чудо ему удалось. И здоровяк даже не запыхался!
Дверь в комнату лорда оказалась заперта. Но времени на «тук‑тук» и «кто там?» не было. Наплевав на хорошие манеры, Шиша попросту высадил ее могучим плечом.

– Вэт, по‑моему, ты слишком сгущаешь краски. Я прекрасно знаю своих друзей и, поверь мне, подобное двойное сватовство они восприняли лишь, как забавное недоразумение, не более. Так что успокойся и не бери в голову. Вот увидишь, все образуется.
Гимнаст развалился в изящном плетеном кресле, в правой руке у него был серебряный кубок, из которого он время от времени отхлебывал маленькими глоточками ароматное белое вино.
Лорд вовсю наслаждался жизнью в обществе своей очаровательной сестренки, которая на ночь глядя решила заглянуть к нему на огонек и теперь восседала в кресле напротив. Что может быть приятней романтики лунной ночи, роскошных апартаментов, отличного вина и улыбки прекрасной дамы? Правда в отношении Вэт милорду ничегошеньки не светило, кроме братского взаимопонимания, и он прекрасно это осознавал. Но у девушки такой милый голосок, и она так трогательно прислушивается к его «мудрым» наставлениям. Одним словом – рай да и только!
– Но, Гимнс, они так хмуро смотрели друг на друга за ужином. Такой холодный, злой взгляд. Ведь они же друзья…
– Да успокойся, крошка, говорю тебе, все нормально! Сегодня вечером я с каждым из них говорил и не заметил ни у того, ни у другого никакой отчужденности. Они просто слегка дуются друг на друга, что, учитывая произошедшее, вполне понятно – но, уверяю тебя, это очень скоро пройдет. Вот увидишь, завтра утром, снова, как ни в чем не бывало, они будут шутить и смеяться… Ты еще пожалеешь об их угрюмых минах… Эх, Вэт, Вэт, мне бы твои заботы.
– Значит ты считаешь, что с ребятами все в порядке, – улыбнулась успокоенная заверениями брата девушка.
– С ребятами!.. – беспечно рассмеялся Гимнаст. – Это что‑то новенькое. Если мне не изменяет память, до сего момента ты их называла не иначе, как: сэр Стьюд и сэр Лил. Значит уже ребята!
– Прекрати, Гимнс, – засмущалась Вэт.
– Да, да, и еще раз да! С твоими ребятами все в полном порядке!
– И вовсе они не мои.
– Xa‑xa‑xa!..
Отсмеявшись, лорд погрустнел и произнес:
– А вот меня, дорогая сестренка, очень интересует, отправимся мы завтра утром в тот домик, или опять Кремп закочевряжится?
– С чего вдруг такое нетерпение?
– Да, понимаешь, Вальз проходу мне не дает. Я, дурак, вчера, после совета, ему неосторожно ляпнул, что охота мне его жуть как понравилась, вот он сейчас бегает, суетится, очередную забаву с коняшками и собачками готовит.
– Ой, братик, так это же здорово! Подумать только, самая настоящая охота!
– Ну вот, и ты туда же, – тяжело вздохнул Гимнаст. – Скажи на милость, что в ней такого потрясающего? Целый день на коне через буреломы, по кочкам… Да после этого задн… э‑э‑э, извини… одним словом, недели две сидеть не сможешь.
– Но, Гимнс, ты же сам сказал, что тебе понравилось, – не поняла Вэт.
– Я ж говорю, по дурочке ляпнул, – развел руками лорд. – А теперь вот придется ответ держать, если в ближайший день куда‑нибудь не сорвемся.
– А вот я бы с удовольствием… – Вэт мечтательно полузакрыла глаза.
В следующее мгновенье дверь с треском сорвалась с петель и с грохотом рухнула на пол.
«Ну вот, опять начинается, а ведь только‑только раны стали подживать…» – молнией пронеслась в слегка опьяненном сознании лорда шальная мысль, а в следующую секунду Гимнаст с обнаженным кинжалом в руке уже находился между развороченным входом и своей сестрой.
Но, к неописуемому облегчению лорда, ночным взломщиком оказался всего лишь Шиша.
Оружие вернулось обратно в ножны, и две пары глаз изумлённо уставились на растрепанного трактирщика.
– В чем дело, Шиша?! – выразил общее недоумение Гимнаст. – Чего безобразничаешь? Я конечно понимаю ты парень здоровый, но мы все же, как‑никак, не дома, а в гостях у барона. Мог и постучаться для разнообразия!
– Вэт здесь. Очень хорошо! – вместо приветствия выпалил Шиша, едва переведя дух.
– Сестренка навестила нежно‑любимого братца, не понимаю, что тут такого? Это ведь не повод, чтобы ломать дверь?! – Гимнаст начинал терять терпение. Какого рожна лорд обязан оправдываться перед каким‑то там трактирщиком!
Оправившись от потрясения, Вэт попыталась помочь брату в допросе незадачливого взломщика.
– Шиша, что случилось? Объясни, – потребовала она.
– Сейчас некогда, потом, – отмахнулся трактирщик. – Быстрее, лорд, быстрее! – Не обращая внимания на недовольные крики, здоровяк схватил Гимнаста в охапку и со вех ног бросился обратно в сад.
– Проклятье! Шиша! Ты с ума сошел! Отпусти меня немедленно! Куда, тролль тебя раздери, ты меня тащишь?! – верещал Гимнаст.
– Лорд, вам срочно нужно в сад! Они сейчас там поубивают друг друга! Вы должны остановить это безумие! Только вы!.. Они там!.. С мечами!.. Под луной!.. В одних сорочках!.. Это поединок, без сомнения!
Говорить Шише было крайне неудобно. Во‑первых, он задыхался от быстрого бега, а во‑вторых, его ноша не желала спокойно лежать на плече – лорда не покидала вера в возможность освободиться, и он вертелся ужом – приходилось прикладывать изрядные дополнительные усилия, чтобы его там удерживать.
– Какой еще поединок?! В каком саду?! Шиша, ты часом не спятил? – продолжал сыпать вопросами Гимнаст.
– Милорд, дело в том, что сэр Стьюд – да не дергайтесь вы, мне же не удобно! – и сэр Лил собираются убить друг друга. Там, в саду, у фонтана…
– Чего‑чего? – не поверил Гимнаст.
– У них дуэль. И только вы сможете их остановить, меня они не послушают, – добавил трактирщик и снова попросил: – Ради бога, не вырывайтесь, мы скоро будем на месте.
– Стьюд и Лил? Убить?? Друг друга??? Да быть того не может!
– Сейчас увидите собственными глазами, – пообещал Шиша.
Уверенный деловитый тон вкупе с решительными действиями всегда спокойного и уравновешенного как удав трактирщика убедили лорда.
– Шиша, поставь меня на пол! – скомандовал Гимнаст. – Дальше я побегу сам… Вот идиоты, ну сейчас я им устрою поединок!.. Эй, здоровяк, слышишь, что я тебе говорю! Отпусти меня немедленно! Поверь, я бегаю гораздо быстрее тебя.
Но трактирщик не поддался на уговоры и продолжил переть лорда на плече. Его мозг временно отключился. Вернее, не отключился, а зациклился на одной лишь мысли – доставить лорда Гимнса к фонтану любой ценой и как можно быстрее. Ведь речь шла о жизни и смерти очень дорогих для него людей.
Обратный бег от апартаментов Гимнаста до фонтана с лордом на плече занял у Шиши всего лишь три четверти минуты.
Как следует размахнувшись, Студент послал оба меча аккурат под ноги Лилипуту. Одним махом лишив себя оружия, он скрестил руки на груди и, улыбнувшись, посмотрел в глаза надвигающегося противника. И прочел в них панический ужас.
Ведь Лилипут, никак не ожидавший от славного мечника порыва к примирению, приготовился всерьез защищаться. И в то время, когда мечи Студента вонзались в землю, меч Лилипута, в свою очередь, набирал разбег для отражения атаки. Атаки, которой НЕ ПОСЛЕДОВАЛО! Теперь перед Лилипутом находился совершенно безоружный человек, но он уже не успевал остановить полет меча!
Глаза Лилипута сами собой зажмурились, на лбу выступили крупные капли холодного пота. Его меч, описав дугу, как будто бы не встретил сопротивления – но это еще ни о чем не говорило. Клинок был великолепно заточен и через мягкую человеческую плоть мог пройти, как раскаленный нож сквозь подмороженное масло.
Рукоять меча выскользнула из дрожащих пальцев рыцаря, который все ещё не решался открыть глаза, ужасаясь деяния рук своих…
– О как! Всё правильно, так мне, болвану и надо. Извини, дружище! Сегодня днём я наговорил лишнего. Как увидел тебя у Вэт, на меня словно затмение нашло…
«Господи! Благодарю тебя за этот голос! – мысленно возликовал Лилипут. – Еще бы пару секунд тишины, и я бы точно спятил… Говорит вроде бы спокойно, не стонет, не кричит, значит я его не задел. Вот ведь везучий сукин сын – точно в рубашке родился!.. Спасибо тебе, Господи!»
– … Но и ты, Лилипут, тоже хорош, – невидимый Студент положил руку другу на плечо. – Нет бы послать меня куда подальше. Ведь видел же, что я не в себе! Куда там! Мы принимаем бой! Мы тоже крутые!.. Ну как тебе не ай‑яй‑яй?.. Ладно, шучу я, кончай хмуриться. Вообще‑то, получилось даже прикольно! Видел бы ты выражение своего лица, когда выделывал тут мечом сальто‑мортале. Высший пилотаж, парень! Клинок в миллиметре от моего уха просвистел! И так быстро, что я даже испугаться не успел.
Лилипут открыл глаза.
Живой и невредимый Студент, как ни в чем не бывало стоял прямо перед ним, улыбался до ушей и эдак по‑отечески похлопывал его по плечу.
Тут‑то Лилипута и прорвало:
– Извини, друг! Я не хотел… Сорвалось… Уже не мог остановить… Слишком быстро… – Его голос задохнулся в беззвучном рыдании.
– Да ты чего… все уже позади… – попытался успокоить друга славный мечник. Но его перебили.
– Так, так, так. Что я вижу? Надо же, какая трогательная сцена! Я, прям, сейчас разрыдаюсь от умиления… Вот только бошки вам на фиг поотрываю и сразу же зарыдаю!
За спинами помирившихся рыцарей бесшумно и совершенно для них неожиданно материализовались Гимнаст и Шиша. Лица у обоих были ну очень недовольные, даже осуждающие.
Окатив друзей очередным ледяным взглядом, лорд продолжил:
– Что, с ума посходили от безделья?!.. Стоп! Только не надо мне лапшу на уши вешать, что вы не понимаете, о чём я говорю, потому как всего лишь решили прогуляться перед сном и подышать чуток свежим воздухом. Не надо! Шиша видел, как вы тут пару минут назад с мечами наперевес стояли и глотки резать друг другу собирались! Вон и мечи у вас под ногами валяются. Да и нарядились вы, как‑то не по погоде. Не находите ребятки?.. Как же вам не совестно – ведь уж взрослые дяденьки, а ведете себя, как истеричные тётеньки…
– Гимнс, ты чего? Ты это брось! – первым оправился от потрясения и стал возражать Студент. – Потренироваться мы с Лилом решили, понял, и нечего тут из мухи слона делать. Лил, скажи ему, чего он!..
– Ну да, потренироваться, – кивнул Лилипут и пояснил: – Гимнс, ты же знаешь, что нам, простым рыцарям, в этом суровом и жестоком мире не на кого больше рассчитывать, кроме как на самих себя и на свои мечи. Нам нужно поддерживать свою боеспособность, чтобы, если потребуется, дать врагу достойный отпор. Вот мы и устроили маленький спарринг… но у нас и в мыслях не было резать друг друга!
Студент энергично закивал, подтверждая слова друга.
Но Гимнаст лишь презрительно ухмыльнулся в ответ на их объяснение. А стоящий за его спиной трактирщик мысленно похвалил себя за прозорливость.
– Это вы Шише заливайте о тренировке на свежем воздухе, – внушительно сказал лорд. – Быть может у вас и получится ему голову задурить. На меня же эта ваша брехня не производит впечатления!.. Раз вы такие тупые идиоты, что не можете контролировать свои бьющие через край эмоции, то имейте в виду, теперь вас буду контролировать я! Болваны, вы хоть объясните толком, какая муха вас укусила? Чего ради вам взбрело на ум, перерезать друг другу глотки?
– Гимнс, ну ты чё тупишь‑то, – возмутился Студент. – Лил же тебе все только что объяснил. Можешь не верить, это дело твоё, но всё так, как он сказал. А свои дурацкие предположения засунь себе знаешь куда!..
Негодование Студентом было разыграно блестяще, но Гимнаст и не подумал отступать. В течение следующих пяти минут недоверчивый лорд устроил рыцарям настоящий допрос с пристрастием. И, надо отдать Гимнасту должное, допрашиваемые держались из последних сил.
Неизвестно чем бы закончилось это состязание в красноречии, если бы…

Все случилось слишком быстро.
Еще секунду назад Вэт спокойно беседовала с братом и вот, подобно урагану, врывается Шиша, хватает Гимнса, как кутенка за шиворот, и со всех ног уносится вместе с ее лордом обратно в коридор.
Вэт кинулась следом за явно обезумившим трактирщиком. На её глазах здоровяк с отбивающимся Гимнсом на плече скрылся за поворотом коридора.
«Что происходит? Куда он его потащил?» – пробормотала себе под нос потрясенная девушка, прислушиваясь к быстро удаляющемуся топоту шишиных ног. Он раздавался уже в противоположенном конце дома.
Вэт бросилась в погоню. Но не успела она добежать до поворота, как топот оборвался. Девушка осталась одна‑одинешенька в пустынном коридоре огромного дома Вальза.
С бега она перешла на быстрый шаг.
Первое, что пришло девушке на ум: обезумевший Шиша понес лорда к себе в комнату. Шум вроде бы удалялся как раз с том направлении.
Уже через полминуты она что было сил колотила ногами и руками в шишину дверь. Разумеется, никто ей и не подумал открывать.
Осознав всю тщетность своих бесполезных усилий, Вэт решила сменить тактику – она затаилась, приложив ухо к замочной скважине. Внутри было очень тихо, ни малейших признаков борьбы.
Из состояния истеричной задумчивости её вывели крики брата доносившиеся, как это не странно, из сада. Она отчетливо уловила лишь одну его реплику: «Не надо!» и со всех ног бросилась на помощь…
«Прелестно! Нет, это просто прелестно! – шептала Вэт, осторожно отводя обеими руками в стороны заслоняющие обзор колючие ветки большого розового куста, росшего в дюжине шагов от места несостоявшегося поединка. – Я тут сбилась с ног, бегая по дому взад‑вперед, с ума схожу от беспокойства за братца, а тут оказывается вся компания в сборе. И Гимнс в полном порядке – вон как он грозно вскинул брови и отчитывает присутствующих. Надо же, и Стьюд тут, и Лил… Это в половине‑то первого ночи, когда все нормальные люди сладко спят в своих кроватях. Боже, и что меня дернуло затесаться в компанию этих странных типов?»
Шиша стоял за спиной раскрасневшегося Гимнса и, в отличие от лорда, был очень бледен. Перед лордом напротив друг друга стояли Лил со Стьюдом. Рыцари сжимали в руках обнажённые мечи и обменивались зловещими ухмылками. Гимнс, обращаясь к рыцарям, что‑то громко говорил.
Заинтригованная, Вэт прислушалась и вот что она услышала: «… Ну так что, господа‑головорезы, прошу вас, пожалуйста, нам с Шишей очень любопытно, как это вы намеривались здесь тренироваться. Вы же нам только что с пеной у рта доказывали, что вам необходим спарринг, чтобы оставаться в тонусе. Так вперед, а мы посмотрим… Ну, что, так и будем стоять? Вы уже небось дыры друг в друге глазами прожгли. Может пора уже переходить к делу?.. Что, не можете? А хотите я вам скажу, почему вы не можете? Не хотите? Ну а я все равно скажу!.. Потому что собирались вы сегодня помахать своими железяками вовсе не для тренировки, а сошлись для поединка. У вас настрой на смертельный бой и теперь, перед нами, вы боитесь поранить друг друга. Чтобы страсти улеглись необходимо время, а мы вас гоним, так сказать, по горячим следам… Итак, проверку на вшивость вы, ребята, не выдержали, можете убирать оружие. Теперь давайте разберемся, что могло заставить двух не‑разлей‑вода‑друзей обнажить друг против друга оружие? Уж не…»
Гимнс продолжил что‑то там еще говорить, благо его никто и не пытался перебивать, но Вэт уже не слушала брата. Она вдруг вспомнила уничтожающий взгляд Стьюда, когда тот обнаружил Лила в ее комнате.
«Так значит это была не шутка», – прошептала девушка.
Окатившая ее волна озарения в один миг уничтожила все сомнения.
Она догадалась, что двое рыцарей намеревались из‑за неё биться друг с другом на дуэли. И, если бы не вмешательство брата, выяснение отношений между ними могло закончиться пролитой кровью. Выходит, они оба и впрямь в неё влюблены. И она может выбирать… Вернее нет, уже не может! Она уже давным‑давно сделала этот выбор. Она всего лишь избранница судьбы и безвольно плывет по бурному течению своей жизни.
Вэт шагнула из спасительной тени розового куста на залитую лунным светом полянку у фонтана.

Невеселые мысли одна за другой проносились в голове Лилипута:
«Вот до чего слепая ненависть доводит!.. Но кто же мог предположить, что этот жучара Шиша умудрится нас подслушать, а потом притащит сюда Гимнаста. Ну мы вляпались! Теперь лорд с нас не слезет, пока признания не добьётся. Ему палец в рот не клади, дай только маленькую зацепочку и пожалеешь, что на свет родился. А тут столько улик… Слушай, ну сколько можно? Всему же есть предел! Мы же, в конце концов, тоже живые люди, и нервы у нас не железные. Поклялись ведь, что больше так не будем, так нет же, мало ему этого! Видите ли, он должен знать, что послужило причиной. Ну что мы больные что ли говорить, что сестренка его – он же нас тогда заживо в могилу своими издевками загонит! А что‑нибудь более‑менее правдоподобное и в то же время не обидное вот так сходу не придумаешь. Он ведь, гад, постоянно в напряжении держит, ни на секунду отвлечься не дает. Вон что учудил, видали! Берите, говорит, мечи и покажите нам, как это вы тут без нас тренировались. Интересно, видите ли, ему, всю жизнь мечтал посмотреть на тренировку рыцарей… Шиша, бедняга, уже не знает куда деваться, сам небось не рад, что Гимнаста сюда притащил. Раньше репу‑то надо было чесать! Ничего, закончится этот допрос, устроит тебе Студент разбор полетов. Хотя, конечно, что и говорить, сами хороши!.. Ясно ему теперь, видите ли, все – у‑у, Шерлок Холмс недоделанный. Дураку понятно, что мы не спортом заниматься сюда пришли… А это еще кого нелегкая несет? Вэт?! Час от часу не легче, только все немного устаканилось – и нате пожалуйста…»
Но девушка явно не умела читать чужие мысли.
Ни слова не говоря, она смело двинулась прямо к Лилипуту, а поравнявшись с рыцарем, обняла и прижала свое лицо к его груди.
И Лилипут тоже, ни слова не говоря, обнял девушку свободной левой рукой – в правой у него был меч.
Действительно, к чему слова, когда жить им осталось считанные секунды. Ведь Студент все прекрасно видит. И увиденное ему очень не нравится…
Студент страшно побледнел, его улыбка превратилась в зловещий оскал. Все тело его напряглось и застывшие в воздухе мечи «зазвенели» от напряжения. В глазах рыцаря опять читалась лишь слепая, звериная ярость и жажда крови.
Нотации Гимнаста оборвались на полуслове. Не в силах вымолвить больше ни звука, он во все глаза уставился на преобразившегося друга.
Над полянкой воцарилась гнетущая тишина.
На скованное напряжением плечо Студента сзади опустилась огромная ладонь.
Реакция у рыцаря была молниеносная, движения неуловимы – и быть бы незадачливому миротворцу без руки… Быть бы, если бы он совершил столь отчаянный поступок молча. Но он заговорил, и Студент замешкался с ударом.
– Сэр Стьюд, вы знаете, я всегда восхищался вашими поступками, жестами и манерой разговора, а также вашим замечательным умением быть в центре всеобщего внимания. Вы лучший! Я восхищаюсь вами! И хочу во всём походить на вас!
– Шиша, ты с ума сошел? – прошипел Студент сквозь зубы. – Ну восхищаешься – и восхищайся себе на здоровье. Втихаря. Нашел, понимаешь, время…
Но несмотря на показное равнодушие, в голосе Студента читалось облегчение. Верный оруженосец помог ему справиться с приступом ярости. Отругав трактирщика, славный мечник немного выпустил пар, и сковывающее мышцы напряжение улетучилось.
– Так вы не собираетесь убивать сэра Лила? – простодушно поинтересовался Шиша.
– Шиша, извини конечно, хороший ты парень, но временами мне начинает казаться, что у тебя что‑то не совсем в порядке с головой! – возмутился Студент, убирая мечи в ножны. – Ну скажи на милость, чего ради мне убивать собственного друга? Говорят же тебе, бестолковому, мы с Лилом пришли сюда тре‑ни‑ро‑вать‑ся. Только и всего.
– Вы само великодушие, сэр Стьюд, – восторженно произнес Шиша. Он уже вовсю улыбался.
– Вот ведь упёртый какой, – раздраженно отмахнулся Студент. – Шиша, ты у Гимнса что ли научился так людей доставать. Повторяю тебе…
– Спасибо, Стьюд! – От волнения Лилипут даже не узнал собственного голоса.
Студент обернулся к нему и, скользнув глазами по все еще прижимающейся к нему Вэт, посмотрел другу прямо в глаза.
– Ну, Лил, от тебя‑то уж я подобного никак не ожидал, – сказал он грустно. – За что, собственно говоря, спасибо? Чего такого выдающегося я сотворил? Просто тебе везет в любви больше моего – так что тебя за это убивать что ли? Интересное конечно предложение – нет человека, нет проблемы… Но без тебя мне станет скучно, а я, ты же знаешь, ненавижу скучать!.. Зато, мне гораздо больше тебя везет в кости, так что я на тебе еще отыграюсь, будь спокоен!.. Ладно, что‑то я заболтался. Шиша, пойдем‑ка, дружище, ко мне в комнату и как следует напьемся, а то день какой‑то выдался…
– Так ведь уже час ночи, – робко попробовал возразить трактирщик.
– Ну так и пошли быстрее, чего встал? – рявкнул Студент. – Нас ожидают два – нет, пожалуй, даже три! – кувшина, и потом ещё надо будет успеть чуток вздремнуть. – И, схватив Шишу за рукав куртки, потащил его к дому.
– Нам завтра рано вставать! – крикнул в спину удаляющейся парочке Гимнаст. – Вы смотрите там, не засиживайтесь!..
В ответ Студент, не оборачиваясь, бросил через плечо одно лишь слово:
– Заткнись!
И лорд заткнулся. И даже без звука… Немного подумав, он подобрал плащ и куртку Студента и поплелся следом за славным мечником.
Лилипут с Вэт остались вдвоем под луной, этим «солнцем влюбленных», на живописной, маленькой полянке близ фонтанчика.
Что бы там не утверждали по поводу идеального обогревающего средства по имени любовь, но уже в который раз на собственном горьком опыте Лилипут убедился – без соответствующей погоде одежды это средство малоэффективно. А тонкая, льняная сорочка, согласитесь, не самая лучшая защита от октябрьских заморозков. Перво‑наперво пришлось быстренько утепляться.
Шерстяная жилетка и подбитый мехом плащ сделали Лилипута по‑настоящему счастливым. Верхний зуб стал попадать на своего нижнего собрата, и способность красноречиво описывать чувства возродилась сама собой.
Потом они с Вэт долго бродили по пустынному саду и говорили, говорили, говорили… Это был тот самый ласковый бред, который приятен и понятен лишь двоим. У третьего – того самого, который лишний, – он бы вызвал лишь издевательский смех. Но влюбленным повезло – они оставались совершенно одни, и в саду, а потом и в комнате Лилипута, где они вместе встретили рассвет…

Глава 5

– Но как же так, милорд! – Барон напоминал жалкую добитую собачонку. Даже в голосе у него появились жалостные скуляще‑воющие нотки. – Может погостите еще хотя бы парочку дней. Завтра будет охота, помните, мы с вами разговаривали. Вам ведь так хотелось…
– Извините, дорогой Вальз, но обстоятельства складываются таким образом, что нам немедленно следует отправляться, – с притворным раскаянием говорил Гимнаст. – Так уж вышло, прошу прощения за причинённое беспокойство. Обещаю, если окажусь еще когда‑либо в этих краях, непременно, первым делом вас повидаю, уж тогда‑то мы точно вволю поохотимся! Эх, полюбил я это дело!.. Но теперь никак не могу, дружище, и не терзайте мое сердце напрасными уговорами. Я вас умоляю, барон! В другой раз, как‑нибудь в другой раз…
– Но, Гимнс, голубчик, – не унимался барон, – вы же сами говорили, что приехали отдохнуть, развеяться. Охота – вот лучший отдых. Она отнимет у вас всего день. Один лишь день! Останьтесь, умоляю, я дам вам лучших скакунов, и вы без труда сможете нагнать своих друзей…
– А что, милорд, слова барона по‑моему не лишены смысла. – Студент уже несколько минут, ухмыляясь, вслушивался в беседу Гимнаста с Вальзом и, разумеется, захотел внести в нее свою лепту. – Коль скоро вы, милорд, так сильно обожаете охоту, то почему бы вам, собственно, не погостить еще денек‑другой? Мы конечно очень ценим вашу помощь, но, насколько я понимаю, нас и так вполне достаточно для сегодняшнего приключения. И потом, рисковать жизнью – это удел рыцарей, а не высокородных лордов. Давайте договоримся так: вы тут поохотитесь сегодня – я думаю, если вы сейчас дадите согласие, то любезный Вальз подсуетится и организует этот праздник жизни уже через полчаса, – а завтра утром, если, конечно, все пройдет без сучка и задоринки, мы за вами заедем, и вы к нам присоединитесь, веселый, довольный и отдохнувший… Ну, как вам нравится эта идея?
Реакция на выступление Студента у слушателей была, что называется, далеко не однозначной. Барон пришел в неописуемый восторг и принялся заверять, что организовать охоту сегодня для него раз плюнуть! И, если милорд даст добро, он клянется, что они завалят во‑от такущего кабанчика!..
Гимнаст тоже улыбался, но очень ядовито. Он склонился к самому уху своего «благодетеля» и прошептал буквально следующее:
– Студент, если ты сию минуту не заткнешься, то о вашей вчерашней тренировочке с Лилипутом я все‑все расскажу Кремпу. Представляешь, как старик обрадуется?.. Сколько возможностей для издевок над тобой! Да с таким козырем на руках он же тебя со свету сживет!
Его предупреждение возымело действие – Стьюд все понял и поспешил откланяться.
Оставшись тет‑а‑тет с бароном, Гимнаст решительно заявил:
– Извините, Вальз, но я не могу бросить друзей в тяжелую минуту. Они рассчитывают на меня, и я не могу их подвести.
– Но, милорд, – сник и увял лишившийся последней надежды барон, – ведь сэр Стьюд…
– Послушайте, барон, меня начинает утомлять этот бесполезный спор, – не выдержал наконец Гимнаст. – Вы хотите поссориться со мной?
– Ну что вы, Гимнс, дорогой, да боже упаси!
– Вот и прекрасно. В таком случае, благодарю вас за гостеприимство, но мне действительно уже пора. Все уже давно расселись по каретам и с нетерпением ждут лишь мег ня одного. – Он все‑таки смягчился и прибавил: – Ну не обижайтесь, старина. В другой раз мы непременно с вами поохотимся. Считайте, я ваш должник.
После этих слов Гимнаст порывисто обнял старого барона и решительно зашагал к ожидающим его друзьям.
Справедливости ради, стоит заметить, что обе кареты, на которых Студент, Шиша, Гимнаст, Лилипут, Вэт и Кремп отправились к загадочному домику, любезно предоставил в их распоряжение добряк‑барон.
В первой карете вместе с Лилипутом и Вэт ехал Гимнаст. Лилипут, разумеется, предпочел бы, чтоб на месте лорда оказался Шиша или Кремп, но их высочеству приспичило путешествовать в обществе очаровательной сестренки, а спорить с Гимнастом в присутствии Вальза Лилипут не осмелился.
В результате, сбылись его худшие опасения. Кучер еще даже не успел щелкнуть бичом, как лорд, улыбнувшись попутчикам ну очень плотоядной улыбкой, ворчливо так поинтересовался, как, мол, ребятки, спалось?
«Ну как же, он ведь, как‑никак, старший брат, ему можно и нужно знать все, все, все!» – молча возмутился Лилипут. Самое обидное заключалось в том, что он не мог просто так послать любопытного друга куда подальше – все‑таки, как‑никак, лорд ему теперь почти что родственник. Единственным доступным рыцарю способом уйти от ответа было – притвориться глухонемым.
Но что толку, если Вэт с готовностью отвечала на вопросы своего братишки без какого‑либо стеснения. К счастью, она не живописала всех подробностей, но и без них простора для богатого воображения Гимнаста было хоть отбавляй.
– Как я влип! Боже мой, как я влип! – бормотал себе под нос несчастный Лилипут, краснея как мальчишка и стараясь глядеть куда угодно, только не на нагло ухмыляющегося лорда.
Карета ехала, Гимнаст откровенно прикалывался, Вэт была с ним беспредельно искренна, а Лилипут жалел себя, несчастного.
Троица, ехавшая во второй карете, развлекалась на свой лад.
– Послушай, Ежик – голова без ножек, будь другом, сотвори какое‑нибудь простенькое заклинаньеце, а то башка трещит – спасу нет.
– Стьюд, сколько раз можно тебе говорить: простых заклинаний не бывает, равно как и сложных, – устало втолковывал старый маг своему молодому другу. – Все заклинания одинаковы, просто одни доступны магу в силу имеющихся в его распоряжении магических формул, другие недоступны. Магия – это очень серьезная…
– Ох, Ежик, не надо мне сейчас лекции читать, ладно, – морщился в ответ Студент. – Говорю же тебе – башка раскалывается! Не умеешь ни рожна, так и скажи, а то заладил: «доступно», «не доступно»… Между прочим Люм с подобной ерундой в три секунды разбирался.
– Но Высший маг Люм ведь…
– А ты‑то что же?.. – перебил рыцарь, поморщился от очередной вспышки боли и простонал: – Тоже мне маг второй ступени! Головную боль унять не может, а еще Высшим стать хотел!
– С чего это ты решил, что я не могу, – отвечал Кремп покладисто. – Просто не хочу тратить силы на всякие пустяки. Ведь любая, даже самая пустяковая, волшба отнимает у мага уйму энергии, а через пару часов я должен быть в исключительной форме.
– Да ничего ты не можешь, – безнадежно махнул рукой Студент. – Слова – это лишь слова. Докажи на деле, тогда поверю.
– Думай что хочешь, – пожал плечами старик. – Интересно, чего это тебя, Стьюд, дернуло вчера вечером так напиться? Ведь знал же, что сегодня у нас запланировано ответственное мероприятие – и на тебе! Вот теперь и расплачивайся за свою безответственность головной болью.
– Много ты понимаешь, старик, в моей‑то жизни!
– А чего тут понимать‑то? – хитро усмехнулся маг. – Из‑за какой‑то девчонки вчера чуть лучшего друга не покалечил, а в довершение всех дел еще и напился, как свинья.
Студент подпрыгнул так, что чуть не пробил крышу кареты. И даже про боль забыл.
– Что?! А ты‑то про это откуда знаешь?! Ты же носа вечером из комнаты не высовывал! – возмутился он. – Неужели Гимнс накапал?! Вот скотина! Ну я ему устрою!
– Успокойся, рыцарь, милорд здесь совершенно ни причем. Зачем мне кого‑то о чем‑то спрашивать, когда в твоем замутненном похмельем сознании все видно, как на ладони? – ответил маг ехидно.
– Ежик, у нас же с тобой был разговор на эту тему. И ты поклялся не просвечивать без спроса мою башку своим долбаным магическим рентгеном!
– Но, Стьюд, что я могу поделать, если ты зациклился на одной и той же мысли. Тут и подмаг‑малолетка догадается, а я все же, сам говоришь, маг настоящий, не колдунишка какой‑то там бестолковый. Ты же не можешь запретить мне дышать!
– Да ладно, чего уж там, всё одно все уж в курсе, – махнул рукой Студент и поморщился: – Только, будь добр, избавь меня от нравоучений. С детства их терпеть ненавижу. Лучше уж, коль скоро ты рвешь на себя рубаху и орешь в три глотки, что все‑таки маг, сделай все‑таки что‑нибудь с моей головой. Кремпик, ну будь другом!
Старик смягчился и уступил.
– Ну хорошо, хорошо. Когда со мной вот так по‑доброму… – Он что‑то забубнил себе под нос и приложил левую ладонь к горячему лбу Студента. К огромному облегчению последнего, боль тут же стала стихать.
… А Шиша тем временем преспокойно дремал. К постоянным словесным перепалкам Кремпа со Стьюдом он давно привык и прекрасно знал, что как бы те не горячились – это всего лишь игра в слова и не более того…
– Послушай, Ежик, – головная боль у Студента прошла, и это обстоятельство привело его в хорошее расположение духа. – Так, значит, ты прекрасно осведомлен о моих вчерашних похождениях?
– Ну я бы не сказал, что прямо‑таки уж прекрасно. Деталей я не знаю. Так, в общих чертах, суть и не боле того.
– Хорошо, хорошо, проста осведомлен, – отмахнулся рыцарь. – А тебе не кажется, дружище, что это как‑то не совсем справедливо. Я бы даже сказал – не по‑товарищески.
Старик моментально надулся.
– Опять ты за старое, Стьюд. Я уже вроде бы извинился за то, что подсмотрел без спросу. Ты меня как будто бы простил. Так что давай забудем, и делу конец.
– Нет, старина, ты не так меня понял. Ну знаешь и, бог с тобой, знай. Но мне ужасно интересно, чем ты занимался вчера весь вечер и, я так подозреваю, всю ночь? Ведь у тебя же этой ночью никто не дежурил, значит ты… – Студент не договорил и уставился на Кремпа прокурорским взглядом.
На мага это не произвело, впрочем, должного впечатления.
– Не надо на меня так смотреть, – спокойно сказал он. – Значит я читал книжку до рассвета. Тебя интересует краткое содержание прочитанного? Что ж, изволь, расскажу…
Теперь пришла очередь возмущаться Студенту.
– Ну это уже совершенно ни в какие ворота! Что же раз я обычный человек, а не маг, то уже и правды не могу узнать о твоем времяпрепровождении? А мои секреты для тебя, как открытая книга. Где же справедливость, Ежик?.. И после всего этого ты еще смеешь называть себя моим другом?
Последние слова Студент уже буквально выкрикнул, да так, что Шиша недовольно заворочался и зачмокал губами. Собеседники перешли на шёпот. Трактирщик быстро успокоился и снова засопел.
– Не понимаю, с чего это вдруг ты так разошелся? – удивился маг. – По‑твоему я не имею права почитать в свое удовольствие?
– Почитать?.. Хм… Это накануне‑то поездки, которой еще позавчера вечером ты так опасался?
– Ну да, чтение хорошо отвлекает от дурных мыслей, мой юный друг. Я, если хочешь знать, всегда отдыхаю за книгой… Да, почему, собственно, я должен пред тобой оправдываться? А что, по‑твоему, я должен был вчера предпринять?
– Н‑ну, – Студент сразу не нашелся что ответить. – Ну, ты же маг. Ну я не знаю, погадал бы что ли на нашу удачу. Всё было бы побольше пользы, чем читать всю ночь напролет.
– По‑га‑дал? Я не ослышался, ты сказал – погадал бы?
– Ну да, сказал, – кивнул рыцарь, – чего завёлся‑то?
– Нет, ну это, просто переходит все границы, – всплеснул руками Кремп. – Ей‑богу, есть же предел оскорблениям, которые я способен сносить! Я маг второй ступени Ордена Алой Розы, а не какой‑нибудь уличный шарлатан‑угадайка. Все эти пресловутые кубики судьбы, колечки счастья и прочая гадальная чушь всегда – заруби себе это на носу – ВСЕГДА разложится так, как я того пожелаю! Это же примитивные фокусы для выбивания денег из наивных простаков. Запомни, судьбу невозможно предсказать! Если в этом мире и есть что‑то сильнее богов, то это Судьба. Коварная, капризная, неблагодарная, порой жестокая или напротив благосклонная, но всегда совершенно НЕ‑ПРЕД‑СКА‑ЗУ‑Е‑МА‑Я!
– Ладно, ладно, я все понял, – примирительно сказал Студент. – Зачем же так горячиться? Не бережешь ты себя, Ежик, а зря, ведь не мальчик уже… Ну, раз такое дело, давай, рассказывай, что ты там такое захватывающее читал всю ночь напролет?
– Ты же не хотел слушать.
– Я передумал. Всё равно больше делать нечего.
Этот диалог длился, длился и длился… Собеседники были достойны друг друга.
А Шиша похрапывал себе преспокойненько и в ус не дул.

К облегчению Лилипута, Гимнасту, наконец, наскучило сверлить друга отеческим взглядом и интересоваться его с Вэт планами на будущее. Наскучило ему это примерно на исходе первого часа путешествия, теперь рыцарю можно было слегка расслабиться и полюбоваться из окна на прелести увядающей природы.
– Вэт, что это за дома? – спросил Лилипут. – Вон, видишь, в сотне метров от дороги. Какие огромные, и как их много!.. Что это, какой‑то город?
– Ну что ты, Лил, – ответила девушка. – А, понятно, ты просто смеешься?
– Послушай, Вэт, мы с милордом Гимнсом ребята городские и в сельской местности слабо разбираемся, – пояснил Лилипут с улыбкой. – Возможно мои вопросы и покажутся тебе смешными, но хотелось бы все‑таки услышать на них ответ.
– Да это самая обычная белая деревня! Ну какой может быть город с населением в сотню человек?
– Как сотню? – подключился к разговору Гимнаст. Вэт недоумевающе подняла брови. Лорду пришлось пояснить:
– Ведь здесь десятка четыре двух – и трёхэтажных домов. Ты хочешь сказать, в каждом живет от силы два‑три человека?
– Конечно! – подтвердила Вэт. – Ведь вся земля за городом принадлежит князьям и баронам, и стоит она очень дорого. Выкупить небольшой участок под постройку загородного дома по карману лишь богачам. У таких людей денег, как правило, хватает и на шикарный дом и на всевозможные магические навороты к нему… Ну, как у нашего барона Вальза… Им даже слуги не нужны в таких домах.
– Подожди, но ведь у Вальза же полно слуг, – перебил Лилипут.
– Он барон, ему положено иметь много слуг, – пояснил другу Гимнаст. – У меня в Красном этих дармоедов тоже полный дворец. Хотя лично мне за глаза хватило бы Тарпа и двух‑трёх стражников‑телохранителей. Но, ничего не попишешь, титул обязывает…
– Ага, а кто в твоей многоэтажке убираться будет? А еду готовить? – усмехнулся Лилипут.
– Это не вопрос. Было бы золото. Можно приобрести у Ордена сколько угодно скатертей‑самобранок, уборщиков, мойщиков волшебных, и ещё тучу всяческого магического хлама…
– Позволить себе жить в белой деревне могут только очень богатые люди, – продолжила объяснять Вэт. – Они живут окруженные роскошью и магией. Имеют от жизни все, что пожелают, в том числе и чистейший воздух. А несчастные бедняки в городских трущобах вынуждены дышать зловоньем гниющих отбросов.
– Вэт, а почему белая? – спросил Лилипут.
– Потому что на Большой Земле есть ещё и чёрные деревни, – пояснила девушка.
– И чем же они друг от дружки отличаются?
– Да всем. В белых деревнях живут свободные люди. В чёрных же проживают батраки князей и баронов – их земледельцы, рыбаки, охотники… В белых – большие просторные дома. В чёрных – жалкие халупы.
– А наша деревня, раз в ней есть трёхэтажные дома, она, выходит, белая?.. – уточнил Лилипут.
– Разумеется, – кивнула Вэт. – Правда она как будто какая‑то заброшенная. Видимо хозяева домов либо поумирали, либо временно покинули их и переехали в другие места – у богатеев может быть много таких домов… Два года назад, проезжая по той деревне, я не увидела там ни одного жителя. Во всех домах окна и форточки были наглухо закрыты. А ведь было лето, стояла жаркая погода. И вообще в деревне было тихо.
– Ты нас с Лилом жутко заинтриговала, сестренка, – подытожил Гимнаст. – Жду не дождусь когда приедем.
На этом разговор оборвался. Каждый задумался о чем‑то своем. Еще минут пять Лилипут вглядывался в живописные краски осени и незаметно для самого себя провалился в легкую дремоту.
Резкий толчок и карета остановилась.
Гимнаст выскочил из неё первым и стал отчитывать возницу:
– Болван! Ты все кочки на дороге пересчитал, а, в конце так тряхнул, что чуть носы своим пассажирам не поразбивал. У тебя, урод, к пассажирам, как к дровам отношение! А ведь ты, кретин пустоголовый, самого Гимнса везешь! Понимать должен!..
Лилипут выбрался из кареты следом за лордом и помог выйти Вэт.
– … Э‑э, да что с тобой говорить, – лорд раздражённо махнул рукой и пригрозил: – Я лучше с твоим хозяином потолкую. Открою Вальзу глаза на то, какие олухи у него кучеры!..
– Эй, высочество, хорош парня запугивать, – вступился за возницу Лилипут. – Нормально мы доехали, не больно‑то и трясло. Что же до резкой остановки, то и тут я на него не в обиде – хоть проснулся самостоятельно.
– Чья бы корова мычала! – парировал Гимнаст. – Самая тряска началась аккурат после того, как ты заснул. Мне не веришь, вон у Вэт спроси.
Но девушка его разочаровала.
– Братец, извини, но мне тоже кажется, что ты слишком сгущаешь краски, – сказала она. – В том, что карету нашу временами потряхивало, виноват вовсе не возница, а здешние ужасные дороги.
– Всё с вами ясно, друг за дружку горой, – улыбнулся Гимнаст. – Дороги, значит, виноваты? Ладно, пусть будут дороги. – И, повернувшись к кучеру, добавил: – Друзьям моим скажи спасибо.
Между тем, к первой подъехала малость подотставшая вторая карета. Первым из неё выскочил Студент, потом Кремп, и последним вылез заспанный Шиша.
Когда обе тройки объединились, Вэт указала дом, в котором была два года назад. Он мало чем отличался от двух десятков собратьев, расположенных по обе стороны живописной улочки. Обычный деревенский домик, трехэтажный особнячок со всеми удобствами.
Как и предсказывала экс‑итан, деревня была совершенно необитаема. Не то чтобы царили разруха или запустение, нет. На улице было чисто, у домов стекла не выбиты, краска на стенах не осыпалась… Словом, «избушки» находились в безупречном состоянии. Но почему‑то создавалось впечатление, что все они какие‑то ненастоящие. Слишком идеально красивые, что ли – в нормальной повседневной жизни такого не бывает. И еще, здесь было очень тихо, непривычно тихо – ни шума ветра, ни птичьих криков, ничего. Жизнь как будто замерла в этом странном местечке.
Кучерам было строго‑настрого наказано в течение часа дожидаться возвращения пассажиров, и отважная шестерка смело двинулась навстречу очередному приключению.
Когда до крыльца оставались считанные шаги, по лицевой стороне дома пробежала волна. Подобное диво можно было бы списать на причуды разыгравшегося на нервной почве воображения, если бы оно померещилось кому‑то одному, но волну ясно увидели все шестеро, а это уже скорее смахивало на массовый психоз.
Представьте себе: неподвижная каменная стена вдруг превращается в вязкую, киселеподобную массу, по которой быстро проносится миниатюрное цунами, ударяется о крышу здания и… И – вновь перед вами сплошная каменная стена, простая, как… Как обычная стена.
Стоит ли говорить, что, не доверяя глазам своим, все шестеро застыли на месте, как вкопанные.
– Кремп, ты видел? – спросил Студент. – Что это было?
– Не знаю, Стьюд, как и ты, я впервые встречаюсь с подобным… – ответил маг непривычно дрожащим голосом. – Могу сказать только одно: нам лучше убираться отсюда подобру‑поздорову, пока еще есть такая возможность. – Он даже не пытался скрыть от друзей, что перепуган увиденным до смерти.
– Не паникуй, старик, – Студент похлопал мага по плечу. – Насколько я понимаю, это было какое‑то колдовство… Вот и славно! Значит, твоё предположение относительно логова белых магов только что благополучно подтвердилось… Хватит нюни распускать, айда, полюбуемся на белую комнату.
– Постой, Стьюд, не горячись, – торопливо заговорил Кремп, преграждая рыцарю путь. Его руки била нервная дрожь. Впервые друзья видели мага в столь жалком состоянии. – Ты прав – это магия, но не какая‑то, а ВЫСШАЯ!.. Понимаете, я против нее совершенно беспомощен. Моя лучшая защита будет ей разорвана в клочья за считанные секунды. Это же чистое безумие – пытаться проникнуть в дом столь могущественных чародеев! Друзья мои, я решительно отказываюсь…
– Всё, Ежик! – раздраженно перебил его Студент. – Надоело мне с тобой нянчиться! Боишься – оставайся здесь. А я рискну. Эх, где наша не пропадала!.. Шиша, за мной! – И, оттолкнув заробевшего мага, отчаянный сорвиголова бросился к двери, которая, вот незадача, оказалась не заперта…
Пораженный открывшимся взору зрелищем Студент застыл прямо на пороге.
Первым к нему присоединился верный Шиша. Затем в дом вошли Вэт, Гимнаст и, пересиливший свой страх, Кремп.
Лилипут был замыкающим, и дверь за его спиной бесшумно захлопнулась. Остальные этого не заметили, поэтому массовой паники удалось избежать. Но Лилипут‑то видел! Дверь не просто закрылась, она исчезла у него на глазах. Когда молодой человек обернулся, то обнаружил за своей спиной лишь гладкую стену. Выхода теперь попросту не существовало. По молочно‑белой стене пробежала ослепительно белая молния.
– Кажется я схожу с ума, – прошептал ошарашенный Лилипут.
Из состояния шоковой задумчивости его вывел голос Вэт:
– Невероятно! Два года назад она была во много раз меньше. И, прежде чем попасть в неё, мне пришлось долго идти по коридору.
– О чем ты? – Лилипут, наконец‑то, приблизился к столпившимся в нескольких шагах от стены друзьям.
– Комната. Я о комнате. Сейчас это настоящий зал и такой огромный! Как такое возможно?
Действительно, открывшееся взору Лилипута помещение едва ли можно было назвать комнатой. Единственное, что роднило его с описанной Вэт белой комнатой, – и стены, и пол, и потолок здесь были молочного цвета и как бы светились изнутри, из‑за чего в лишённом окон помещении было светло, как днём. Но на этом всё сходство между виденной Вэт два года назад и теперешней белыми комнатами заканчивалось. Теперешняя была больше похожа на закрытый футбольный стадион с трибунами на десятки тысяч мест, с той лишь разницей, что здесь не было ни поля, ни трибун.
– Как такое гигантское помещение смогло уместиться в небольшом трёхэтажном домике? – общее молчаливое изумление озвучил Студент.
– Это магия, – пояснил Кремп. – В Ордене Алой Розы магами изобретено более двадцати магических формул, позволяющих расширять внутреннее пространство замков Ордена. Помнишь, Малый зал, где собирается Круг Избранных?.. В данном случае, похоже, мы имеем дело с точно таким же расширением пространства.
– Эй, Стьюд, Лил, хватит пялиться по сторонам, посмотрите‑ка лучше, что там происходит! – привлек внимание друзей Гимнаст.
Проследив за его движением, рыцари увидели, что в зале они не одни. В самом центре огромного белого «поля» два чудака сосредоточенно пытались отдубасить друг друга увесистыми палками.
В фигуре одного из сражающихся – кстати, наряженной в белый балахон! – что‑то показалось Лилипуту неуловимо знакомым. Он присмотрелся получше, и, хотя до дерущихся было довольно далеко, все же узнал! Узнал и не поверил себе…
– Не может быть! – прошептал он.
– Я тоже поначалу не поверил, – услышал он голос Гимнаста. – Все правильно, Лил, это наш Люм.
– А кто второй? – спросил Лилипут.
– Понятия не имею, – пожал плечами Гимнаст, – я этого типа впервые в жизни вижу.
– А это, друзья мои, и есть Высший маг Наз, – пояснил Кремп.
– Ну ни фига себе встреча, – изумлённо пробормотал Студент. – Так вот ты какой, олень северный!..
– Чего, чего? – не понял маг.
– Да это я так, мысли вслух, – отмахнулся славный мечник. И, озорно подмигнув старику, добавил: – Видишь, как вышло, а ты ещё идти не хотел.
– Я одного не могу понять, к чему им эти нелепые палки? – снова спросил Лилипут. – Ведь они же маги, а ведут себя, как дети малые. Где же молнии, громы, ветры враждебные и прочая навороченная магическая дребедень. Тоже мне Высшие – ха!
– Палки?! – Кремп глянул на Лилипута, как на слабоумного. – По‑твоему, это какие‑то нелепые палки!.. Да будет тебе известно, сэр весельчак, что в этих палках сосредоточена вся мощь Высшего. Это Посохи Мощи – самое страшное оружие Высшего. Защититься от удара Посоха невозможно, его можно лишь отклонить, и то только равным по силе оружием… Прикосновение посоха к любой части тела противника ведет к его быстрой и мучительной смерти.
– Что? Так что же ты раньше‑то молчал, Ежик! – возмутился Студент. – Люму же помогать надо! Сейчас я этого Наза по стенке размажу! Засекайте время! – Никто и глазом моргнуть не успел, а славный мечник уже со всех ног несся к сражающимся.
Увлеченные поединком маги не обращали на происходящее вокруг ни малейшего внимания. Возможно, у Студента был очень неплохой шанс подкрасться к ним незамеченным и, обрушившись внезапно – чем чёрт не шутит? – каким‑то образом помочь Люму выиграть бой. Был бы! Если бы он бежал молча. Но, подбадривая Люма, Студент заорал во все горло, и тем самым оказал другу медвежью услугу.
Крик Студента застал дерущихся магов врасплох. Оба опустили свои грозные Посохи и стали растерянно озираться по сторонам в поисках источника шума.
Набегающего Студента они увидели одновременно, но первым опомнился Наз. И атаковал.
Лом махнул свободной рукой другу, пытаясь предупредить, что находиться рядом с ним сейчас опасно и, потеряв на этом драгоценные секунды, замешкался с защитой.
Запоздало взметнувшийся в защитном жесте Посох Лома вдруг с треском лопнул, потому что мгновеньем раньше Наз уже коснулся его руки своей «палкой».
Люм без звука рухнул лицом вниз на белый пол.
Студент видел, что стряслось с другом, и, совершенно обезумев от горя, бросился на вооруженного страшным Посохом мага, как коршун на добычу. Он был уже совсем близко – до Наза ему оставалось всего каких‑то пять шагов, когда Высший, закончив читать короткое заклинание, хлопнул в ладоши – и славный мечник вдруг застыл парализованным.
Наз не стал его убивать, хотя ему было достаточно лишь коснуться парализованного Посохом, – вместо этого маг лишь покровительственно похлопал несчастный «памятник» по щеке и, аккуратно его обойдя, спокойно направился к маленькой группе остальных врагов.
– Эх, Кремп, Кремп, я же тебя предупреждал, чтобы ты не ввязывался в эту историю, – тихо заговорил Наз. Но, несмотря на ещё достаточно приличное расстояние, старый маг его прекрасно услышал и задрожал, как осиновый лист. – Ты не послушался, а жаль, старик, очень жаль. Ты мне всегда нравился, мне очень не хотелось тебя убивать. Но видимо придется. Ты сам сделал этот выбор!
– Гад, что ты сделал с нашими друзьями?! – Посеревший от бешенства Шиша вытащил из ножен свой огромный тесак и сам пошёл навстречу приближающемуся врагу.
Наз даже бровью не повел в его сторону. Высший по‑прежнему не отрываясь вглядывался в лицо Кремпа.
– Говори, – велел он. – Я же вижу, тебе очень хочется что‑то у меня спросить. Так и быть, Кремп, я отвечу на один твой вопрос. Все же я к тебе, наверное, слишком сильно привязался и вот – придется убивать… Что ж, хотя бы любопытство твое удовлетворю перед смертью. Ну же, спрашивай.
– Я не боюсь смерти! – гордо вскинув седую голову, прокричал в ответ Кремп. Однако решительности старику хватило всего лишь на эти первые четыре слова, дальше его голос предательски задрожал. – Хотя нет, что толку врать – конечно же боюсь! Но дело не в этом. Теперь у меня есть друзья…
– Эти? – Наз оборвал Кремпа на полуслове и легким взмахом руки заставил Шишу застыть на замахе, с тесаком над головой, в шаге от себя. – Кремп, дружище, что с тобой? Ты здоров?.. Ты рискуешь своим долголетием ради каких‑то жалких идиотов, осмеливающихся бросить вызов Высшему магу? Ладно, продолжай. Только переходи к делу – задавай поскорее вопрос. А то я уже начинаю жалеть, что предоставил тебе такую возможность.
– Я остановлю тебя, собака! – Гимнаст вышел на «тропу войны», когда до Наза оставалось метров двадцать.
– Хорошо, Наз, обойдемся без глупых сантиментов, – Кремп покорно потупил глаза.
– Рад слышать дружище, – ядовито усмехнулся Наз. – Ну же, спрашивай!
– Кто ты, Наз?
– Ха‑ха‑ха!!! – Жуткий смех Высшего казалось доносится отовсюду. – Я так и знал!.. «Кто ты, Наз»… Ха‑ха‑ха!!!
Попытка Гимнаста оказалась самой удачной. Не то чтобы парню удалось зацепить обнаглевшего мага, но понервничать он его заставил. Гимнаст решил атаковать Наза в воздухе и метра за три до объекта атаки совершил длинный прыжок. Поскольку маг в этот момент от души смеялся, то опасность он разглядел лишь в самое последнее мгновение. Назу даже пришлось отшатнуться – ведь даже будучи уже парализованным, лорд по‑прежнему летел на него кинжалом вперед. У Гимнаста почти получилось – но почти не считается. Он рухнул за спиной Высшего, прокатился по полу, как бревно, и застыл.
У Наза пропала охота смяться. Он снова повернулся к старому магу.
– Вспомни наши сны, Кремп, – сказал он ему, – и поищи там ответ на свой вопрос. Хотя, если ты до сих пор не догадался, то сейчас тебе и подавно не хватит времени. У тебя кажется остался последний защитник… Ах нет, еще кто‑то прячется за его спиной. Запускай обоих, так будет быстрее.
– Заткнись, чудовище! Я остановлю тебя! – До Наза оставалось всего метров пять, когда ему навстречу с обнаженным мечом наперевес шагнул Лилипут.
– Готовься к смерти, Кремп. Она уже близко. – Разумеется Высший и внимания не обратил на угрозу рыцаря и его решительный вид. – А это что там еще за красотка? Твоя последняя надежда, старик?.. Ха‑ха‑ха!.. Будь другом, познакомь нас перед смертью.
– Умри! – не помня себя от гнева заорал Лилипут. Его меч начал свой разбег…
Вообще‑то, Лилипут был уверен на все сто, что сейчас разделит участь застывших в неподвижности друзей – из головы рыцаря напрочь вылетело, что оружие‑то у него не совсем обычное!
У приблизившегося к Лилипуту мага глаза округлились от ужаса, когда, в ответ на его заклинание, рыцарский клинок вспыхнул ярко‑голубым пламенем.
Лилипут не почувствовал ни малейшей скованности в действиях, и удар у него вышел на славу. Правда в последний момент маг все же исхитрился увернуться и вывести из‑под меча свою хлипкую шею, но Лилипут его все же достал. Пусть лишь кончиком меча, на излете и всего‑то в плечо…
Но как Наз завопил!
Серый посох, которым Наз намеревался проучить обидчика, выскользнул из онемевшей руки и в следующее мгновенье с оглушительным стуком приземлился на каменный пол. Раненый маг схватился за поврежденное плечо и заорал дурным голосом:
«Этого не может быть!!! Неужели это он?! Они меня опередили!!!»
Оглушённый воплями разъярённого мага Лилипут снова размахнулся мечом. Но добить Наза он не успел.
«Мы еще встретимся!!!» – крикнул Высший напоследок.
Через мгновение у него под ногами заклубился белый туман. Наз рухнул в него и вместе с ним исчез.
Рыцарский меч бесполезно рассёк пустоту в том месте, где только что был Высший.
Вместе с Назом исчез и его Посох Мощи…
Парализованные заклинанием Высшего друзья Лилипута стали выходить из оцепенения.
Очнувшись от чар, Студент, Шиша и Гимнаст первым делом принялись сосредоточенно кромсать воздух пред собой, а когда обнаружили, что убивать‑то как бы уже и некого, очень удивились…
Все трое наперебой утверждали, что атака каждого, в их собственном представлении, не замедлилась ни на секунду, и до последнего мгновения перед ними оставался злобно ухмыляющийся Наз. Но, когда их клинки наконец‑то достигли цели, фигура мага неожиданно растворилась в воздухе.
Пришлось Лилипуту рассказать друзьям, как выглядели их «стремительные» атаки со стороны.
Студент не поверил ни единому его слову и даже обиделся на друга, обозвав его лжецом. Шиша с Гимнастом в отличие от славного мечника не торопились со столь категоричными выводами – они‑то видели, как Студент застыл в метре от мага. Студент же разошелся не на шутку. Мол, не могло с ним приключиться ничего подобного и все тут. Мотивируя тем, что ему уже приходилось однажды быть парализованным – эта неприятность приключилась с ним при знакомстве с приятелем Ежиком! – он утверждал, что на сей раз не было никакой тяжести в мышцах, сонливости и прочих характерных признаков неприятного заклинания, и требовал, чтобы друзья перестали морочить ему голову и рассказали правду.
Дабы утихомирить не на шутку разбушевавшегося рыцаря, пришлось обратиться к Кремпу за компетентным объяснением случившегося.
– Очень похоже, что Наз, сотворил высшее заклинание под названием «Маятник Вечности», – охотно пояснил маг и продолжил: – Ничего подобного я, будучи магом второй ступени, понятное дело, никогда не делал, но читал о действии этого заклинания. Оно останавливает время вокруг любого живого существа – кстати, этим‑то оно и ценно, «Парализатор» мой, например, действует только лишь на людей… Так вот, время останавливается, и последнее мгновенье перед тем, как заклинание было наложено, растягивается для его жертвы на целую вечность. Кроме того, у «Маятника Вечности» есть один очень неприятный побочный эффект: если существо находится под его воздействием более часа – потом оно становится покорным рабом наложившего заклинание мага. С помощью этого заклинания можно, например, запросто поработить тролля. На меня, конечно, «Маятник Вечности» Назу наложить бы не удалось, всё же я хоть и бывший, но маг Ордена Алой Розы – меня бы он погубил чем‑нибудь простым, но достаточно действенным, скорее всего тем же Посохом Мощи. А вот вам всем очень повезло, что с сэром Лилом у Высшего ничего не вышло. Его Меч оказался для Наза большим сюрпризом. Своим замечательным клинком Лил отмахнулся от высшего заклинания так же легко, как и от моего «Парализатора». И даже сумел ранить Наза.
– Молодец, Лил, я всегда в тебя верил, – сменил гнев на милость Студент.
– Я не успел его добить, он сбежал, – покачал головой Лилипут.
– Да ну и чёрт с ним, не бери в голову, никуда он теперь от нас не денется, – беспечно отмахнулся Студент. – Ты, дружище, всё равно молодец. Из такой задницы нас всех вытащил! Ведь если Ёжик не соврал – а он, всем известно, хоть и вздорный старикан, но человек честный, – тогда, получается, ты нас спас от рабства. Гимнс, Шиша, вы только представьте, что бы с нами стало, если бы не Лил…
– Стьюд, помолчи, своей болтовнёй ты не даешь мне сосредоточиться, – прикрикнул на рыцаря Кремп. Он склонился над Ломом и водил руками у него над головой.
Студент послушно умолк. Все подошли к колдующему магу и столпились вокруг него. Несмотря на все усилия Кремпа, Лом по‑прежнему оставался неподвижен.
Тело Высшего без малейших признаков жизни распласталось почти в самом центре огромного белого зала. Студент был убежден, что Лом пострадал именно по его вине, и уговоры друзей, что, мол, не бери в голову, дружище, ты тут совершенно не при чем, просто не повезло, обращенные к нему со всех сторон, не могли заставить рыцаря закрыть глаза на свою ошибку.
Славный мечник опустился на колени у головы поверженного друга и как заведенный просил у него прощения. Слезы заливали как‑то вдруг очень постаревшее лицо Студента.
Ответом на отчаянные мольбы Студента была гробовая тишина.
Пять минут назад еще оставалась робкая надежда. Ведь четверке неразлучных друзей все эти годы так отчаянно везло! Они были самыми настоящими баловнями судьбы. Казалось сейчас Кремп склонится над их другом, что‑то там прошепчет ему на ухо, поводит над ним руками, затем топнет ногой я выпалит: «Ну‑ка, давай, Высший, поднимайся. Нечего тут разлеживаться. Пол, между прочим, каменный, а на дворе осень. Почки застудишь, мало не покажется!..» Но, закончив обследование тела Высшего, Кремп лишь развел руками. Все было ясно без слов – против Посоха Мощи панацеи не существовало!
Тоска! Всего лишь одно слово, но как точно оно описывало всеобщее настроение.
Наверное жизнь продолжается, наверное им нужно куда‑то идти, что‑то делать и как‑то отсюда выбираться. Наверное… Но какая теперь разница… Тоска!
Они стояли вокруг тела погибшего друга, и ни один из шестерых собратьев по горю не мог точно сказать, как долго продолжалось это ужасное безмолвие – может час, может два… а может всего пять минут.
Все вокруг потеряло смысл, даже время.
Каждый был погружен глубоко в себя.
Лилипут, например, перебирал в памяти эпизоды жизни связанные с погибшим другом…
В то лето они отдыхали в Сочи. Они – это Лилипут, Гимнаст и Студент. Друзья остановились в относительно недорогой гостинице с видом на безбрежную водную гладь.
Тогда у Лилипута был не самый классный период в жизни, любовные переживания знаете ли и на работе кое‑какие проблемки. Одним словом, он слегка хандрил.
Как только заселились, Студент с Гимнастом отправились на пляж, а Лилипут с Ломом остались в гостинице, они сидели на маленьком балкончике своего двухместного номера, курили и потягивали какое‑то дешевое местное винцо. Лилипут сейчас уже не помнил тему их тогдашнего разговора, вроде бы что‑то связанное с религией…
Он задал другу вопрос – очень в духе своего тогдашнего настроения:
– Как думаешь, что случается с людьми после смерти?
– Да откуда я знаю, – пожал плечами Лом. – Послушай, что за идиотские мысли? Какая тебе разница?
– А тебе разве не любопытно?
– Не а… Да ладно тебе, Лилипут, нам всего‑то по двадцать два, ещё жить да жить. Хватит забивать себе башку всякой чушью!.. Кстати, не забыл, у нас ведь сегодня свидание.
– Какое к чёрту свидание? Ты в своем уме! Мы же только что приехали, и никого здесь не знаем.
– Парень, ты меня удивляешь, а как же те знойные блондиночки?
– Блондиночки?
– Ты предпочитаешь брюнеток? Хорошо, пусть будут брюнетки…
– Нет… То есть… Но когда? Где?
– Вот сейчас мы с тобой добьем эту бутылку, спустимся до ближайшего пляжного ресторанчика и будет тебе и «когда?», и «где?», и далее «сколько угодно!» Да очнись, дружище, – это же Сочи! Черное море, белый пароход! Пора начинать развлекаться!
– А, вот ты о чем. Знаешь, дружище, что‑то я себя… Может сегодня как‑нибудь без меня обойдётесь?
– Брось хандрить, парень! Не разочаровывай меня. Просто сделай это! И вот увидишь, мы с тобой будем жить вечно! Обещаю!
… Следующие две недели беззаботной курортной жизни Лилипут его больше «не разочаровывал». У них были и блондинки, и брюнетки, и даже рыжие…
Хандра отступила, неприятные мелочи жизни улетучились.
… А еще чрез пару месяцев они перенеслись в другой мир. ЭТОТ злой мир. И вот, через пять лет друг нарушил свое обещание. Теперь‑то он точно смог бы ему ответить на тот хмурый вопрос…
Ни у кого так и не хватило смелости прервать затянувшуюся молчаливую панихиду.
Шесть неподвижных фигур по‑прежнему безмолвно окружали тело Лома, когда вдоль одной из стен белого зала вдруг полыхнула ослепительно‑белая молния.
Она зародилась где‑то под потолком. При соприкосновении ее с полом раздался мощный хлопок, и у основания стены появился аккуратненький овал, из которого повалил густой, белый же туман.
Вместе с туманом из портала – а это был именно портал! Лилипуту, Студенту и, разумеется, Кремпу уже приходилось наблюдать подобные туманные образования в Магических замках Ордена Алой Розы, так что ошибки быть не могло! – выскочил человек в белом балахоне и, не раздумывая, побежал к опечаленной шестерке.
Поначалу Лилипуту показалось, что начинается вторая серия остросюжетного боевика под условным названием «Наз возвращается» или, там, «Наз наносит ответный удар». Мол, переоделся злобный дяденька и опять за старое.
Но опасениям рыцаря не суждено было сбыться.
– Убери свою железяку, Лил! Тебя всегда смущал мой слишком большой рост, и мечта укоротить меня до своего росточка не дает тебе покоя ни ночью, ни днем. Но имей в виду, я все еще против, мне нравится быть большим!.. Уф! Привет, ребятки. Как дела?.. Боже мой, сколько эмоций! Разумеется, возвращение Корсара – праздник, но рыдать от радости, уверяю вас, это уже слишком!
«Какой же я был кретин, что так жаждал вызволения из беды большого человека, – мысленно взвыл Лилипут. – Вот, дождался! Стоит теперь передо мной живой, здоровый и с улыбкой до ушей! Боже мой, бедные мои барабанные перепонки! А во что превратятся мои бедные косточки, после его жарких объятий? Лучше об этом не думать… Откуда он вообще здесь взялся?»
– Прекрати ржать, Корсар! Неужели ты не видишь – у нас горе! – Наверное впервые со дня их знакомства Студент заговорил с магом в подобном тоне. – Люм погиб!
Как ни странно, Корсар пропустил справедливый упрёк славного мечника мимо ушей и на последние слова его тоже никак не отреагировал!
– Привет, Стьюд! Чего какой кислый? Ну‑ка улыбнись! Или ты совсем не рад меня видеть?
– Угомонись, Корсар! – взорвался Лилипут. – Ты разве не слышал, что он тебе сказал? У нас горе, нам не до веселья!
– Да успокойтесь вы, ребятки! Все именно так и задумывалось. Не вешайте нос, через полчаса, ну, максимум – через час, ваш Люм будет живее всех живых. Обещаю.
– Ты ошибаешься, Корсар, – в голосе Кремпа слышалось осуждение и упрек. – Его коснулся Посох Мощи Высшего Наза. Воскресить его невозможно!
– Да ну вас, – махнул рукой Корсар. – Не верите – не надо. Подробно объяснять времени нет. Ладно, сейчас сами увидите… За мной, я покажу вам Пещеры Теней!
И, не давая никому опомниться, маг‑великан забросил тело Лома на свое огромное плечо и бросился обратно к порталу.
Друзьям ничего не оставалось, как бежать следом за ним.
У каждого из шестерых голова шла кругом от обилия потрясений.
Сначала натыкаются на неведомо каким ветром занесенного в расчудесный домик Лома, затем их Высшего друга безжалостно убивают прямо у них на глазах, а теперь вот похищенный месяц назад при чрезвычайно таинственных обстоятельствах Корсар, в буквальном смысле слова, выскакивает прямо из стены…
Что дальше?
Лилипут последним прыгнул в портал, и в ту же секунду за его спиной белый туман рассеялся.

Эпилог

Наз шел по пустыне, и вечный, как само время, песок жалобно поскрипывал под его сапогами. Капюшон свалился на плечи и беспощадное солнце припекало его незащищенный затылок. Но ему не было жарко. Он вообще не знал что такое жарко, как и не ведал холода…
До недавнего времени он был абсолютно уверен в собственной неуязвимости, но болезненная рана на его правом плече до сих пор не желала зарастать.
Правая сторона плаща из серой превратилась в коричневую, а кровь все продолжала течь. Не то чтобы рана ему как‑то особенно докучала, он не чувствовал сильной боли, да и от потери крови погибнуть не боялся – с помощью магии он мог наполнять ею свой организм сколь угодно долго.
Дело было в другом. Он на собственном опыте убедился, что способное остановить его оружие действительно существует в этом мире и, пожалуй, впервые в жизни ему пришлось признать свое полнейшее бессилие! Он познал страх и на какой‑то миг даже засомневался в самом себе…
По пескам он уже шел двое суток. Ни в отдыхе, ни в еде Наз не нуждался. Он конечно умел спать и поглощать пищу, но мог легко обходиться без этого и не желал напрасно терять время. Сейчас за ним никто не наблюдал, и значит он мог обходиться без подобной ерунды.
Если верить Заветному листочку, то еще через день он достигнет Закатного города. Там должна быть Несущая Искру и ее сын – его вожделенная добыча! Смысл всей его жизни!
Радость от предвкушения скорой победы переполняла его грудь.
Он остановился и, подняв лицо к солнцу, расхохотался.
От жуткого хохота в десятке шагов от него обрел жизнь гигантский песчаный смерч и, подхваченный ветром, устремился по своим смерть несущим делам.
И с самим Назом во время смеха произошли некоторые перемены.
Его невзрачный, потрепанный серый плащ вдруг стал темнеть…
Хохот оборвался так же внезапно, как и начался. Человек в черном плаще, с низко опущенным, скрывающим лицо капюшоном, опустил голову и побрел дальше.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ